Кабал долго молчал. 

- Ты можешь путешествовать во времени.

Его тон был рассеянным, задумчивым.

Упырь усмехнулся, неприятный звук.

- И вот однажды все тела исчезли – живые наверху, а мертвые здесь, внизу. Все исчезло. Город был заброшен. Нет, это неподходящее слово. Заброшенный звучит так, будто у них был выбор. Обезлюдевший. Так-то лучше. Как обезлесенный. Срубили там, где они стояли, и увезли. Намного лучше. В этом есть смысл. Тогда мы знали, что они придут. Многоногие, с лицами летучих мышей и без глаз, полные лихорадки и разложения. И люди думают, что мы отвратительны. - Упырь рассмеялся один раз, лающим смехом. -Затем появилась большая тварь и убила многоногих. Треск! Треск! Треск! Отрываются их ноги! Затем - хруст! Крушите черепа, чтобы из мертвых мозгов не выскочили новые многоногие детеныши. Приходится восхищаться грандиозной вещью. Тщательно. Методично. Никогда не останавливался до тех пор, пока многочисленные ноги многоногих не свисали с водосточных желобов, не перекидывались через крыши и вообще куда угодно, кроме тел многоногих. Каждый череп... Хруст! Отличная работа, важная штука! Конечно, - добавил он, потирая подбородок очень человеческим жестом, - если мы поднимемся наверх, это оторвет нам ноги и раздробит черепа. Поэтому мы туда не поднимаемся. Эта дыра была заблокирована, когда пришли многоногие, разблокирована, когда многоногие умерли. Теперь мы выглядываем наружу – осторожно и хитро, – но главное никогда не происходит. Я этого не видел, - он захихикал, словно над личной шуткой, - только понаслышке.

- Что это за твоя “важная штука”? - спросил Кабал. У него никогда раньше не было такой долгой беседы с упырем. Обычно они сводились к чему-то большему, чем "Возвращайтесь в свои норы, проклятые каннибалы, пока я вас не пристрелил", и редко перерастали в беседу.

- Не мой, - сказал упырь. - Не мой, о нет. Чей-то, но не мой. Сейчас они ушли, но большая тварь останется здесь навсегда. О, - добавил он непринужденно, - она убьет вас всех. Оторвет вам ноги и проломит черепа. Вероятно, тебе тоже оторвет руки. Конечность есть конечность для большой вещи.

- Мы проникли достаточно легко, - сказал Кабал, не так уверенно, как ему хотелось бы.

- Оно не знало, что ты здесь. Ему было скучно лежать на площади ремесленников и есть сорняки. Очень скучно. Потом ты наделал много шума, и оно пришло искать тебя.

- Мы не производили много шума, - отрезал Кабал. Затем он вспомнил возмущенный визг Боуза. - Ну, не очень.

- Сделано достаточно. У большой твари маленькие уши, но они очень острые.

Кабал подозрительно нахмурился.

- Мне казалось, ты говорил, что никогда этого не видел?

- О, у меня нет. - Упырь невинно улыбнулся, что прошло настолько хорошо, насколько можно было ожидать. - Не лично.

- Зачем ты мне все это рассказываешь? Зачем ты вообще со мной разговариваешь? Ты мог убить меня в темноте. Чего ты хочешь?

Улыбка упыря неожиданно исчезла, как будто его лицо было сделано из тающего воска. Когда он заговорил, легкий, подтрунивающий тон исчез.

- Я хочу, чтобы ты добился успеха, Иоганн Кабал. Это твоя судьба. Если ты потерпишь неудачу, разочарование постигнет не только твой общество детского страха.

- Я не верю в судьбу, - сказал Кабал. - Мы сами создаем свое будущее.

- Мы так и делаем. Но я видел твое будущее, Иоганн Кабал, и если ты не найдешь свой Фобический Анимус, ты потеряешь больше, чем свою жизнь или душу.

Брови Кабала приподнялись. - Не уверен, что мне есть что терять, кроме этого.

