— Почему вы так на меня реагируете? Потому что я высший демон, Иван Антонович. Я думал, Кощей рассказал вам и такие детали, а не только о том, когда и почему вы должны бывать в Нави и чем там можно заняться. Он же знал, что мы будем видеться, — тихо и спокойно сказал я, глядя ему в глаза, когда мы оба расположились.
— Демоны же на Западе, в Аду, — заметил он, сидя напряженно и не спуская с меня глаз. И даже не испугался.
— Простые демоны. Я высший.
— В чем разница?
Я вздохнул и откинулся на спинку дивана. Корф понял, что разговор будет долгим, и подошел к бару, но остановился.
— Коньяк?
— Лучше чай, — ответил я с улыбкой. — Но себе налейте коньяк.
Он кивнул и попросил секретаршу принести чай. Разговор продолжился только после ее ухода — я не хотел прерываться.
— Представьте себе Вселенную, Иван Антонович. На одном ее полюсе Великие Небеса, не путать с католическим Раем. На другом — Великая Преисподняя, не путать с католическим Адом. Посередине Земля.
Я не стал забивать барону голову тем, что вариантов Земли много, ему ни к чему, только запутается. К тому же это не имеет никакого отношения к делу — все равно из этой реальности еще никто не сбегал, насколько известно мне и Кощею.
— Хорошо. Причем тут высшие демоны и, как я полагаю, ангелы? — спросил он. — И как это относится к тому, что мне хочется тебя слушаться? И если ты демон, как здесь оказался, почему ты человек?
— Теперь переходим к моей истории, — согласился я. — Не знаю, что у них на Небесах, но в Преисподней интриги, войны и прочие неприятности вещь обычная. В такую неприятность я и попал. Подробности не важны, но меня отправили в ссылку. Я попал в тело Дмитрия Татищева в тот момент, когда душа младенца как раз отлетела. И стал им. Так что ни один прибор или ритуал не выделит меня среди людей. Но моя суть, мой опыт и знания — они из прошлой жизни. Высшие демоны властвуют над нелюдями. А вы, Иван Антонович, на половину теперь нелюдь, уж простите. Потому и ощущаете мою силу.
— Слабый подчиняется сильному, — пробормотал он. — А как же Кощей? Он тоже…
— Нет. Я равен ему. Или почти равен. И если снизойдет любой из богов, например, из Слави, он будет сильнее меня.
— Это касается только нелюдей Нави?
— Нет, всех в любом из Подмиров.
— Но ведь тебя едва не убил суккуб, — заметил Корф, явно запутавшись. Или в попытке поймать меня на лжи.
— Есть ряд условий, — вздохнул я. — Если нелюдь подчиняется другому высшему демону или по какой-то причине перестает уважать или бояться его, в данном случае меня, или начинает ненавидеть, он выходит из подчинения и способен напасть. Суккуба натравил на меня другой высший демон.
— Но я тебя не боюсь, — озадаченно заметил барон и усмехнулся. — И ненавидеть мне тебя не за что — ты спас мне жизнь и ты друг моего сына. Ты друг моего сына… Как…
— Никак, — быстро ответил я. — То, что я демон, никак не влияет на людей. Только на нелюдей. Я испытываю вполне человеческие чувства, у меня нет особых магических навыков. Только знания и вот это влияние на нелюдей. Ну и еще немного интуиции и более высокая чувствительность к аурам. Например, на первом курсе я еще до распределения знал, что на нашем курсе почти все с тремя специализациями. Я даю слово, что не намерен использовать свое влияние на вас, Иван Антонович.
— А что ты намерен делать? Демоны Ада постоянно жаждут власти, во всяком случае их лидеры.
— Признаюсь, у меня были такие мысли, — усмехнулся я. — Но сейчас… скажем так: я в процессе переосмысления.
— То есть никаких попыток захватить власть? — осторожно спросил барон.
— У меня нет поместья, у меня нет армии, влияния, даже состояния нет. Какой захват власти? К тому же, зачем бы мне тогда вытаскивать из всяких интересных мест цесаревича, когда проще было бы без него?
— Логично. А если я расскажу все это кому-то?
— Этот кто-то сочтет вас сумасшедшим. Рассудите сами, — невозмутимо ответил я. — Доказать вы ничего не можете. Если только позволить прочитать себя псионику. Но это уже как-то не серьезно.
Он подумал и неохотно кивнул.
