— И как это мы раньше не бывали на работе Витьки? — пробормотал Даня.

Мы шли по широкому светлому коридору и посматривали на номера кабинетов. Мимо провели какого-то тощего парня, похожего на бродягу. Но он вздрогнул и посмотрел на меня. Я увидел вертикальные зрачки и неестественно-зеленую радужку. Нелюдь в личине человека. Видимо, он попал в Явь нелегально. Но это не мое дело. К тому же мы пришли.

Даня постучал и тут же вошел. Все верно — мы не просители, чтобы спрашивать «можно ли войти».

Мы оказались в небольшом кабинете с двумя столами и четырьмя шкафами. От кабинетов нашей конторы этот отличало только наличие двух клеток из металла с примесью серебра, сейчас пустых. Для содержания нелюдей во время допроса, догадался я, неприятно им там.

За одним из столов сидел парень, наш ровесник, разве что на год моложе. Пришло осознание, что я всего год назад окончил универ, а столько всего произошло, словно прошло лет десять.

Он удивленно подскочил, откинул с бледного аристократичного лица прядь темных волос и одернул серый с золотом китель. Это что же, его все лето продержали тут, что вообще не загорел?

— Вы кто? Почему… — начал он, но при виде удостоверения Дани заткнулся и расправил не самые широкие плечи. — Да? Чем могу помочь?

— Евгений Нарышкин? — уточнил я.

— Так точно.

— Даниил Юсупов. Мой друг и напарник — Дмитрий Татищев, — представил нас Даня, опуская ненужные сейчас титулы, и уселся за свободный стол. Я предпочел прислониться к стене, откуда Нарышкина лучше всего видно. — Мы ведем одно дело и в нем фигурирует происшествие на полигоне, когда вы устроили взрыв.

— Что⁈ Но ведь это был несчастный случай! Все профессора это признали, — воскликнул он, как мне показалось, испуганно.

— Он произошел слишком вовремя, — пояснил я и продолжил спокойно, без намеков: — Попытайтесь припомнить, корнет, может, в тот день произошло что-то необычное или просто странное. Может, кто-то заходил на территорию университета чужой или кто-то позвонил и о чем-то попросил?

— Устроить взрыв, например? — фыркнул он и все же уселся на место. На краешек стула, как я заметил. Волнуется, значит, неуверен в себе. — Нет, господа. В тот день мне сообщили о гибели брата в Нави. Там…

— Мы были там и сами все видели, — прервал я его. Еще не хватало, чтобы он ударился в воспоминания и ушел совсем не в ту сторону. — Соболезную.

— Да? Ну да. Спасибо. Простите. В общем, мне предложили пропустить занятия. Я так и сделал. Но через полчаса понял, что так сойду с ума, и присоединился к группе. Ну и… чуть не взорвал всех.

На последних словах в кабинет без стука зашел барон Корф. Даня и Евгений тут же подскочили и вытянулись, прижав правый кулак к груди. Я отлип от стены и тоже отдал честь. С тех событий в Нави я ни разу не видел Ивана Антоновича и теперь опасался, какой будет эта встреча.

Барон внешне почти не изменился, разве что помолодел, как ни странно. Он зашел решительный и властный, обвел нас тяжелым взглядом. Но стоило нам встретиться глазами, как Корф остолбенел. Потом нахмурился и тряхнул головой, словно пытался сбросить наваждение. А я ощущал присутствие Нави. Он снова посмотрел на меня, как-то растерянно. И тут я понял, что барон чувствует желание подчиниться мне. Вот это плохо. Я опустил глаза и постарался закрыть от него свою ауру, но понимал, что уже поздно. Мы поговорим, но потом, после общения с Нарышкиным. Я снова поднял голову, поймал взгляд Корфа и едва заметно покачал головой, призывая молчать. Он кивнул и перевел взгляд на Даню.

— Добрый день, господа. Мне сообщили, что вы пришли по душу одного из моих офицеров. Что случилось? — спросил он, собравшись с духом.

— Никаких обвинений, ваше благородие, — поспешил успокоить его Даня. — Наоборот, мы надеемся, что князь поможет в нашем деле.

— Вот оно что. Это связано со вчерашними событиями?

— Точно так, ваше благородие, — ответил я.

— Тогда продолжайте, только при мне, если не возражаете, — с иронией добавил Корф и присел на краешек стола подальше от меня.

