— По парню все, — ответил Слава. — Все это время он боялся, что его раскроют, и в то же время ждал обещанного переворота. Остальные чисты.

— А я поработал еще со списком князей и оставил троих, — добавил Юсупов. — Сейчас приедем в контору и проработаем их.

— Только через мою квартиру — переодеться надо, — попросил я. — Кого оставил?

— Разумеется, надо. Белозерский, Барятинский и Одоевский.

— Громкие фамилии и на серьезных должностях, — поморщился я.

В голове крутилась какая-то деталь, что-то важное, но никак не мог вспомнить. Нет, надо отдохнуть, может, тогда получится.

— Ты ждал другого? Князья же, — вздохнул Даня.

Потом мы быстро позавтракали, попрощались со Славой и ее величеством и отправились в контору на Мясницкой. Только заехали ко мне. Я оставил сумку и переоделся в свежие костюм и рубашку.

По пути Даня рассказывал подробности допроса. Как адъютант сначала хорохорился, а как дело дошло до чтения мыслей, сразу сник и сам все выложил. Как девушка его забрала гребень и передала ему. А он уже воткнул в волосы императора под видом того, что стряхивает с них что-то.

— Так он девушку свою выгораживал? — усмехнулся я.

— Сначала да. Пока говорил, не сомневался, что это он ее втянул. А потом я кое-какие факты уточнил, тут он за голову и схватился. Понял, дурачок, что это не он ее, а она его втянула, — пояснил мой друг и хохотнул от воспоминаний. — Еще отрицал, пытался подстраивать факты. Никак не мог поверить в ее коварство.

— Понятно. Значит, нас ждет свидание с этой барышней в конторе, — сказал я и увидел, как он напрягся. Это и меня заставило напрячься. — Ты же отправил за ней наряд?

— Нет. Да и куда она…

— Туда, Даня. Как только она поймет, что его арестовали, сразу даст деру. Поворачивай. Ты знаешь ее адрес?

Даня кивнул, потянулся к мигалке, передумал и просто поехал быстрее. И правильно — мигалка только привлечет ненужное внимание и спугнет ее.

Барышня жила в обычном многоквартирном доме. Правильно, кем бы она ни была на самом деле, а жители таких вот человейников не привлекают внимания. Даня остановил манакар у четвертого подъезда двадцатиэтажного дома на восемь подъездов.

— Нам куда? — уточнил я.

— Третий этаж.

— Теоретически может и выскочить. У нее распашонка?

— Нет. Окна сюда выходят.

— Тогда иди, а я тут покараулю. Если все хорошо, из окна свистнешь.

Даня кивнул и пошел в подъезд.

Прошло минуты две и тут окно на третьем этаже открылось. Я не стал ждать и закрыл его щитом. И в него тут же уперлась девушка. У ее поднятой руки я разглядел Алатырь темно-зеленого цвета. Девушка сразу развернулась. Донеслась приглушенная ругань. Потом я увидел Даню — он улыбнулся и поднял большой палец вверх. Я кивнул и направился в подъезд.

Произошедшее в квартире представить было не сложно. Даня позвонил. Она открыла. Он представился. Она попыталась его оттолкнуть, не смогла и побежала к окну. Наткнулась на щит, тут Даня и подоспел.

Дверь мой друг оставил открытой. Я вошел в самую обычную двухкомнатную квартиру, со вкусом обставленную. В гостиной на диване сидела симпатичная брюнетка, наша ровесница. Небольшой носик надменно вздернут, но нервный румянец на высоких скулах выдает ее с головой. А еще больше ее выдавал раскрытый чемодан, куда девица укладывала вещи до нашего прихода.

— Ты был прав, Дим, она собиралась уходить, — прокомментировал Даня, недовольный собой. Он сидел на стуле перед хозяйкой квартиры.

— Недосып до добра не доводит. — Я хлопнул его по плечу и осмотрелся в поисках документов. Паспорт лежал рядом с кошельком и ключами на тумбочке у двери. Открыл его и прочитал: — Никифорова Людмила Андреевна. Пометок о магии нет. Ну как же так, а как же некромантия?

— Да идите вы, — сдавленно проворчала она.

— Да мы-то пойдем. И тебя с собой прихватим, — устало ответил Даня.

— Но выбирать тебе, говорить здесь и сейчас или в конторе в присутствии псионика, — добавил я и присел рядом с ней на диван.

