Но именно в этот момент рядом прошла маленькая девочка с мамой. Девочка подпрыгивала от восторга и тянула женщину за руку.

— Мама, ты видела атлантов? — воскликнула она. — Какие невероятные! Они прямо как настоящие!

Наталья остановилась.

Эти слова ударили по ней сильнее, чем каменный голос у прохода. «Как настоящие». Да, именно так все вокруг и воспринимали происходящее: как искусно сделанное представление, как спецэффект, как туристический сюрприз. Только Наталья почему-то чувствовала, что дело совсем не в представлении.

Атланты.

Настоящие атланты.

Она медленно достала телефон и открыла путеводитель по Санкт-Петербургу. Пальцы сами набрали запрос, и через секунду на экране появилась информация: атланты у портика Нового Эрмитажа, Миллионная улица, 35. Наталья посмотрела в сторону, откуда пришла, потом снова на экран, и в голове возникла простая, ясная и от этого почти пугающая мысль: если те, кто собирает деньги за проход, настоящие, то на своём месте их быть не должно.

И она пошла на Миллионную улицу.

Дорога заняла совсем немного времени, но Наталье показалось, что она идёт гораздо дольше. С каждым шагом тревога становилась плотнее. Она проходила мимо людей, которые жили своим обычным днём, мимо фасадов, окон, вывесок, туристических групп и сотрудников музеев, и всё вокруг будто проверяло её: готова ли она увидеть то, что не сможет объяснить?

На Миллионной улице, у дома № 35, Наталья остановилась.

Сначала она просто смотрела на портик. Потом сделала шаг ближе. Потом ещё один. Ей хотелось ошибиться, хотелось, чтобы глаза подвели её, чтобы она не туда пришла, не так поняла адрес, перепутала здание или страницу путеводителя.

Но ошибки не было.

Атлантов на месте не было.

Там, где должны были стоять могучие каменные фигуры, зияла невозможная пустота. Портик выглядел осиротевшим, нарушенным, неправильным. Архитектура продолжала существовать, но будто лишилась той силы, которая веками держала её в равновесии.

Наталья стояла перед пустым местом и чувствовала, как внутри рушится последняя попытка объяснить всё шуткой. Атланты, которые брали двести рублей за проход к Дворцовой площади, не были актёрами, не были механизмами, не были инсталляцией и не были рекламной акцией.

Это были они.

Те самые атланты.

Она медленно опустила взгляд на сумку, где лежала визитка Луиса. Теперь уже не хотелось смеяться над должностью «секретный агент по небесным делам». Теперь ей хотелось только одного: чтобы этот секретный агент по небесным делам действительно существовал.

И чтобы он взял трубку.

Глава пятая. Сфинкс на Миллионной

Наталья стояла у пустого портика Нового Эрмитажа и смотрела туда, где должны были находиться атланты. Ещё несколько минут назад она почти убедила себя, что в Петербурге можно поверить во всё, кроме окончательного безумия. Но пустота на месте каменных великанов была слишком убедительной, слишком вещественной, слишком страшной в своей простоте.

Она медленно достала из сумки визитку Луиса. Номер телефона на обороте по-прежнему был там, будто никогда не появлялся загадочным образом, а всегда ждал своего часа. Наталья посмотрела на цифры, потом на пустой портик, потом снова на визитку и поняла, что выбора у неё больше нет.

— Ладно, — сказала она себе. — Допустим, я ему позвоню. Просто позвоню и всё. Это ещё не значит, что я во всё это верю.

Она набрала номер и поднесла телефон к уху. Гудки шли один за другим, длинные, равнодушные, почти издевательские. Наталья ходила взад-вперёд у ступеней, крепче сжимая сумку, и с каждым новым гудком чувствовала, как раздражение вытесняет страх.

Никто не ответил.

— Прекрасно, — прошипела она. — Просто прекрасно. Секретный агент по небесным делам, видимо, слишком занят небесными делами, чтобы отвечать на телефон.

Она нажала сброс и несколько секунд смотрела на экран. Внутри неё боролись обида, тревога и совершенно нелепое желание попробовать ещё раз. Разумеется, она не нуждалась в Луисе. Разумеется, она сама прекрасно справлялась с ситуацией, если под «справлялась» понимать стояние перед пустым портиком в состоянии, близком к истерике.

