- Это существо было разорвано на части, пока было живо. Итак, мы можем заключить, что то, что убило его, было очень сильным физически и совершенно не боялось болезней, которые переносят вампиры.

Он посмотрел на холм, а затем обратно в том направлении, откуда они пришли.

- Интересно.

- Интересно? - переспросил Боуз. - Мистер Кабал, я должен признать, что с тех пор, как впервые был поднят вопрос об этих вампирских существах, я нахожусь в состоянии трепета, граничащего со страхом. Теперь вы говорите нам, что в этом городе есть нечто, что охотится на них – на монстров, – и вы характеризуете это как “интересно”?

-  Вы кажетесь бледным, герр Бозе. Возможно, вы что-то съели?

- В этом Хазенпфеффере не было ничего плохого, - сказал их местный повар со своего места по периметру.

-Хазенпфеффер? - спросил Кабал. - Я очень хорошо знаком с этим блюдом, но это тушеный кролик. Я не видел никаких кроликов, только этих мохнатых созданий, похожих на бескрылых индеек ... О... - Он на мгновение задумался. - Они были восхитительны. Он снова переключил внимание на Боуза. - Прошу прощения, я прервал вашу панику.

- Я не паникую! - крикнул Боуз.

Где-то на востоке послышался звук рушащейся каменной кладки.

- С тех пор, как мы прибыли, не упало ни одного обломка, - коротко сказал Холк.

- Должно же время от времени что-то падать, - сказал Шадрах, образец здравого смысла. - В конце концов, это разрушенный город.

- Возможно, совпадение, что это произошло в тот самый момент, когда герр Бозе выдал нашу позицию, - сказал Кабал, подхватывая свою сумку и быстрым шагом поднимаясь на холм, - но может и не быть. Если бы мы начали действовать, это было бы не более чем практическим применением рациональной осторожности, которую вы так быстро поддерживаете. Сейчас.

Он так и сделал, наемники, профессионально настроенные на опасность, присоединились к нему рысцой.

Господа Шадрах и Бозе изумленно переглянулись, прежде чем посмотреть на Корде, но обнаружили, что он уже далеко поднялся по дороге и тоже бежит.

Затем на востоке упало еще больше обломков, но теперь они были ближе. Шадрах и Бозе решили, что сохранение достоинства занимает второстепенное место по сравнению с прикреплением конечностей к туловищам, и отправились вслед за остальными так быстро, как позволяли их одежды.

Переход от скрытного продвижения по тоттердаун-сити к безудержной атаке ни в малейшей степени не уменьшил охватившее их напряжение. Стремительная атака не дает много возможностей оглянуться назад, и, бросая украдкой взгляды, они не видели ничего, кроме пустых домов и многоквартирных домов, безглазых, но благородных в своей медленной смерти. Из вампиров они не видели живых примеров, но в каждом переулке и внутреннем дворе, казалось, были их скелеты, все разорванные, все раздавленные. Члены экспедиции увидели их, и их чувство растущей угрозы усиливалось с каждой сломанной костью. Больше не было никаких необъяснимых звуков, которые преследовали бы их – или, по крайней мере, ничего такого, что можно было бы расслышать за шумом бегущих восьми человек, – но это не успокоило их нервы: если и есть что-то более тревожное, чем необъяснимый звук, так это тишина после необъяснимого звука.

Город вокруг них становился все величественнее и впечатляюще по мере того, как они проезжали мимо упавших ворот, разделявших различные районы. Каждые ворота были построены более массивно и богато украшены, чем предыдущие, по мере того как они превращались из простых указателей, показывающих, где обитает нечисть, в фактические ограничения доступа, чтобы не впускать нечисть. Кабал пробежал мимо базальтового василиска, лежащего на боку в конце линии обломков, там, где упал столб ворот, клюв василиска был открыт в вызове, но рот заткнут пучком одуванчиков. На голове у него была золотая диадема; один из наемников остановился возле нее и хотел снять ее кончиком меча, но Холк резко выругался, и человек побежал дальше, лишь раз с сожалением оглянувшись.

