— Марья не обрадуется, — пробормотал он и снова взял блюдечко, покрутил в руке и положил обратно уже аккуратно. — Впрочем, почему бесполезно? Пусть сослужит последнюю службу.

Еще не понятно, смог убежать Игнатьев или нет. Но тут остается только ждать вестей от него или колдуньи. А пока надо выяснить обстановку в Петербурге. Антон пока не звонит, но это не повод оставаться в неведении.

Только князь потянулся к телефону, как тот зазвонил. От неожиданности мужчина вздрогнул, но трубку взял уже после второй трели.

— Слушаю, — спокойно сказал он.

— Ждешь своего человека, Николас? — услышал он эротичный голос. Его госпожа говорила на британском.

— Да, миледи, — сдержанно ответил он, но уже понимал, каким будет продолжение. И что подчиненным в северную столицу звонить не надо, тоже понимал.

— Этот человек, Антон Игнатьев, уже у нас, — последовал ожидаемый ответ. — И все рассказал. План провалился. Расческу сняли с головы вашего царя. Все, что он смог сделать, это не допустить допроса своего и других исполнителей.

— Я понял, леди Скарлетт, — хрипло ответил князь и ослабил галстук. — Какие будут указания?

— Какие указания? — Ее голос стал ядовитым. — Сам не догадываешься, Николас? Ты недооценил мальчишку, хотя я предупреждала отнестись к нему со всей серьезностью. Теперь только вопрос времени, когда тебя вычислят. Какие указания… оно одно: убей графа Татищева. Мне плевать, как ты это сделаешь. Мне важен результат — мальчишка должен быть мертв.

— Я понял, моя леди. А… — Князь хотел уточнить кое-что еще, но в трубке уже звучали короткие гудки. — Чертова баба, — пробормотал он и положил трубку.

Он уже пожалел, что связался с ней. Но до событий весны все шло хорошо. Так бы и продолжалось, если бы это дурачье в Мадриде не устроило самодеятельность. Пришлось вмешаться по приказу Скарлетт и заявить о своем участии во всем этом деле. И вот он тут, на краю не только гибели, но и позора для всего рода. И это после всего, что он сделал. Как же глупо было повестись на сладкие речи рыжей красотки.

Но уже ничего не изменить и время назад не повернуть. Остается исходить из логики момента.

Князь бережно упаковал яблочко и блюдечко в специальный футляр, в котором их доставили из хранилища Кощея, переоделся и отправился делать дело. Надо подкинуть артефакт. Это даст фору и позволит лучше подготовиться к будущему бою.

До сих пор ему приходилось поручать все подручным. Теперь пришла пора действовать самому.

Разговаривать с Людмилой Никифоровой нам больше было не о чем. Технические детали о том, кто из ее родителей чародей, как и когда она стала некромантом и прочее узнает уже кто-то из помощников Дани. Нас ждал более важный вопрос — личность нашего противника. И главными зацепками стали его хромота и щелканье пальцами. Но сначала надо понять, что за оживление у нас тут?

Мы поднялись на свой этаж и зашли в общий кабинет на три стола. Оди из столов, у самого окна, принадлежал мне. Пусть мы и работали с Даней в паре, вот только он — сын главы Канцелярии, а я — всего лишь поручик, к тому же все еще считаюсь новичком. Так что не дослужился еще до отдельного кабинета.

А сейчас рядом с моим столом крутились ребята из технического отдела. И мое сердце подпрыгнуло от радости при виде того, чем именно они занимались. Они ставили компьютер! Самый настоящий, какие сейчас активно обсуждали в новостях!

Я видел такие в прошлом, когда еще был демоном и имел возможность наблюдать за жизнью в других мирах. В более технологичных версиях Земли компьютеры давно перестали быть последним достижением прогресса. Там они и выглядели уже не так, с плоскими тонкими мониторами, с маленькими системными блоками и прочее и прочее.

Мне же поставили монитор с вытянутым кинескопом и выпуклым экраном. К нему техник как раз подключил провода и уселся в мое кресло настраивать. А под столом его напарник подсоединял клавиатуру и мышь к системному блоку размером выше колена.