— Так вы же все равно не отпустите.

— Нет, но тут же говорить приятнее. Или как?

Людмила немного поколебалась. Я видел, как сжались ее губы в тонкую линию, в глазах мелькнула решимость. Но уже в следующую секунду появилось осознание и плечи ее поникли, голова опустилась. Видимо, сначала хотела молчать, но вспомнила про псионика и поняла, что выбор у нее небольшой: рассказать самой или мы вырвем все через боль. На второй вариант соглашались немногие. Вот и она решила идти по первому сценарию.

— Спрашивайте, — глухо сказала Людмила.

— Расскажи о вашем Мастере, — начал с главного вопроса Даня.

— О Мастере? — Она нервно хихикнула. — Но я ничего не знаю. Никто ничего не знает о нем. Никто не видел его лица. Даже настоящего голоса не слышал.

— Из-за маски? Или меняет магией? — уточнил я.

— Нет. Каким-то прибором. Магию он при нас не применял.

— Так он некромант или нет? — уточнил озадаченный Даня.

— Я не знаю, — с испугом, что не поверят, ответила Люда. — Говорю же: при нас он ни разу не начертил ни единой руны.

— Хорошо, опиши его, — попробовал я зайти с другой стороны. — Внешность, характер, манеры. Какой он?

— Да не знаю я. Он всегда появлялся в мантии с глубоким капюшоном или в маске на все лицо. Руки закрывал перчатками. Голос менял. Манеры… да как у любого аристократа — правильная речь, немного напыщенная только, ничего лишнего в движениях…

— Как у военных? — зацепился Даня.

— Да, пожалуй, — задумчиво ответила она. — Скупые движения, точно. И… я бы сказала, что не молодого человека. Он высокий, но фигуру скрывает мантия, так что толстый или спортивный, там не разобрать.

— Это можно понять по походке, — подсказал ей мой друг.

И тут оказалось, что подсказал он и мне. Конечно же! Он хромает. Как я мог забыть, видел же в памяти того бастарда, родственника Юсуповых.

— Он хромает, — подтвердила Людмила. — И опирается на посох. Так что не понять.

Даня закусил губу, размышляя. Я тоже задумался. Все это я уже знал. Теплилась надежда, что некромантка расскажет о его магии или видела его лицо, фигуру. Хоть что-то, что дало бы нам подсказку. Даже если бы она описала перстень у него на пальце, уже было бы здорово. Но нет — перчатки и все. Впрочем, кое-что есть — посох.

— Тогда поехали, — вздохнул я. — Там уже расскажешь под запись о себе — кто ты, как попала к нему, какие у тебя были обязанности, кроме того, чтобы соблазнить Кутайсова и подбить на преступление против короны.

Она удрученно кивнула и поднялась. Даня надел на нее наручники и забрал косточку, ее магическую фокусировку. Я прихватил ее паспорт и ключи, проверил, что в квартире ничего лишнего не включено, и закрыл за нами дверь.

В манакаре сел с арестованной на заднее сидение, чтобы она точно ничего не учудила от нервов. Обсуждать при ней мы с Даней ничего не стали — это все уже в кабинете наедине.

— Вот еще что, — неожиданно сказала Людмила. — Говорит он правильно, без слов-паразитов, но когда подбирает слова, щелкает пальцами.

И она показала, как именно.

— А вот это очень ценно, — обрадовался Даня.

— Спасибо, Людмила, — искренне поблагодарил я.

Дальше мы ехали в полном молчании и в кои-то веки без приключений.

А в коридорах и кабинетах Тайной Канцелярии царила необычная суета. Офицеры и прочий персонал сновали туда-сюда. Нас даже не сразу заметили и приняли арестованную.

— Да чтоб вас всех!

В сердцах князь шваркнул блюдечко на стол так, что еда не разбил. Седая прядь выбилась из прически и он нервно вернул ее на место. Что бы где ни случилось, но при попытке посмотреть что за Татищевым, что за Юсуповым блюдечко показывало черноту. Яблочко крутилось, чары действовали, но картинки не было, словно камера снимала с закрытым объективом. Это означало только одно: на обоих мальчишек наложили оградительные чары. Выходит, они догадались, для чего украли яблочко с блюдечком. Значит, оно теперь бесполезно.