Я отвлекся от рассуждений и осмотрел помещение, куда привел нас император. Небольшая комната с довольно низким потолком, не больше двух с половиной метров. Вдоль стен справа и слева стояли простые деревянные скамьи. В дальней стене виднелась ниша с алтарем. А по центру остывал круг вызова.

Я подбежал к нему и успел увидеть основные руны до того, как они погасли, и хвостик от морковки. Призывали тут Горбунка.

Так если пришлось делать призыв, еще и с подношением, значит, побег пошел не по плану.

— А вот теперь надо спешить, — пробормотал я. — Баба Яга далеко живет?

— Далеко, — проворчал император.

— Так… — Я потер лоб, соображая, как лучше поступить. — Вы сможете вызвать определенного Серого Волка, ваше величество?

— Быстро нет.

— Тогда мне нужен ломоть черного хлеба и стакан… нет, лучше бутылка молока.

— Ты перекусить решил⁈ — опешил он, а Ольга едва сдержала смех.

— Нет, мне домовой нужен, — терпеливо пояснил я.

— Ах, домовой. Ладно.

Константин повернулся к двери, но я остановил его.

— Ваше величество. Пока кто-то будет бегать туда-сюда, пройдет время. Домовой приходит по всему дому, так что позвольте я просто пройду на кухню.

— И то верно. Иди.

— Я провожу, отец, — вызвалась Ольга.

И мы побежали обратно через коридоры и залы. Конечно, народ оборачивался — не принято в Зимнем дворце бегать, но мы спешили.

— Он ведь уже далеко убежал, — заметила Ольга на подходе к кухне — я чуял ароматы еды и живот отзывался на них жалобным урчанием.

— Горбунки выносливые, но не такие быстрые. А Волк и учует, и догонит. Надеюсь.

— Надеюсь, мы его догоним, — пробормотала царевна, открывая дверь кухни.

— Оля, тебе лучше сейчас остаться тут, — придержал я ее. — Твой отец еще не в себе. Скоро начнется откат, ты же знаешь. И Катя пока не поможет.

Она сначала упрямо поджала губы, но потом опустила голову и плечи. Как же мне хотелось ее обнять, ободрить, поцеловать. Но нельзя — слишком много глаз.

— Ты прав. Но я соскучилась, — призналась Ольга.

— Я тоже, — ответил я, а у самого в груди разливался жар. — Вот закончим это дело и сбежим ото всех.

Оля с улыбкой кивнула и все же провела меня на кухню.

Работа тут уже заканчивалась. Из, наверное, двух десятков столов только у одного еще что-то месили. Из десяти плит всего на одной стояла большая кастрюля и аппетитно булькала. Возле стола трудились четыре человека в белых фартуках и колпаках. Одна из поварих — или как они тут назывались — подошла к нам, румяная, но глаза выдавали усталость.

— Ваше высочество? Что…

— Нам нужно молоко и черный хлеб, пожалуйста, — попросила Ольга.

— Да что вы, вам не пристало. Я сейчас вам…

— Это для домового, — пояснила царевна.

— И побыстрее, это срочно, — добавил я.

— Ох, если для домового, — оживилась дама. — Тогда я скоро. Он любит свежее и горячее. Приходите через час, я все…

— Сударыня, — прервал я ее. — Слово «срочно» вам ни о чем не говорит?

— Так час для хорошего хлеба это разве ж долго? — искренне изумилась она.

— Для хлеба, может, и нет, а для нас вечность. Домовой нам нужен еще полчаса назад. Так что пожалуйста, дайте то, что есть, — попросил я все еще вежливо, но мой тон отчетливо говорил, что дальше будет хуже.

Видимо, она поняла и с недовольным видом поставила на стол требуемое. А я позвал домового.

Но прошла минута и он не пришел. Я позвал еще раз — с тем же результатом.

— Балованный он тут, — пояснила повариха.

— Понятно. Идем, будем говорить в другом месте, — мрачно сказал я, забрал подношения и вышел. Ольга за мной. — Нужно место, где не побеспокоят.

Она кивнула и отвела в ближайшую небольшую комнату, то ли гостиную, то ли комнату отдыха. Но прежде чем вернуться к делам, притянула меня и поцеловала. Или я ее притянул. Какая разница? Факт, что на пару минут мы выпали из реальности. Но после с сожалением пришлось возвращаться — преступник сам не найдется.

— Так, дед, а ну быстро сюда! — уже строго приказал я.

