— Уже не знаю, — проворчал он. — Еще час назад не сомневался, что моей, но теперь нет. Ее мне в голову мог вложить кто угодно.
— Нет, не кто угодно, а тот, кто держал гребень в руках, — поправил я. — Подумайте потом, кто мог его вам в волосы воткнуть.
— Ну не жена же! — воскликнул император.
— Вряд ли она. Ее величество и не околдовать просто так. Что их всех напоили перед первой вашей речью — единичный случай. Второй раз не прошло бы, потому вам и подкинули идею уехать сюда практически одному.
— Я подумаю, — проворчал государь. — А сейчас займемся нападением.
Мы как раз пришли к камере. Уже из коридора ощущался тошнотворно-сладкий запах жареной человечины — его ни с чем не спутать. Константин сначала держался, но потом все же прикрыл рот и нос платком. Я же просто старался дышать реже. Был бы демоном, наслаждался этим ароматом. Но я человек. И понимал, что все больше становлюсь человеком не только физически. Но сейчас не до философии. К делу.
Как только я зашел в коридор с камерами, стало ясно, что у страха глаза велики — убили не всех, только преступников. Игнатьев, а я не сомневался, что это он, взорвал огненный шар между Валуевым и Назаровым. Шар оказался таким большим и горячим, что от них остались одни обгоревшие остовы, а огонь задел и Глеба с дворецким. Их обожгло, но не убило. Сейчас обоим оказывали помощь чародеи-медики.
— Почему ты сразу не занялся поисками Игнатьева, Дмитрий? — требовательно спросил Константин.
— Я приказал закрыть дворец, ваше величество. Но здание огромное, а без вашего повеления я не могу распоряжаться гвардией. К тому же я не сомневался, что он все же сумел сбежать, и собирался искать способ побега.
— Должно быть эти двое прикрывали его побег.
Я подумал немного и покачал головой.
— Если бы речь шла о банде безродных, я бы с вами согласился. Но тут другое дело. В табеле о рангах Валуевы и Назаровы стоят выше Игнатьевых. Даже если бы им приказал их повелитель…
— Этот Ский, как вы его зовете? — перебил меня император с интересом.
— Да. Если бы им приказал этот князь, они слушались бы, но все равно постольку поскольку. И уж точно не стали бы его вот так прикрывать. Нет, Игнатьев сбежал сам. Возможно, воспользовался паникой этих двоих, но точно не приказывал им.
— И где же его искать, господин сыщик? — с тенью иронии спросил Константин.
— Сейчас дождемся, когда Глеб придет в сознание, и спросим, — невозмутимо ответил я.
— Интересно. И ты так спокойно стоишь и ждешь. Я-то думал, ты побежишь искать.
— Бегать имеет смысл, когда видишь цель. Или когда тикает часовой механизм. Прежде чем бежать, надо знать направление. А для этого спокойно изучить направление.
— Но ведь он может быть уже очень далеко.
— Верно. Но бестолковым бегом я лишь позволю убежать ему еще дальше. И так же верно, что он может быть очень близко, просто прятаться.
— Тебе виднее, граф, — со странной задумчивостью согласился он.
Неужели думал обо мне что-то не то? Заподозрил в непрофессионализме? Или что? Я снова вспомнил те непонятные взгляды. Но спрашивать смысла нет. Тем более Глеб пришел в себя и я поспешил в камеру по зову врача.
— Он еще слаб, поручик, так что у вас не более двух минут, — предупредил он.
— Спасибо, — сказал я и присел возле гвардейца.
Одежда на нем частично сгорела, частично вплавилась в плоть. Лицо все еще оставалось черным от копоти, губы потрескались от жара. И только глаза ярко блестели синевой.
— Глеб, вы видели его? — осторожно спросил я.
— Да, — тихо промямлил он. — Игнатьев. Он ничего не сказал… просто… кинул шар. Иначе я бы… закрыл… — Глеб болезненно поморщился. Врач начал меня прогонять, но он остановил. — Все нормально, я продолжу. Когда думал, что убил всех нас, он сказал… сказал «теперь можно и яблочком закусить». И ушел.
— Яблочком⁈ — сначала удивился я, а потом вспомнил последний разговор с Кощеем. — Точно. Спасибо, Глеб. Вы очень помогли. Выздоравливайте.