‘ О да, ты понимаешь. Поверь мне, некромант. Ты понимаешь. ’ Упырь замолчал и посмотрел в потолок, как будто прислушиваясь. Когда он снова посмотрел на Кабала, он сказал: ‘Ваши коллеги – я уверен, вы не думаете о них как о друзьях – сейчас над нами. Две группы вместе, и они вошли в храм. Они идут по твоим следам в пыли. Скоро они обнаружат беспорядок в том месте, где ты провалился в эту комнату, и попытаются спасти тебя.

- Попытка? - медленно переспросил Кабал.

‘ Попытайся, ’ подтвердил упырь, ‘ потому что ты уже освободился. Он кивнул на короткий пандус, который шел рядом с ним. ‘ Дверь не заперта. Я знаю, ты не хотел бы быть у них в долгу за свое спасение.

‘ Я их проводник, ’ сказал Кабал. ‘ Без меня они бы заблудились. Не обманывай себя, думая, что они спасли бы меня из каких-то более благородных чувств.

‘ Проводник? Упырь снова рассмеялся, звуком, похожим на захлебывающуюся собаку. ‘ Ты думаешь, они не могли нанять сотню надежных людей, которые знают эти земли лучше тебя, Иоганн Кабал? Твоя полезность закончилась в тот день, когда ты доставил их в Хланит.

"Это не так", - сказал Кабал, хотя он ломал голову в поисках веской причины, почему это было не так, и ему не очень везло в этом процессе.

Упырь вскочил со своего места отдыха и пронесся мимо него на четвереньках длинным, плавным прыжком, словно огромный кегля с резиновыми костями. Он достиг дыры в кирпичной кладке и исчез в ней в мгновение ока. Мгновение спустя он высунул голову и плечи наружу и злобно уставился на Кабала.

 - Иоганн Кабал. Просто вспомни о нем в самые экстремальные моменты в ближайшие несколько часов. Вспомни о нем.

- Помнишь кого? - спросил Кабал, высоко поднимая светящуюся сферу.

- Помни о капитане Лохери, - сказал упырь и снова исчез в затененном проломе.

Остальные были на грани того, чтобы встать не в том месте и провалиться в подземную камеру, когда Иоганн Кабал сказал:

- Отойдите от этой скамьи, пожалуйста. Это начало короткого, но увлекательного путешествия в тайны подвалов храма".

Они обернулись и увидели его, стоящего в дверном проеме позади них и стряхивающего пыль с одежды.

— Мы думали... - Корд замолчал.

Бозе, однако, не обладал подобной формой мужественного внутреннего цензора.

- Мы думали, что ты попался! Это! Или что-то в этом роде! О, мистер Кэбэл, мы так волновались, я не могу вам передать!"

- Я думаю, вы только что это сделали, - сказал Кабал, не уверенный, забавляться ли их ребячеству или обижаться на то, что они думали, что он не может сам о себе позаботиться. Позже он поймет, что на самом деле не испытывал ни того, ни другого, но, наоборот, был доволен. - Ты видел что-нибудь еще снаружи?

- Нет, - ответил Холк, как всегда сразу переходя к делу. - Никаких вампиров, и ни вида, ни звука того, что их убило. Может быть, он потерял интерес.

Кабал покачал головой.

- Нет. Что бы это ни было, оно очень целеустремленное. Теперь оно знает, что мы здесь, - он многозначительно посмотрел на Боуза, который покраснел, - и не прекратит поиски, пока не найдет нас и не убьет.

- Любопытно, что он так точно убивает, - сказал Шадрах. - Не только расчленяет своих жертв, но и всегда старается раздробить или проткнуть череп, чтобы предотвратить новое заражение вампирами. Для чего-то, обладающего такой геркулесовой мощью, - и здесь он указал на проход из разрушенных стен через храм, - оно демонстрирует поразительную точность в некоторых своих действиях.

- Так и есть, - согласился Кабал.

Однако в этом свете расчленение было странным украшением. Это казалось мстительным и мелочным, когда проламывание черепа было прагматичным и разумным. И все же от догадок было мало толку, когда они основывались на таком скудном количестве данных.

- Мы должны двигаться дальше. Чем скорее мы сможем найти этого таинственного отшельника и убраться из города, тем счастливее, я думаю, мы все будем.

На его слова последовало несколько одобрительных кивков, в основном со стороны наемников. Кабал поднял свою сумку с того места, где она лежала рядом с ненадежной скамьей, и пошел впереди.