— Ну что, включаю? — спросил второй из кресла.

— Погоди, еще колонки же, — последовал ответ из-под стола.

Пока я наблюдал за этим, Даня успел сходить к себе в кабинет и вернуться. Выглядел он довольным.

— У меня уже закончили, идем, — сказал он. — Тут все равно не поговорить. Они как закончат, так позовут тебя, чтобы настроить все остальное.

— Мы с мировой паутиной будем? — уточнил я.

— В целях безопасности нет. Во вне будет выходить только одна машина на этаже. Остальные свяжут в локальную сеть с возможностью ее отключения, — пояснил Даня.

— Ладно, разберемся, — вздохнул я.

Потом мы закрылись в его кабинете. Мой друг достал из сейфа три папки, посмотрел на них и одну убрал. Остальные положил на стол рядом со списком князей. Список к этому времени уже весь исчеркали и сам Даня, и его отец — понаставили всяких символов и подписей.

— Кого убрал? — спросил я.

— Белозерского. После общения с Никифоровой он выбыл. Остались Барятинский и Одоевский, — сказал он и вычеркнул озвученную фамилию из списка.

— Как так? — удивился я. — Хромота среди аристократов явление редкое.

— Да вот так. Барятинский, Владимир Иванович, семьдесят два года, участник великой отечественной. Получил осколочное ранение в правую ногу и остался хромым.

— И не смогли вылечить? — удивился я.

— Выбор был между хромотой и ампутацией, — прочитал Даня в досье.

— Какая прелесть, — пробормотал я. — А Одоевский?

— Князь Одоевский, Николай Львович, шестьдесят девять лет, — прочитал мой друг, открыв вторую папку. — Тоже воевал. Но травму получил гораздо позже. Тоже правая нога. Его поцарапал оборотень. Повезло, что не укусил, сам понимаешь. Так что они оба подходят.

— И оба служат в МИДе? — удивился я.

— Нет. Долгоруков составил нам список вообще всех княжеских фамилий с окончанием на -ский из тех, кто живет и работает в Москве. А эти… — Даня еще раз сверился с досье обоих. — Да, Барятинский как раз в МИД, его собираются назначить послом в Южную Конфедерацию Америки. А Одоевский работает в администрации Кремля.

— Таким образом каждый из них подходит, — заключил я.

— Барятинский больше. Он в министерстве. И кража произошла там же — ему удобнее было все подстроить, чем Одоевскому — ему как раз было бы выгоднее, чтобы тот договор прислали в Кремль.

— Именно. Глупо проворачивать такие дела у себя в конторе — так же проще попасть под подозрение, — не согласился я. — Более того, они оба не некроманты. Их же там проверяют через день.

— Не через день, а раз в месяц, но ты прав. И как тогда выводить на чистую воду? Ты же понимаешь, что предъяви мы обвинения любому из них без доказательств, начнется такой скандал, что если ошиблись, то не отмоемся до конца дней, — озадаченно сказал он. Взгляд друга метался от одного документа к другому.

— И просто прийти поговорить мы не можем, — согласился я. — Даже если не оскорбим подозрениями невиновного, то спугнем преступника. Но для установления личности нам нужно али… нет, алиби у преступника есть, он не своими руками это делал. Хмм… а вот что можно проверить, так это их звонки.

Я едва не ляпнул «и финансовые расходы», воодушевленный появлением компьютеров, но тут еще не ввели электронные платежи для частных лиц. А движение наличных денег отследить почти невозможно. Так что у нас оставались звонки и слежка, если разрешат. А если нет, придется следить самим и глазами, без жучков. Последнюю мысль я, разумеется, озвучил.

— Так а кого слушать-то? — уныло спросил Даня. — Обоих не позволят, сам знаешь. А по очереди — время упустим.

— Тоже верно. Тогда предлагаю начать с анализа звонков и контактов. Последнее можно осторожно выяснить у охраны на этажах и на входах-выходах что в Кремле, что в министерстве.

— Это еще несколько дней. За это время он еще невесть что устроит.

— Хорошо. Идем сначала к одному с Ниной, потом к другому, — предложил я. — Псионик все узнает. Или кто-то из них тоже псионик.