И он пришел — появился ровно в центре ковра. Холеный такой дед, борода — волос к волосу, рубашка шелковая, сапожки сафьяновые. И морда лоснится наглая.

— Чего орешь, тут я. Только почему молоко холодное и хлеб остыл. А не будешь вежливее… — начал он смело скрипучим голосом, пока не встретился со мной взглядом. И тут шумно сглотнул и словно сдулся. — Да ладно-ладно, тут я. Чего надобно, Темный?

— Не придешь еще раз по первому зову, поменяешь дворец на хибару. И будешь там жить, пока она дворцом не станет, — с металлом в голосе заявил я.

От этих слов у него в миг подмышки намокли. В прежнее время я обошелся бы вежливее с ним, но сейчас спешил, а он из глупости палки в колеса вставляет. С дворецким дед дружен что ли? Но все равно такой реакции я от него не ожидал. Что он услышал и увидел? Надо будет все же спросить Кощея, что же я все же могу им такого сделать, из-за чего меня слушаются.

— П-прости, Темный. Что изволишь? — пролепетал он.

— Мне нужен Вой. Серый Волк который. Немедленно.

— Да, хорошо, — сказал домовой и пошел к столу, где стояло подношение.

— Сначала дело — потом еда, — окликнул я. — Или не знаешь, зачем он мне нужен?

— Знаю. Пошел я, — уже совсем прошептал поникший дедушка и исчез. Но через секунду снова появился. — Ты это, в комнате призыва жди. Сюда он не пролезет. А молоко с хлебом, если можно, тут оставь, а?

— Оставлю, дедушка. Ты только поспеши, каждая секунда дорога, — уже мягче сказал я. И он снова пропал.

Конечно, домовой знал, только для нелюдей наши дела не выглядели такими срочными и важными.

— Круто ты с ним, — удивилась Ольга. — И все это потому, что ты в тесных отношениях с Кощеем?

— Видимо да. А еще он тут зажрался и не ожидал такой взбучки. Идем?

Мы еще раз поцеловались и отправились обратно в комнату призыва.

— Я уйду, а ты сразу к отцу. Откат после снятия гребня может наступить в любой момент, ты знаешь. Да, у кого-то могут сдать нервы и он попробует его устранить. Я сейчас ничего не исключаю. Если бы не это, я был бы счастлив отправиться в Навь с тобой. И еще. Если получится, осмотри стол Игнатьева. Я вряд ли вернусь быстро.

Ольга тяжело вздохнула и кивнула.

— Долг превыше всего. Понимаю. Поймай уже этого князя скорее, а. Так хочется покоя и…

Договорить она не успела — из-за поворота вышел император с двумя гвардейцами.

— О, вы обратно, — удивился он.

— Да, пап, Волк же может появиться только там. Так что я сейчас Диму провожу и к тебе. Ты где будешь?

— У себя.

На том мы и разошлись. И пришли в комнату призыва за минуту до появления там домового и нашего знакомого Волка.

— Ты не договорила. «Покоя и…» — улыбнулся я.

— Тебя, балбес, — фыркнула моя царевна. Но обнять ее я не успел.

— Здравствуй, Темный. Снова зовешь на подвиги? Я готов, — заявил Вой радостный, словно все лучше того, чем он занимался до моего зова. — Приветствую, царевна. Садитесь и отправляемся.

— Сегодня мы с тобой вдвоем, друг мой, — улыбнулся я и вспомнил про домового. — Спасибо, дедушка. Не серчай на меня, дело неотложное.

— Да-да. Пойду я, — сказал он и исчез.

Мы попрощались с Ольгой. Я сел на Воя, он прыгнул и оказался в пещере в Нави.

— Осторожнее надо быть, там мавки проявляли нездоровый интерес к пещере, когда я сюда спускался, — предупредил он.

— Мавки. Пойдем разбираться, чего им тут надо, мелким этим, — вздохнул я.

Мавки. Не любил я этих созданий Нави. Дети, убитые или проклятые родителями. Или умершие в Русалью неделю, то есть в первой половине июня. Они злы на весь свет и мстят за свою слишком раннюю смерть. Потому чаще они обитают все же в Яви — в Нави мстить некому, если только виновники их смерти не переселяются сюда. Впрочем, такое случается не редко. А куда еще деваться душе детоубийцы, только в Навь. Вот и гоняются одни души за другими. Так и коротают вечность.