Голос Марины тоже дрожал, когда она сообщала князю о нашем визите. А стоило ей положить трубку, как дверь кабинета открылась и на пороге возник сам князь Барятинский. Высокий пожилой мужчина с сединой в темных волосах и строгим аристократичным лицом. Несмотря на возраст, он не отрастил живот и оставался подтянутым, словно регулярно занимался спортом. И это с больной ногой.

— Здравствуйте, судари, проходите, — коротко произнес он и ушел, припадая на правую ногу, обратно в кабинет, оставив дверь открытой.

Мы зашли. Кабинет меньше, чем у Долгорукова, зона отдыха, или как еще ее называют, гостевая, не такая уютная, можно сказать, спартанская — всего два кресла, столик и тумбочка. Даже не прилечь, если вдруг станет нехорошо. Зато рабочий стол и кресло стоят грамотно в смысле безопасности, за шкафом — из окна не видно, снайпер не достанет. Как интересно. Я посмотрел на пол, но следов перемещения мебели не увидел. Получается, обстановка такая уже давно. Опасается чего-то или осторожность, приобретенная на войне?

— Поручики Юсупов и Татищев. У нас к вам несколько вопросов, ваша светлость, — начал Даня.

— Я так и понял, что вы не на чай зашли. Прошу, переходите сразу к делу, у меня не так много времени, — нетерпеливо сказал он и сел в кресло. — Присаживайтесь.

— Хорошо. К делу. Скажите, Владимир Иванович, кому вы звонили на… этот номер? — Даня выбрал ближайший из спорных и показал князю.

Тот взял распечатку, посмотрел, удивленно вскинул брови и поднял на нас глаза.

— Я не знаю, что это за номер, и никогда не звонил на него, — спокойно сказал князь и вернул бумагу.

— Это распечатка с АТС министерства. Мы не взяли эти цифры с потолка. Посмотрите. Я выделил номера, — ответил Даня и снова протянул документ князю.

Барятинский вздохнул, посмотрел еще раз и покачал головой.

— Я не могу объяснить, почему на АТС такие данные. Я не знаю этих номеров и никогда не звони на них. На Альбионе у меня нет знакомых. Сфера моих интересов лежит в Северной Америке, точнее в Южной Конфедерации.

Он говорил спокойно, но я видел досаду и легкое раздражение. Так ведет себя человек, когда его отвлекают от важных дел. Только Барятинский отлично понимал, что отвлекают его не ерундой. А еще до него постепенно доходило, что это не ошибка. И я решил рискнуть.

— Ваша светлость, подскажите, где вы были неделю назад в это же время, — попросил я.

— Неделю назад? — удивился он. — Это во время кражи? Точно не здесь — у меня вся неделя в разъездах. Сейчас посмотрю.

Владимир Иванович открыл ящик стола. И замер.

— Что за черт, — удивленно выдохнул он. — Это что за ерунда?

— Что там? — спросил Даня и начал подниматься.

Я стоял ближе и просто сделал шаг. В ящике стола лежала плоская коробка со стеклянной крышкой. Через нее мы отлично видели золотистое яблоко с красным бочком и блюдечко с голубым орнаментом.

— А вот и доказательство, — мрачно сказала Даня, тоже заглянув в ящик.

— Даня, ты серьезно? — с сарказмом уточнил я. — Это доказательство того, что его светлость довольно топорно подставляют.

— Это я и имел в виду, — мрачно согласился он, недовольный собой. — Наверняка и отпечатков ни на коробке, ни на артефактах нет.

В этот момент князь как раз тянулся к коробке, но при словах моего друга резко отдернул руку и испуганно посмотрел на нас.

— Это не мое. Если бы так, стал бы я при вас открывать этот ящик? Да и не держал бы ворованный предмет на видном месте, — испуганно сказал он.

— Именно об этом мы и говорим, Владимир Иванович. Не волнуйтесь. Этим настоящий преступник только что снял с вас все подозрения, — успокоил его я.

И тут в голову пришла мысль: что если князь сам и положил эту коробку? Ведь тупо же держать артефакт, который все ищут, в свободном доступе. Но есть еще один знак, по которому можно определить он это или нет.

— Когда вы открывали этот ящик в последний раз? — спросил я. — И что еще здесь хранится, кроме ежедневника?

