Претензии Шадраха, Корде и Бозе также не были необоснованными. Деньги были запрошены, и они были получены. Они добрались поездом до крупного порта, а там пересек Атлантику. Корде предложил им отправиться на воздушном корабле, но Иоганн Кабал скорчил гримасу, сказав, что значение авиаперелетов сильно переоценивается и что он предпочел бы отправиться на надводном корабле. Таким образом, через сорок восемь часов после их первой встречи с Кабалом группа пересекла океан, чтобы прибыть в Нью-Йорк через восемь дней.

- Оттуда мы сядем на поезд Нью-Хейвенской железной дороги до Бостона, а оттуда... - Боуз несколько мгновений сверялся с расписанием поездов, потом отложил его на столик в холле в пользу другого, прежде чем вернуться к первому. - ... а оттуда короткая поездка, тоже на поезде, до станции Аркхэм, которая находится в, э-э... - он внимательно прочитал мелкий шрифт, - в Аркхэме.

Шадрах и Корд глубокомысленно кивнули, услышав это сообщение. Кабал, со своей стороны, покинул свою каюту только от скуки и теперь считал это безумием. Путешествие до сих пор было без происшествий и тщательно спланировано. Будучи убежденным сторонником хотя бы некоторой подготовки, Кабал уже давно осознал полезность и частую необходимость импровизации. Однако, как только человек выходит за рамки этого, он фактически сковывает себя, делая уязвимым и подверженным тому, что он станет нулем, а этого бы ему не хотелось. Все планы на случай непредвиденных обстоятельств были хороши, но они направлялись в очень инкогнито что-то вроде терры; все это казалось просто напрасной тратой сил.

Однако, когда Кабал прокомментировал это в том же духе, Шадрах сказал: ‘Мы должны ожидать неожиданного’, прежде чем изложить остальным свой план борьбы с пиратами верхом на слонах на ходулях. Так получилось, что это был хороший план, но, с другой стороны, такими же были планы по борьбе с гигантскими утконосами и бегониями-убийцами. Кабал задавался вопросом, не просматривают ли они просто словарь и разрабатывают процедуры для работы с каждым существительным, которое им попадается на глаза. Его это почти не волновало, поскольку он запоздало понял, что чем больше они планировали, тем меньше ему приходилось с ними разговаривать.

Он также понял, хотя и держал это при себе, что Анимус путешествовал вместе с ними. Эти люди были напуганы, поэтому они планировали самые глупые варианты развития событий просто потому, что это занимало их. Они отказывали себе в паузе для размышлений, потому что страх рождается в моменты тишины.

У Кабала также было небольшое опасение: что восемь дней их бреда сведут его с ума. Он сожалел о том, что был настолько эффективен в своей подготовке, что это почти не отвлекало его. У него были копии двух очень приблизительных карт и записная книжка, заполненная дистиллированной мудростью любого количества поэтов, усиленных опиумом, в отношении полезных знаний о Сказочных странах. Это была очень тонкая записная книжка.

Он просматривал его, когда остальные, наконец, согласовали план на случай нападения "мягкой мебели", и Корд спросил:

- Что это было за существо, о котором вы говорили на днях, Кабал? Тот самый гог, не так ли?

- Гуг, - ответил Кабал, не поднимая глаз. - Это называется гуг.

- Ну, я просто подумал, джентльмены, - сказал Корде, обращаясь к Шадраху и Бозе, - что нам также следует спланировать известные угрозы в Стране Грез. В конце концов, именно такая информация у мистера Кабала под рукой. Остальные согласились, напевая и поглаживая подбородки, что устранение реальных угроз может быть хорошей идеей. Заручившись их согласием, Корд снова повернулся к Кабалу. - Итак, что вы можете рассказать нам об этом парне, гаге?

Кабал просто пролистал свой блокнот, пока не дошел до наброска, и передал его им. Ему понравилась их внезапная бледность и расширившиеся глаза.

- Да, - наконец сказал Шадрах. - Ну ... это выглядит ... приемлемо. -

И все трое начали бормотать о завалах и медвежьих ямах.

