А на третий день ключ в замке наконец повернулся. Я как раз закончил серию отжиманий и поднялся на ноги. Взял полотенце и стал вытираться. Подумал накинуть рубашку, но не увидел смысла. Я арестант, причем арестант безвинный, так какие тут приличия?

Дверь открылась и зашел… сам Константин. Я покосился в угол — огонек камеры наблюдения погас. Как интересно-то.

Император зашел один. Дверь за ним закрылась, но не на замок. Я стоял в расслабленной позе в центре камеры, полотенце откинул на раковину. Кланяться не собирался, как и отдавать честь — ее меня лишили. Он лишил.

Константин подошел ближе. И оказался сантиметра на три ниже меня. Его взгляд зацепился за шрамы у меня на теле и по лицу скользнула тень… что это — сомнение, неловкость? Да пошел. Я ощущал только злость. Подумать только, а я ведь уже решил не захватывать власть в Империи, счел его достойным правителем. И вот на тебе.

— Гадаешь, почему оказался здесь, граф? — без предисловий начал он.

— Нет. Осознаю всю глубину вашей благодарности за спасение вашей жизни, — небрежно ответил я, умышленно не добавив про его величие.

— За это я действительно благодарен, — неохотно признал он. — Но вот чего не могу простить, так это того, что ты залез в трусы моей дочери.

Ах вот оно что! Теперь понятны те его взгляды в Питере. Но как он узнал? Неужели это второй подарок Одоевского на прощание?

— На дворе конец двадцатого века — никак не шестнадцатый, когда царевен прятали ото всех, — невозмутимо ответил я. — Целомудрие до свадьбы ей хранить не обязательно. И мы были осторожны. К тому же я знаю свое место — замуж я Ольгу не звал.

Только я закончил говорить, как на рефлексах заблокировал его кулак на подлете к моему лицу. И надменно улыбнулся. Ну уж нет, я не чувствовал себя виноватым за отношения с царевной, чтобы сносить побои.

— А ты наглец, — усмехнулся он. Мне показалось, или в голосе императора прозвучало одобрение? — Казнить я тебя не собираюсь. Это глупо и, как ты выразился, неблагодарно. Но выхода у тебя из этой камеры два.

— Я вижу только одну дверь.

— Выхода два, — жестко повторил он. — Первый — под венец. Я даже приготовил тебе на выбор нескольких симпатичных аристократок. Не очень знатных, конечно. Я даже верну тебе поместье твоей семьи. Женись и уезжай туда.

— Не могу. — Я едва не рассмеялся от такого предложения. Тем более если казнь мне не грозит. — У меня долг перед короной за обучение. Еще восемь лет службы. Какой второй вариант?

— Служба на периферии. Без права вернуться в Москву или Петербург, — сквозь зубы произнес Константин. Не нравится царю-батюшке, когда ему отказывают и хамят. А он при этом и в зубы дать не может.

— Где именно?

— На Аляске.

— Согласен.

Мой ответ шокировал императора. Он явно ожидал другого исхода. Но он привык держать слово.

— Тогда ты отправишься туда завтра же. В чине капитана Тайной Канцелярии. Ты слишком ценный кадр, чтобы тобой разбрасываться. И просто так отправить тебя нельзя — ты только что раскрыл резонансное дело, мне не нужны вопросы, почему тебя за это разжаловали. Так что отправляешься с повышением.

Провожали меня Слава, Ольга, Виктор и Даня. Чтобы царевна пришла, устроили целое представление в Кремле. А Слава говорил о том, насколько это несправедливо, и обещал сделать все, чтобы вернуть меня в столицу.

А через неделю я уже сходил с трапа дирижабля в небольшом уже заснеженном городке на границе с Канадой, моим новым местом службы. Из людей меня никто не встречал. Но я увидел Бабу Ягу, Вендиго, оборотня и сонного лесовичка из ближайшего леса. Странно, но они почтительно поклонились мне и исчезли.