Она торопливо переоделась. Вместо лёгкого ночного одеяния Наталья надела красную плиссированную юбку, белую рубашку и обычные спортивные кроссовки. Одежда получилась почти будничной, но именно это почему-то немного успокаивало. Ей хотелось зацепиться хоть за что-то привычное, хоть за видимость нормальности.

Сделав глубокий вдох, Наталья подошла к двери и открыла её.

На пороге стояли двое. Мужчина и женщина. Оба — в строгой, тёмной форме, без лишних деталей, с тем выражением лиц, какое бывает у людей, привыкших выполнять приказы и не задавать вопросов. Но стоило им увидеть Наталью, как в их взглядах мелькнуло нечто странное. Это не было ни восхищением, ни простой растерянностью. Скорее, смутным внутренним толчком, которому они сами не могли подобрать объяснения.

Они словно почувствовали в ней что-то, чего не ожидали встретить.

Да, Наталья была очень красива. Но дело было не только в красоте. В ней было что-то более глубокое, неуловимое и тревожащее. Что-то такое, что одновременно притягивало и заставляло держаться осторожнее.

— Пройдёмте с нами, — наконец сказал мужчина, стараясь говорить сухо и спокойно.

Наталья ничего не ответила. Она лишь настороженно посмотрела на них и вышла в коридор.

Они повели её по гостинице «Океан». Интерьеры отеля сочетали современный комфорт с нарочито классической роскошью: мягкий свет бра, мраморные вставки, панели из тёмного дерева, зеркала в тяжёлых рамах, ковры приглушённых тонов. Всё здесь было выдержано со вкусом, будто кто-то хотел примирить новый век с воспоминаниями о старом Петербурге.

На одном из поворотов Наталья вдруг заметила картину на стене.

На ней были изображены грифоны.

Она непроизвольно замедлила шаг и всмотрелась в полотно. Грифоны на картине смотрели вперёд с той неподвижной надменностью, которая так часто бывает у старых символов города. Наталья сама не поняла почему, но от этого изображения ей вдруг стало не по себе.

Когда они вышли на улицу, прохладный ночной воздух коснулся её лица. У входа уже ждала машина — длинная, тяжёлая, с округлыми формами, чем-то напоминавшая старый советский автомобиль. В её облике было что-то основательное, почти ретро: массивный кузов, широкие двери, глубокий блеск тёмного металла. Машина казалась пришельцем из другой эпохи, но при этом выглядела безупречно ухоженной.

Рядом с ней стояла капитан.

Та самая светловолосая женщина, чьё присутствие сразу давало понять: именно она здесь отдаёт приказы.

Наталья остановилась.

Капитан тоже посмотрела на неё — и на мгновение словно утратила обычную уверенность. Взгляд её стал напряжённее, чуть насторожённее. Она, как и её подчинённые, почувствовала в Наталье что-то странное. Что-то, чего не должно было быть у обычной туристки из Москвы.

— Кто вы такие? — спросила Наталья. — И почему вы меня похищаете?

Капитан чуть приоткрыла рот, будто собиралась ответить резко и сразу, но вместо этого несколько секунд просто смотрела на Наталью.

— Садитесь в машину, — произнесла она наконец. — Там я всё объясню.

— Очень любезно, — холодно сказала Наталья. — Похищение с пояснениями.

Но выбора у неё не было. Она села в машину. Рядом устроилась капитан, впереди — водитель и та самая женщина-агент.

Автомобиль тронулся мягко и почти бесшумно.

Внутри было полутемно, пахло кожей, холодным металлом и чем-то едва уловимо горьким. За окнами медленно проплывал ночной Петербург.

— Мы не собираемся причинять вам вред, — сказала капитан. — Напротив. Мы хотим вас спасти.

Наталья усмехнулась, но без тени веселья.

— Конечно. Именно так обычно и говорят люди, которые увозят человека ночью без его согласия.

— Вам угрожает опасность, — вмешалась женщина-агент. — Вы просто ещё не понимаете, насколько всё серьёзно.

Наталья покачала головой.

— Я никуда с вами не поеду без Луиса.

