В конторе Прилипалу сразу отвели к штатному врачу, Евгению Петровичу. Он уточнил, насколько арестованному нужны будут руки в ближайшие дни.

— Так-то нет, но кто ему штаны в туалете снимать будет и ложку ко рту подносить? — с усмешкой уточнил Даня, пока Прилипала представлял себе ближайшие недели в камере без рук. Вряд ли найдется добрый сосед, который поможет. Скорее заберет его порцию еды и сломает что-нибудь еще.

— Могу починить одну, чтобы… ай, ладно, чего мелочиться, — в итоге перестал ломать комедию Евгений Петрович, любитель пошутить над такими вот пациентами, и чередой рун срастил кости.

Счастью Феди не было предела. Он разве что ноги не бросился доктору целовать и благодарил, пока мы не выволокли его за шкирку. Его даже наручники не огорчили.

— Вы что, правда оставили бы меня в гипсе? — спросил Прилипала робко по пути в кабинет Дани.

— Тут не от нас зависело, мы не владеем исцелением, — усмехнулся я. — Тебе повезло, что его сиятельство сегодня в хорошем настроении.

— А… ага, — только и нашелся, что сказать на это. — И что теперь со мной будет?

— Федя, ты ребенок, что ли? — протянул удивленно Даня и передразнил, подражая детскому тону: — «Что со мной будет». В тебе хоть грамм ответственности есть? Тебе сорок два года, а вопросы как в двенадцать.

— Допрос с тобой будет, Федя, — усмехнулся я. — А потом суд. Ты же понимаешь, что теперь не отделаешься.

— Ага, — огорченно вздохнул он. — Говорил мне внутренний голос не связываться с этим… с этим.

— С кем? — зацепился Даня.

— Да я…

— Федя, у тебя выбор между добровольным сотрудничеством и проникновением в голову псионикой. Так что давай, не мнись как девочка, — подбодрил я его. — Тем более мы пришли. Устраивайся и начинай вещать.

Даниил открыл кабинет, я подтолкнул Прилипалу внутрь и усадил на стул. Перед тем как сесть, он покосился на девушку с правильными чертами лица и прямой осанкой, что устроилась на диване. Ее красоту сейчас портили только плотно сжатые губы, но она всегда так делала перед работой с чужим мозгом.

— Знакомься, Федя. Это Нина Сергеевна, наш псионик, — ласково сообщил я.

Говорить, что это не просто какая-то Нина, а графиня Шувалова, я не стал — незачем об арестантов трепать титулы. А что титул есть, они и без того знают.

Нина скупо кивнула, но не проронила ни слова. Даня уселся за стол, я занял стул напротив Прилипалы.

— Итак, кто на тебя вышел и предложил дело? — начал я допрос, когда Даня заполнил бланк и включил диктофон.

— Я его не знаю, — быстро начал Прилипала и нервно оглянулся на Нину. Я специально посадил его спиной к ней, чтобы не знал, чертит чародейка уже руны или еще нет. Это обычно стимулирует преступников на сотрудничество. — Такой неприятный тип. С тонкими усиками. Назвался Геннадием Ильичем.

Мы с Даней быстро переглянулись. Он вытащил из папки фото князя Репнина, погибшего пять лет назад в пещере Полоза, и показал Прилипале. Ее мы вытащили из архива, как только вернулись из Мадрида. И провели эксгумацию. Как и ожидалось, тела в гробу не было, только восковая фигура. Разумеется, магия, что делала ее похожей на тело, давно выветрилась, но картину восстановить нам удалось. Оставалось только удивляться, как князь, дворянин и офицер с безупречной репутацией, пошел на подлог и предательство. И еще вопрос, как он изначально изобразил свою гибель. Я знал пару-тройку вариантов, но распространяться не спешил — не все они известны людям.

— Да, он, — сказал Федя, едва взглянув на фото, и поежился. А мы с Даней быстро переглянулись. — Страшный человек. У меня от него мурашки по коже.

А вот это замечание удивляло вдвойне. Все, кто знал князя Репнина прежде, говорили, что это приятнейший и душевный человек. Если от него теперь мурашки, скорее всего над ним провели какой-то ритуал изменения. Но тут надо уточнять у Кощея.

— Продолжай. Как он на тебя вышел и что именно хотел? — спросил я.