— Конечно, — кивнул Даня и повернулся к Нарышкину, собираясь с мыслями. — Что на счет чужаков?

— Не было никого чужого, — покачал головой Евгений и закусил губу. А вот это уже звоночек.

— А не чужого? — направил я его мысль. — Я понимаю, что все приносили соболезнования. Но, может, среди них был кто-то… особенный?

— В тот день не только мне сообщили о потере. Тогда всем, кто кого-то потерял, потребовалась помощь. Некоторых даже отправили к медикам.

— А вас? — уточнил Даня.

— Я тоже туда пошел. Но не дошел. По пути встретил кого-то, кажется, из архива. Мы поговорили и мне стало легче. Я пошел к себе, а потом на полигон.

— Этот из архива только говорил? — вдруг вступил в разговор барон. — Ничего не давал?

— Что? — вынырнул из воспоминаний Евгений. — Я… не помню.

— О чем вы подумали, ваше благородие? — уточнил я.

— Вы ведь про взрыв на полигоне спрашиваете? — спросил он. Мы кивнули. — Если не обвиняете, тогда какова причина интереса?

— Взрыв произошел слишком вовремя. Он отвлек Алексея Александровича и помешал нам вовремя получить информацию в Мадриде, — сказал Даня.

— Возможно, если бы мы узнали все раньше, посол Толстой остался бы жив, — добавил я.

— Понятно. Ни о чем таком в тот раз не думали. Но если есть подозрение, что это не случайность, вам стоит проверить Евгения на наличие некоторых препаратов. Возможно, его усилили.

— Стимуляторы? Это же незаконно! — воскликнул пораженный Нарышкин. — И опасно. Я бы никогда…

— В том вашем состоянии вам могли подсунуть что угодно, корнет. Например, под видом успокоительного, — прервал его барон.

Евгений замер с открытым ртом, закрыл его и покачал головой.

— Я не помню, чтобы мне что-то давали. Но я вообще плохо помню, что делал, что мне говорили. Взрыв словно привел меня в чувства.

— В таком случае, вам придется проехать с нами, корнет, — сказал Даня. Он словно бы не удивился. Впрочем, мой друг знает о таких препаратах больше моего — изучал все то время, что я скучал на границе. — Такие вещества долго остаются в организме.

— Хотите сказать, что я и сюда попал, потому что результаты оказались выше? — испуганно спросил Нарышкин.

— Не факт, но вероятность есть, — честно ответил Даня.

— А… я могу отказаться? — выпалил корнет.

— Конечно, — опередил я всех. — Но в этом случае отправитесь с нами все равно. Только уже не в лабораторию, а в камеру. Вам нужно обвинение в соучастии?

Юсупов одобрительно усмехнулся. Корф покачал головой.

— Что⁈ Но я… я… да, я поеду и сдам все… все, что надо, — испуганно пролепетал несчастный Нарышкин.

— Вот и отлично. Тогда поехали, — обрадовался Даня.

— Сейчас? — совсем растерялся корнет.

— Чем быстрее, тем лучше, — сказал я.

Все поднялись. Евгений суетливо засобирался. Я смотрел и удивлялся тому, как это такого неуверенного в себе и суетливого взяли сюда, в Надзор, так еще и в центральное отделение. Неужели фамилия помогла?

— Езжайте, а мне нужно кое о чем поговорить с Дмитрием, — сказал барон Корф, когда все мы вышли в коридор.

Даня удивленно воззрился на нас, а потом нахмурился. А я едва заметно вздохнул. Даня не дурак и наверняка догадался, о чем речь. Он же был там, в Нави, и сам вдыхал жизнь в барона. Только я надеялся, что Кощей все уже рассказал Корфу. Видимо, не все.

— Езжайте, я сам доберусь, — сказал я.

Даня увел корнета, а я повернулся к барону. Он отвел меня по лестнице на девятый, самый верхний, этаж в свой кабинет.

— Что со мной происходит? — спросил он с порога, стоило двери закрыться за нами. На ключ. — Почему мне хочется подчиняться тебе, граф?

Прежде чем ответить, я прошел вглубь кабинета и дождался, когда мы оба удобно устроимся. Барон не стал предлагать мне кресло для посетителей и указал на диван в зоне отдыха.