Я вернулся к императору с уже готовым планом. Нужны только уточнения.
— Ваше величество, как попасть в Навь из дворца?
— Зимний защищен от переходов, — удивился он.
— Ваше величество, — укоризненно заметил я и улыбнулся. — Даже в Кремле есть лазейка. А тут и подавно должна быть.
— Какой догадливый, — проворчал Константин. — Зачем тебе? Что сказал Глеб?
— Думаю, Игнатьев ушел через портал в Навь. И вряд ли вы его еще увидите на службе.
— Это еще почему?
— Он жаждет стать некромантом, — ответил я, понизив голос до шепота.
— Безумие какое-то, — проворчал император, но явно поверил и развернулся на каблуках. — Идем. Только как он узнал о комнате перехода?
Только я открыл рот, чтобы ответить, как он сам потер лоб и застонал, словно от зубной боли.
— Память проясняется? — с пониманием уточнил я.
— Да. Я сам ему сказал. Когда мы говорили о встрече с журналистами, он спросил о безопасности. В частности о том, не смогут ли прийти через Навь. И я ответил. Все сам рассказал. Не понимаю. Какому-то мелкому чиновнику…
Константин вел меня обратно наверх, через Тронный зал, по какому-то коридору. Навстречу попадались служащие и слуги, все почтительно отступали в сторону и кланялись. Император иногда кивал, но чаще не замечал, занятый воспоминаниями, самокопанием и разговором.
— Очевидно, что гребень вам вставили в волосы в Москве. Предварительно его дали подержать в руках всем, кто мог понадобиться, — рассуждал я. — И зачастую это именно вот такие аристократы среднего звена. Просто так к вам не подойдут, но если по делу, то смогут сказать или спросить все, что понадобится. И никто ничего не заподозрит.
— Какая низость, — процедил государь.
И тут нас нагнала Ольга. Она вклинилась между нами, с не самым жизнерадостным видом.
— Какая низость? — уточнила она.
Император пояснил и спросил, что там с Катериной.
— Ты был прав, Дим, — со вздохом ответила она. — Ей что-то подлили или подсыпали. Легкое, чтобы Катя почувствовала себя нехорошо, но не настолько, чтобы подумать об умышленном отравлении. А что это, покажет анализ — я уже сделала и отправила в лабораторию.
— Не надоело быть правым? — мрачно уточнил император.
— В таком — очень надоело. Но мне по долгу службы надо быть параноиком и думать о самых плохих вариантах, — ответил я, стараясь сохранять невозмутимость.
А у самого неприятно заныло под ложечкой. Вот чего он пристал? Сначала странные взгляды, теперь такие вопросы. Меня что, в чем-то подозревают? Так и сказал бы прямо. Сам псионик, Катя тоже. Устроили бы уже допрос с пристрастием. Что на нервы-то давить⁈ Конечно, вслух я ничего подобного не сказал.
В молчании мы прошли еще два коридора и спустились ниже уровня земли. Тут снова оказался коридор с дверьми по обеим сторонам. Но Константин провел нас к двери в самом конце и открыл ее. Стоило переступить через порог, как я физически ощутил переход через защиту. Словно дышать стало легче. Странно, что я не ощущал давления раньше. К моему облегчению, что не один такой, Ольга тоже вздохнула свободнее. Охранники остались за дверью.
— Что-то вы странно реагируете на защиту, — удивленно заметил государь.
И тут меня осенило.
— Ничего удивительно, ваше величество. Всего полгода прошло с тех пор, как мы несколько суток провели по другую сторону. И сейчас только из Нави выскочили.
— Осторожнее с этим. А то будет как с Корфом, — проворчал он.
— Для этого надо оставить там значительную часть себя и принести с собой большую часть Нави, — улыбнулся я.
А сам подумал, что довольно много вариантов застрять между двух миров. Вот взять хотя бы историю с Полозом — он вполне уживался и там, и тут. Правда, у такого существования свои правила и ограничения, но все зависит от цели. Как жители Нави не могут долго находиться в Яви, так и людям там надолго задерживаться не стоит. Никто не говорил этого вслух, но в тот раз мы с Ольгой знатно рисковали в Хельхейме.