При имени Луиса лицо капитана мгновенно изменилось. В её взгляде вспыхнуло раздражение — резкое, почти болезненное.

— Вы будете делать то, что я скажу, — холодно произнесла она. — И точка.

Наталья отвернулась к окну. Спорить сейчас не имело смысла. Но внутри у неё всё восставало против этого тона, против этой властности, против самого факта, что кто-то в этом безумном городе решил распоряжаться ею.

Машина уже оставила позади Исаакиевскую площадь. В окне мелькнула знакомая перспектива канала. И вдруг Наталья увидела грифонов.

Тех самых.

Они были рядом.

В этот миг у неё внутри будто что-то дрогнуло, отозвалось, поднялось из глубины.

— Ни вы, ни кто-либо ещё в этом городе не будете мной командовать, — тихо, но отчётливо сказала Наталья.

Капитан даже не сразу поняла, что произошло. Она лишь презрительно усмехнулась, будто сочла эти слова пустой попыткой сопротивления.

Но водитель внезапно побледнел и резко затормозил.

— Что?.. — выдохнула женщина-агент.

Машина остановилась.

Перед ней стояли грифоны.

Живые.

Их каменные тела пришли в движение с пугающей естественностью. Крылья чуть дрогнули, когти царапнули мостовую, а глаза засветились тем особым золотистым светом, который бывает только у существ, переступивших грань между памятником и жизнью.

Капитан замерла.

— Это не было запланировано, — сказала она едва слышно.

Один из грифонов шагнул ближе к машине и ударил хвостом по двери. Металл дрогнул. Женщина-агент сжалась на сиденье.

Наталья и сама была напугана. Её сердце колотилось так сильно, что ей казалось — это слышно всем. Но вместе со страхом в ней росло и другое чувство: необъяснимая уверенность, будто эти создания не причинят ей вреда.

Она посмотрела на троих в машине.

— Спокойно, — сказала Наталья, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. — Сейчас я выйду. И никто не узнает, что здесь произошло.

Капитан молчала.

— Лучше забудьте обо мне, — продолжила Наталья. — И надеюсь, мы больше не встретимся.

С этими словами она открыла дверь и вышла на улицу.

Ночной воздух показался ей невероятно холодным и свободным.

Перед ней стояли грифоны. Теперь уже совсем близко. Огромные, величественные, почти невозможные.

Наталья смотрела на них во все глаза. Потом, словно подчиняясь какому-то внутреннему зову, подошла к одному из них и осторожно коснулась его.

Грифон склонил голову, будто признавая её.

— Держитесь крепче, — прозвучал в её сознании не то голос, не то ощущение, смысл которого она поняла без слов.

Наталья вздрогнула, но всё же села ему на спину и крепко ухватилась.

Второй грифон остался позади, настороженно охраняя место остановки.

Первый расправил крылья.

Капитан смотрела на это с потрясением, в котором впервые было больше растерянности, чем злости.

— Это не было предусмотрено, — повторила она.

— Совсем не было, — тихо ответила женщина-агент.

А через мгновение грифон уже взмыл в ночь, унося Наталью прочь — над каналом, над каменным городом, над всем, что ещё час назад казалось ей просто странным отпуском в Петербурге. Теперь же она окончательно поняла: назад, в обычную жизнь, дороги уже не будет.

Глава пятнадцатая. Самокат против хаоса

Луис проснулся резко, будто кто-то выдернул его из сна за воротник.

Он открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. В комнате было полутемно: белая ночь всё ещё просачивалась в окна, смешиваясь с холодным предрассветным светом. Старые портреты на стенах смотрели на него с обычным неодобрением, виолончель темнела у стены, а на столе среди бумаг лежал телефон.

Голова кружилась.

— Странно… — пробормотал Луис.

Он попытался подняться из кресла, но тело слушалось плохо. Будто в кровь подмешали свинец. Руки были тяжёлыми, ноги — ватными, а в висках глухо стучало. Луис нахмурился и медленно провёл ладонью по лицу.

Это была не обычная усталость.

Кто-то добрался до него.