Дворецкий удивленно замер, посмотрел на меня. Подумал. И с оскорбленным видом опустил руку. А Борис все же догнал беглеца и заломил ему руку за спину так, что тому пришлось неизящно согнуться в пояснице.

— Именем его императорского величества вы арестованы, — отчеканил я. — Вы обвиняетесь в измене и покушении на жизнь ее высочества великой княжны Ольги. Представьтесь, сударь.

— Князь Назаров, — напыщенно заявил он, когда Борис немного отпустил и позволил выпрямиться. — Юлиан Никитич.

Тут и Глеб со светлым чародеем на плече появился. Подошел и сгрузил к моим ногам. Я проверил — живой, только синяк на половину лица расплывается и, кажется, нога не под естественным углом выгнута.

Со вздохом я привел его в чувства и тоже зачитал текст ареста. Этот представился как граф Валуев.

Дворецкий немного спал с лица, когда понял, что едва не помог преступникам сбежать. Его взгляд бегал по сторонам, руки тряслись, от чего посох мелко постукивал.

— Ваша светлость…

— Сиятельство, — поправил я устало. — Граф Татищев, поручик Тайной Канцелярии.

— Ваше сиятельство, не губите… кто ж знал. Смотрю бегут, все молодые. А я уже привык, что если молодые, то безобразничают, порядки нарушают. Вот я и… — лепетал дворецкий.

— Спокойно, — прервал я его. — Вас никто не обвиняет. Но на несколько вопросов ответить придется, сударь мой. Следуйте за нами.

С легкой насмешкой я вернул дворецкому его же обращение. Он покивал и пошел за нашей процессией — Назаров шел сам, Валуева так и пришлось Глебу тащить на плече — лечить ему ногу никто не собирался.

Но перед этим я подошел к посту здесь же, в холле, и приказал заблокировать здание до поимки преступника. Дал описание, но без особой надежды, что гвардейцы его найдут.

Борис проводил нас на цокольный этаж, где на всякий случай еще оставались казематы со времен беспорядков начала века. Вот и пригодились в кои-то веки. Давно у нас на монархов не покушались. Всех троих заперли в отдельных камерах. Да, я понимал, что дворецкий наверняка не при чем, просто сглупил. Но в этом деле уже столько мелких и крупных неприятностей и ошибок, что допускать еще одну не хотелось.

— Где третий, огневик? — спросил я у Назарова.

— Не знаю ничего, нас было двое, — с вызовом ответил он.

— Юлик, ты зря артачишься. В Канцелярии и не таким языки развязывали. Уверен, что хочешь испытать на себе? Это неприятно, — предупредил я.

— Не посмеете, я князь.

— Охраняй, но имей в виду, что третий на свободе. Переговорю с его величеством и займусь поисками, — вздохнул я.

Глеб остался на страже, а с Борисом мы вернулись обратно к Большому Тронному залу. Оттуда уже звучали последняя половина речи императора. Из того, что я успел разобрать через закрытые двери, речь оказалась превосходной — обращение к народу с восхвалением успехов и достижений. И ни намека на угрозы государству и престолу. Не знаю, что там он говорил в первой половине, но раз Ольга не остановила, значит, все хорошо.

Вскоре Константин закончил. Нам пришлось подождать еще минут пятнадцать, пока он не ответит на вопросы, потом двери открыли. Телевизионщики и прочие журналисты с благодарностями покидали зал и поспешно вывозили оборудование, стараясь тяжелой техникой не поцарапать бесценный паркет.

Потом нам позволили зайти. Ольга стояла рядом с отцом и с беспокойством смотрела на меня. Я ободряюще улыбнулся — она кивнула. После мы доложили об аресте императору.

— Павла Дмитриевича-то зачем? — искренне удивился Константин. — Он же вполне безобидный старик. Сглупил, да, но его тут можно понять.

— Не такой уж он безобидный, ваше величество. Он мой щит развеял почти по щелчку пальцев, — заметил я.

Государь нахмурился и криво усмехнулся. Видимо, память возвращалась и он вспомнил, как я погасил его свет. Да, неудобно получилось.