Они подъехали к углу площади недалеко от вершины холма, и когда они повернули, те, что были впереди, резко остановились, остальные набросились на них со смешанными криками гнева и смятения.

- Величайший храм самого царственного кантона, не так ли, Шадрах? - спросил Кабал. - Это соответствует требованиям?

Великие соборы Европы - это массивные сооружения, и часто они были бы еще больше, если бы почва под их фундаментами не выдерживала их огромного веса. В Ахене, Париже, Йорке есть могущественные молитвенные дома, известные во всем мире. И все же, если бы Кайзерство Ахена, собор Святого Петра в Йорке и Нотр-Дам в Париже были расположены рядом, внутри храма неизвестного до них бога все еще оставалось бы место для ипподрома и торгового квартала.

- Это... - начал Корде, но у него не хватило слов.

- Циклопический? - предположил Шадрах, который много читал.

Храм, насколько можно было разглядеть, представлял собой огромное круглое здание с большим лестничным пролетом шириной с футбольное поле в длину, ведущим на террасу с колоннадой, на задней стене которой находился главный вход в храм: массивные двойные двери из дерева и меди. Колоссальное сооружение было увенчано неглубоким куполом, который сиял отраженным светом солнца Страны Грез на меди, которая никогда не имела и никогда не пострадает от прикосновения зелени.

Позади них, примерно в пятистах или шестистах ярдах и, возможно, в сотне ярдов от дороги, начала которой они достигли, стояла тонкая, изящная башня, которая, должно быть, когда-то была владениями древнего колдуна или мистика. Он возвышался над своими соседями, не склонившийся и не отмеченный течением веков, тонкий стебель, расширяющийся к сложному ряду похожих на лепестки стен из разных камней, огромный каменный цветок, увенчанный павлиньим дворцом. Сержант Холк прикрывал их спины, так что он был единственным, кто смотрел в нужном направлении и видел это, когда башня резко накренилась набок, долгую секунду стояла, словно с оскорбленным достоинством, затем рухнула вниз головой и скрылась из виду за ближайшими зданиями. Секундой позже до них донесся приглушенный удар.

- Что это было? - пискнул Боуз.

Кабал наблюдал, как столб кирпичной пыли расцвел на широком проспекте позади них.

- Хорошие новости, герр Бозе. Это определенно были не вампы.

Не говоря больше ни слова, они побежали через площадь к храму, разбрасывая повсюду кости вампиров.

Огромные размеры храма на холме сбивали с толку, когда они приближались к нему; у них были предубеждения относительно пределов строительства из тяжелого камня и, следовательно, самого большого размера, каким реально мог быть храм. The Dreamlands, однако, всегда были рады развенчать предубеждения реального мира, беспечно игнорируя строительные ограничения, соображения охраны труда и техники безопасности и – что самое грубое – физику. Общий эффект состоял в том, чтобы воспроизвести одно из самых распространенных и наименее приятных ощущений во сне: очень усердный бег, но, казалось, почти ничего не получается. Площадь перед храмом просто не могла быть такой огромной, храм не мог быть таким огромным, и все же площадь была, и храм был, и каменные плиты под их ногами, казалось, никогда не кончатся, пока они бежали, и они бежали, и они бежали.

А затем, как это тоже бывает во сне, они оказались там внезапно, так внезапно, что не было даже ощущения, что они преодолели последнюю сотню ярдов. Они взбежали по ступенькам, все девяносто девять - Кабал подсчитал – и оказались перед большим входом в здание.

- О, черт возьми, - выдохнул Корд, пытаясь восстановить дыхание. - Вы когда-нибудь видели такие огромные двери? Позади него Шадрах, а затем Бозе, пошатываясь, добрались до верха лестницы и тут же упали, жалобно хрипя.