— Идиот, — подумала Наталья, но тут же сама удивилась, с какой личной интонацией прозвучало это слово у неё в голове.

Она снова набрала номер.

На этот раз ответили почти сразу.

— Алло? — раздался голос Луиса.

Наталья на мгновение растерялась. Она ждала, что будет злиться, требовать объяснений, говорить быстро и жёстко, но его голос оказался таким спокойным и знакомым, что все заранее приготовленные фразы рассыпались.

— Здравствуйте, — сказала она наконец. — Простите за беспокойство, но вы сами сказали, что если снова произойдёт что-нибудь странное, я могу вам позвонить.

На другом конце линии воцарилась короткая пауза. Потом Луис, кажется, усмехнулся.

— Ах да? И что случилось на этот раз? Вы столкнулись с парадной? Или вас атаковал поребрик при поддержке пышки?

— Пышки? — переспросила Наталья.

— Очень опасное петербургское оружие. Сахарная пудра попадает на пальто, человек теряет достоинство, потом направление, потом смысл жизни.

— Вы решили надо мной поиздеваться? — холодно спросила Наталья.

— Ни в коем случае, — сразу ответил Луис, но в его голосе всё ещё пряталась улыбка. — Простите. Я сейчас сам нахожусь посреди одной… странности. Хотя, если честно, слово «странность» уже начинает звучать слишком скромно.

— Очень рада, что вам весело, — сказала Наталья. — Я стою на Миллионной улице, у дома номер тридцать пять. Атлантов нет на месте. Они берут двести рублей за проход к Дворцовой площади. А ещё ваша визитка сама решила обзавестись номером телефона.

Луис больше не смеялся.

— Оставайтесь там, где вы есть. Через две минуты я буду рядом.

Наталья нахмурилась.

— Откуда вы знаете, где я?

— Вы только что сказали.

— Нет, я имею в виду… — Она замолчала, потому что сама уже путалась в вопросах. — Как вы можете быть здесь через две минуты?

— Поверьте, сейчас это далеко не самый странный вопрос.

Связь оборвалась.

Наталья опустила телефон и несколько секунд смотрела на пустой экран. Потом раздражённо убрала его в сумку.

— Дурак, — пробормотала она. — Просто невыносимый дурак.

Она сказала это почти сердито, но в глубине души почувствовала облегчение. От этого стало ещё досаднее. Ей совсем не нравилось, что голос Луиса способен вернуть ей ощущение, будто происходящее можно пережить. Ей ещё меньше нравилось то, что она уже ждала его появления, хотя совсем недавно убеждала себя, что он ей не нужен.

В этот момент асфальт на Миллионной улице дрогнул.

Сначала Наталья решила, что ей показалось. Но дрожь повторилась, уже сильнее. Где-то впереди вскрикнула женщина, с карниза посыпалась пыль, а голуби, сидевшие на крыше соседнего здания, взметнулись в небо. Камни мостовой будто на секунду ожили под ногами, и по улице прошёл низкий гул.

— Что происходит?.. — прошептала Наталья.

Ответом стал тяжёлый удар, от которого задребезжали стёкла.

— Осторожно! — крикнул кто-то.

Голос прозвучал резко, близко и слишком знакомо.

— Наталья, в сторону!

Она обернулась и увидела Луиса. Он бежал к ней со стороны улицы, быстрый, собранный, в длинном тёмном плаще, который двигался за ним почти как тень. На его лице больше не было ни насмешки, ни лёгкой загадочности из кафе. Теперь он выглядел как человек, который пришёл не разговаривать, а действовать.

— В сторону! — повторил он.

Наталья едва успела отступить к колонне. И именно в этот момент она увидела его.

По Миллионной улице мчался сфинкс.

Не статуя бездушная. Не машина. Не театральная конструкция. Настоящий, огромный, разъярённый каменный сфинкс, который двигался с пугающей живостью, выбивая искры и пыль из мостовой. Его лапы ударяли по земле тяжело и глухо, хвост рассекал воздух, а каменное лицо, лишённое человеческого тепла, казалось сосредоточенным и обиженным на весь город сразу.