— Теперь понятно, почему ты так легко договорился с Серыми Волками тогда, пять лет назад, без всякого призыва. Витя рассказывал. Поэтому весной Волки Фенрира попросили именно тебя найти Локи?
— Да. На оба вопроса. Поэтому я и не брал ветку призыва. Но теперь у меня большая проблема. Нужно передать весть Кощею, а я не могу.
— Виктор говорил. Теперь ты можешь сказать?
— Это престиж Кощея. Вряд ли он обрадуется, если кто-то узнает, какая проблема его ждет. Особенно, если не сможет ее предотвратить, — ответил я, взвесив все за и против.
— И много тут еще таких… как ты?
— Минимум одна. Леди Скарлетт. Угроза Кощею исходит от нее. И дело, которое тянется с Польши, тоже связано с ней.
— На днях я буду в Нави. Передам Кощею, если увижу. Но у него проблемы с одной дамочкой, думаю ты слышал.
— Конечно. Спасибо вам.
— Странно, но это желание упасть перед тобой на колени прошло, — удивился Корф.
— Знание — сила, — улыбнулся я, допил чай и поднялся. — До этого был инстинкт, подсознательное желание вашей, скажем так, потусторонней сущности подчиниться мне. Теперь подключилась голова и приказала не бояться. Так я пойду?
— Иди. Спасибо, что растолковал. Мне есть над чем подумать теперь. Надеюсь, у вас все получится.
— Благодарю.
На том мы и разошлись. Я поймал такси и отправился в канцелярию. Хотя зачем, понятия не имел. День клонился к вечеру, по Нарышкину сегодня мы вряд ли дождемся вердикта, да и в министерство образования ехать уже поздно. Мелькнула мысль съездить домой и проверить, не ждут ли меня там. Нет, глупо. Если и ждут, что я сделаю? К тому же уже приехал в контору.
У входа меня ждал Даня под охраной двоих сотрудников.
— Все хорошо? — спросил он, отпустил офицеров и повел к нашему манакру. — Это из-за того, что было в Нави весной?
— Да. Уточнил некоторые детали. Кощей не все рассказал, так по мелочи. Но это и ясно — сложно объяснять то, что для тебя само собой разумеющееся.
Даня кивнул и сел за руль. Я сел рядом и мы поехали.
— На сегодня все, — сказал он. — У Нарышкина взяли кучу анализов, но результат мы получим только дня через три-четыре. Прошло много времени, след препарата почти растворился.
— Это понятно. Завтра в министерство?
— Да. След тухлый, конечно, но вдруг.
— Не совсем тухлый. Конечно, наш Ский — это не князь Хованский, но можно попробовать проследить, кто его подставил. Если след не оборвется на трупе или еще чем-то, куда-то да приведет. Вряд ли к самому Скию, но вот к кому-то, кто с ним связан, вполне может, — пояснил я свою мысль.
— Да, я как-то не подумал, — пробормотал недовольный собой Даня. — Я объявил архивариуса в розыск.
Ужинали мы в этот раз дома, не желая рисковать жизнями простых людей. Кто знает, вдруг нас еще раз попытаются убить.
Перед сном пришел домовой, теперь опрятный, выпил молока с хлебом и сказал, что передал сообщение чертенку. Может, посланник сможет пробиться к Кощею.
На следующий день мы отправились в министерство образования.
Нас там, конечно, приняли. Хотя сначала приняли за недовольных чем-то студентов. Но потом извинились и провели к князю Хованскому.
Князь был занят и раздражен, но лишь до той поры, пока мы не упомянули смерть графа Толстого. После этого он отнесся к нашему визиту серьезнее. Но все равно выглядел нервным.
— Молодые люди, вы же понимаете, что дело было почти четыре месяца назад, — сказал князь, поставив пальцы домиком под вторым подбородком. — Посмотрите, сколько у меня документации сейчас. А тогда было не меньше. Третьему курсу поставить расписание практики, четвертый распределить. И все это распоряжения и приказы. Как думаете, я вспомню среди этих сотен один единственный?
Я усмехнулся. Да, папок и стопок с документами в этом кабинете хватало. Они лежали на всех столах, даже на кофейном. И на половине дивана. Я такое встречал крайне редко, а прошлый очень уже далекий опыт говорил, что это признак неэффективного распределения времени, а не кучи работы. Другой вариант, что большая часть из этой горы документов уже обработана и лежит тут для видимости великой занятости. Оба варианта не внушали уважения к хозяину кабинета. Еще бросилось в глаза, что на меня Никита Олегович старался не смотреть.