— У Павла Дмитриевича посох усиливает руны. Специально, чтобы пресекать случаи, подобные тому, в чем он вас заподозрил, — пояснил он. И только я расслабился, как он все же задал этот неудобный вопрос: — Как у тебя это получилось, Дмитрий? Я в заклинание света вложил много сил. Как ты его погасил?

— Видимо, вложил еще больше сил, ваше величество. Я почти пустой сейчас, — с невинным видом заявил я и развел руками. — Возможно, гребень немного ослабил ваши силы. В любом случае, я знал, что если не сделаю этого, вы убьете свою дочь и никогда себе этого не простите. Как и я.

— В этом ты прав. Не простил бы, — задумчиво произнес Константин и снова посмотрел на меня так, словно представлял мою смерть в самом извращенном варианте. А то и не в одном. Да что происходит⁈ Что я ему сделал?

— Кхм. Я сообщу царю Кощею, что его гребень у нас? — предложил я. — А потом займусь поисками третьего. Может, уже известно, кто это? Кого не хватает?

— Да, конечно, сообщи, — все так же задумчиво произнес он. — Кого нет — это к начальнику охраны.

— Спрошу.

Я не смел смотреть на Ольгу, потом спрошу, вдруг она знает, в чем дело. Пока отошел к окну, достал блокнот и написал: «Гребень Финниста у нас. Когда и как тебе его передать?»

В этот раз надпись исчезла в считанные мгновения. И через минуту проступила другая, написанная угловатым, но четким почерком Кощея: «Пусть будет у Константина. Скоро сам зайду и заберу».

Я закрыл блокнот и уже на подходе к членам императорской семьи убрал его в карман. И тут понял, кого не хватает.

— Простите, а где Катерина? Она же должна была быть с вами, ваше величество.

— О, Кате стало нехорошо и я отпустил ее. Она у себя. Доктор как раз должен был ее осмотреть.

— Может она… — начала с лукавой улыбкой Ольга и положила руку себе на живот.

— Типун тебе на язык, дочь. Еще не хватало. Да как можно. До свадьбы! — возмутился император вполне искренне.

Мы с ней тихо рассмеялись. Но уже через минуту шутки закончились. Константин уже собрался отправляться в жилую часть дворца, как в двери влетел парень в форме лейб-гвардии. Глаза огромные, на лице ни кровинки.

— Убили! — крикнул он, чем вызвал у меня тяжелый вздох и дурное предчувствие.

— Кого? Где? — громыхнул император.

— Всех! Внизу. Убили!

Чего-то такого я и опасался. Только не мог сразу после ареста первых двоих бежать искать третьего. Зимний дворец огромен, искать можно долго. Двери, конечно, закрыли, но вдруг он воспользовался окном? Впрочем, это заметили бы.

Тем временем император и царевна ринулись за гвардейцем. Нет, так не пойдет.

— Ольга! — окликнул я и оба они остановились, удивленные. — Иди к Кате, пожалуйста. Очень вовремя она тут не появилась. Если с ней что-то сделали для этого, ты можешь помочь.

Оля неуверенно посмотрела на отца. Константин одобрительно кивнул.

— Иди, дочь, а мы с Дмитрием посмотрим, что в камерах.

Она недовольно поджала губы, но подчинилась и ушла в другую сторону. А мы быстрым шагом отправились на цокольный этаж. Конечно, с нами шел и Борис, и еще трое из охраны.

— Выяснили, что это за огненный чародей? — спросил я.

— Граф Игнатьев, Антон Сергеевич, — отчитался один из гвардейцев, штабс-капитан, видимо, из службы внутренней безопасности дворца. — Это он занимался журналистами. Я еще удивился, почему он не пришел в зал.

— У него тут есть личная комната или кабинет? — продолжил я, соображая, где искать его. Нет, к себе он не пойдет, но там могут быть улики.

— Нет. У него стол в общем кабинете отдела связей с общественностью.

— Поставьте у стола охрану. Чтобы никто ничего не трогал. Даже если миловидная девочка скажет, что он одолжил у нее ручку, а она хочет забрать, — распорядился я.

Штабс-капитан покосился на императора. Тот снова кивнул.

— Делайте, как говорит господин поручик. Это дело Тайной Канцелярии, — подтвердил Константин мои полномочия здесь распоряжаться.

Офицер отдал честь и ушел.

— Ваше величество, эта встреча с прессой чьей была идеей? — уточнил я.