И я уставился на его руки — начнет щелкать пальцами или нет? Князь нахмурился, провел рукой по волосам и уставился на ящик. Даня в это время надевал перчатки из латекса.

— Из важного — ежедневник, — сказал князь Барятинский напряженно. — Остальное по мелочи — ручки, карандаши, дырокол, сшиватель. А когда открывал… хмм… вчера вечером, перед уходом. Проверил планы на сегодня и закрыл.

— Почему вы не носите ежедневник с собой? — уточнил Даня и осторожно извлек коробку из ящика. Еще и проверил, нет ли под ней смертельного сюрприза. Но нет, не было.

А князь так и не щелкал пальцами, хотя точно задумался — не играл. Я подошел к сейфу и осмотрел его. Сложный, такой не вскрыть быстро. Присмотрелся внимательнее и увидел характерные царапины. Видимо, вскрыть пытались, не смогли и положили, куда пришлось. Но где была охрана, почему на камерах ничего нет? Или снова прозевали? И звонки… Впрочем, со звонками есть еще вариант.

Я опустился на корточки и залез под стол.

— Ты чего, Дим? — удивился Даня.

— Сейф пытались вскрыть. И со звонками тоже можно поколдовать, — пояснил я, копаясь в проводах под столом. В министерстве уже поставили компьютеры, так что проводов тут хватало.

— Но чтобы поставить что-то здесь, нужно проникнуть в кабинет, — заметил он. — Не проще сделать это на АТС?

— Там глаз больше. И работают в основном женщины. А в этом деле женской рукой не пахнет.

— Ты думаешь, что попытались положить в сейф, не получилось и положили в ящик? Но почему хотя бы не в шкаф? — удивился Даня.

— Если все так, скорее всего спугнули. Нашел.

Я вылез из-под стола с маленьким приборчиков в руках. Он походил на прищепку с наростом. В нем как раз и находилась начинка шпионского прибора.

— Думаю, все подозрения с его светлости можно снимать. Вот эти звонки, Даня, — улыбнулся я.

На душе сразу стало легче. Мне понравился этот человек, полный спокойного достоинства. Очень не хотелось, чтобы именно он оказался предателем. Да и не похож его психологический портрет на негодяя.

— Когда ваш кабинет проверяли в последний раз, Владимир Иванович? — спросил Даня после изучения шпионского приспособления.

— Полторы недели назад. И это был как раз Строганов. Так что он мог и подкинуть, и «не увидеть» при проверке, — мрачно сказал князь.

— Очевидно, что так. Кстати, сейф пытались вскрыть. Даже набирали код, — заметил Даня. — Но что-то пошло не так.

— После кражи всем приказали сменить коды. Наверное, он пытался набрать старый, — ответил князь.

— Теперь надо понять, как и кто оставил вам этот подарок, — сказал я.

— Или выясним потом, а сейчас пойдем ко второму? — предложил Даня.

— Второму? — удивился Барятинский. — Если не секрет, кого вы подозреваете?

— Простите, не можем сказать, — ответил мой друг.

— Но вдруг к вам заходил кто-то сегодня с утра? — спросил я.

— Да, заходили несколько человек, разумеется, — ответил князь и начал перечислять.

— Зачем заходил князь Одоевский? — прервал его Даня.

— Принес приказ с назначением меня послом.

— И это нормально, что принес бумагу целый князь? — уточнил я.

— Мы с ним приятели. Воевали вместе. Так что он принес, поздравил, мы чаю выпили за мое назначение. А что?

— Он оставался один в кабинете? — спросил Даня.

На несколько секунд повисла пауза. Потом князь опустил голову, покачал ею и тяжело вздохнул.

— Не может быть. Коля…

— Тогда нам надо спешить, — прервал я его, но вспомнил и обернулся к князю. — За артефактом скоро зайдет Кощей или кто-то от него.

— Да, конечно, — откликнулся князь.

— Надеюсь, у вас не появится идеи позвонить Николаю Львовичу и спросить у него за что он так с вами? — предупредил его Даня.

— Нет, не волнуйтесь, голову я еще не потерял.

— Отлично. Идем, — поторопил я друга.

Даня кивнул. Мы поспешно попрощались и буквально выбежали из кабинета. И так же, бегом, отправились на первый этаж. Сейчас мы молчали, все обсуждения начнем в манакаре, без свидетелей.