Кабал сделал мысленную пометку, что "управляемый", по-видимому, может быть применен как эвфемизм для обозначения мохнатого чудовища со слишком большим количеством предплечий, вертикальной щелью вместо рта, плохой гигиеной зубов и некритичным поклонением темным богам, настолько развратным, что даже другие темные боги не обращали на них внимания на вечеринках темных богов. Он также решил не обременять их знанием того, что ‘гуг’ - это название расы, а не отдельного человека, или указывать на то, что на рисунке не было масштаба, и поэтому их предположение о том, что гуг был размером всего с человека, было глубоко оптимистичным. Он подождет, пока они окончательно разработают свой план, прежде чем вежливо поинтересоваться, как отреагирует гуг, оказавшись по уши в их ловушке, или, более того, как отреагирует любой из его многочисленных друзей.

Восемь дней морского перехода стали более терпимыми по мере того, как членам общество постепенно наскучило их чрезмерное планирование, и они осознали его бесполезность после того, как Кабал сбросил еще несколько бомб на их сессии.

Последней каплей стало, когда Кабал невинно поинтересовался у них:

- Каковы ваши планы относительно кошек?

- Кошки? - переспросил Шадрах.

- Кошки? - эхом повторил Корд. - На нас, вероятно, нападут кошки?

- Я не знаю, - сказал Кабал. - Это скорее зависит от вашего плана.

Бозе, наименее энергичный из троих, когда дело доходило до рассмотрения всех мыслимых обстоятельств, похлопал по картотеке, лежавшей на столе. Он был набит планами, и в каюте Шадраха было еще четыре точно таких же.

- Какого плана? - угрюмо спросил он.

- Твой план насчет кошек.

Шадрах нахмурился. Если бы Иоганн Кабал ранее не продемонстрировал вне всякого разумного сомнения, что он не склонен к легкомыслию, то Шадрах был бы уверен, что над ними смеются. 

- Я правильно вас понял, мистер Кэбэл? Наш план в отношении кошек, который еще не сформулирован, зависит от нашего плана в отношении кошек?

Кабал печально кивнул.

- Возможно.

Шадрах и Корд долго смотрели друг на друга. Затем, с тяжелым сердцем, Корд взял ручку и написал на чистом листе бумаги: ‘Кошки’. Едва он успел подчеркнуть это, как Бозе выхватил его из-под пера и разорвал лист на половинки, затем на четвертинки, затем на восьмерки, прежде чем позволить им упасть на стол. 

- Я собираюсь выпить, - заявил он. - И я не имею в виду чай.

Они смотрели, как он уходит в сторону бара, поэтому не заметили тихой торжествующей улыбки Кабала, прежде чем она исчезла за газетой двухдневной давности.[6]

На восьмой день на западном горизонте показался Нью-Йорк - сверкающие монолиты, освещенные утренним солнцем. По мере того как корабль приближался и знаменитый горизонт становился все более отчетливым, выражение лица Кабала становилось все более кислым. Наконец, он объявил это самой фаллоцентрической агломерацией, которую он когда-либо видел или даже слышал, и что они должны бежать из нее как можно быстрее, потому что ‘Эти субкультуры вбирают в себя идеи зарождающегося превосходства в сочетании с упадком во всех социальных слоях, что делает их психологически бесчеловечными. Они будут разделены на племена и не будут подчиняться общепринятым нормам. У нас могут даже возникнуть проблемы с общением с ними. Попомните мои слова, если мы не сбежим из этого улья как можно скорее, все может пойти наперекосяк.

Их последующий опыт также не подорвал ожиданий Кабал. Таможенник, которого они встретили при посадке, использовал "юсе" взаимозаменяемо не только для личных местоимений второго лица единственного и множественного числа, но также для именительного, винительного, дательного и притяжательного падежей. Мужчина, у которого они спросили дорогу, также утверждал, что он местный житель, но его речь растягивалась, как будто он давал беглый комментарий о сдвиге ледников. Напротив, женщина в билетном киоске на Пенсильванском вокзале говорила быстро и без пауз почти три минуты, что навело Кабала на подозрение, что она одновременно вдыхала ртом и говорила носом.