— Разве такие говорят правду? — Щека у Прилипалы нервно дернулась. — Сказал, что общие знакомые, а имен не назвал.

— А ты не спросил, — усмехнулся Даня.

— А я не спросил, — с вызовом выпятил тощую грудь Федя. — Ты бы тоже не спросил, сиятельство. У меня только одна мысль тогда была: как бы побыстрее спровадить его. Я под его взглядом на все был согласен. Ну и понимал, что если обману, он меня того, на лоскуты порежет. Так что и согласился, и понес бумажку эту ср… — Он осекся и снова дернулся посмотреть за спину.

Надо же, еще не весь стыд потерял и при дамах выражаться не решается, усмехнулся я про себя.

— Что в бумажке? Она без конверта была — наверняка ты заглянул, даже если сказали этого не делать, — спросил я.

— Заглянул. Только там абракадабра какая-то. Загогулины, завитки. Может, шифр.

У меня тревожно сжалось все внутри от дурного предчувствия.

— Можешь нарисовать?

— Я те Репин, что ли? — удивился он.

— Жаль, — вздохнул я и посмотрел на Нину. — Сможешь считать это, чтобы не повредить его?

— Если не будет сопротивляться и держать воспоминание на поверхности, — ответила графиня Шувалова приятным дискантом.

— Эй! Я же сотрудничаю! Вы обещали не лезть в голову, если… — запаниковал Прилипала.

Даниил только усмехнулся, но на меня посмотрел с вопросительно приподнятыми бровями. Ну и как мне объяснить, что могу прочитать содержимое записки, если это тот «шифр», о котором думаю? А я практически не сомневался, что это не шифр, а язык Преисподней. Но если просто скажу о подозрениях, то Даня покажет фото старых записок из Польши все. Шифровальщики до сих пор не смогли его разгадать, разумеется, так что мой друг не увидит необходимости лезть в голову Прилипалы.

— Спокойно, Федя, спокойно. Ты же сказал, что не можешь воспроизвести рукой, но ты его помнишь. Нина Сергеевна просто аккуратно считает эту картинку из твоей памяти и все. Если будешь думать о ней, ничего с тобой не случится.

Нина хотела что-то добавить, но я строго посмотрел на нее и она только усмехнулась.

— Ну… ладно… — неуверенно пробормотал Прилипала.

— Сможешь передать картинку сразу мне в голову? — спросил я псионика.

— Хорошо, что сразу сказал — не придется тратить лишние силы. Сядь рядом с ним, — распорядилась она.

— Ты что задумал? — спросил Даня озадаченно.

— Потом объясню. Нина, вытащи сразу и лицо курьера, пожалуйста.

Он лишь пожал плечами. Она кивнула.

— Так, Федор, дыши ровно и думай о том моменте, когда развернул листок и увидел, что там написано, — проинструктировала графиня арестанта. — Чем подробнее, тем лучше. А когда сожму плечо, переключись на того, кому передавал.

— Аг-га, — нервно кивнул он и прикрыл глаза.

Нина начертила нужные руны, пушистые от инея, и положила руки на плечи мне и Прилипале. Я уже знал, что надо расслабиться и словно бы раскрыться.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Прилипала охнул, а мне в голову перетекла картинка. И я не удивился.

Это действительно оказалась записка на языке Преисподней:

«Вечный клубок. Яблоко с блюдцем. Гребень контроля. На страже хлеб. Код: моя прелесть.»

На последнем я едва сдержал смех. Я знал, что у Кощея есть чувство юмора, но не думал, что он запомнит мои рассказы о других версиях Земли и о прочитанных мной там книгах и просмотренных фильмах. Почему я подумал о нем? Все просто. В памяти Прилипалы я увидел список артефактов из личного хранилища Кощея. Только как теперь объяснить все Дане? Или не надо объяснять, а как можно скорее связаться с учителем? Да, пожалуй, так будет лучше.

— Эй! Это было больно! Ай-яй-яй… — возмутился Прилипала и начал тереть виски.

Я усмехнулся. У меня тоже голова гудела, но не как от удара, а словно после подзатыльника. Все же я тренировался и в университете на старших курсах, и тут, в канцелярии.

— И что узнал? — с интересом спросил Даня.

— Тот же шифр, что и в Польше, — вздохнул я. — Мужика не знаю, надо будет покопаться в архиве.