Они продолжили путь внутрь. Спустя еще четыре разрушенных стены они оказались на большом открытом пространстве. Свет от устройства Кабала, приводимого в действие мертвыми жуками, не проникал достаточно далеко, чтобы они могли видеть все помещение, но наемники зажгли факелы и рассредоточились, по крайней мере, до тех пор, пока не были обнаружены границы помещения, хотя верхние пределы огромного купола, внутри которого они оказались, терялись во мраке. Вокруг стояли десятки, сотни скамей, обращенных к огромной кафедре, которая возвышалась у основания одной из стен, подобно носу шикарного корабля, и заканчивалась примерно в пятидесяти футах над землей.

Кабал на мгновение задумался.

- Либо в этом месте отличная акустика, - сказал он, - либо жрецы древности были очень шумными.

- Что? - крикнул один из наемников с дальней стены.

- Ну, в любом случае, это отвечает на этот вопрос, - сказал Кабал Корду. - Практическая археология.

В других местах были видны признаки того, что купол ремонтировался, когда город подвергся нападению. Большие деревянные балки и строительные леса лежали среди куч щепок. Шадрах бродил среди них, освещенный своим собственным фонарем-жуком, который он, должно быть, купил независимо от Кабала, к мелкому и иррациональному раздражению Кабала. Внезапно он остановился и оглядел пол рядом с собой, явно сбитый с толку.

- Сюда!

Они скорее поспешили к нему, чем побежали; ему явно ничего не угрожало. Когда они добрались до него, быстро стало ясно, что его так смутило. Среди деревянных обломков было разбросано несколько деревянных манекенов размером с человека, похожих на огромных марионеток. Они были грубыми и не имели никаких черт, если не считать единственного глаза, просверленного во лбу и открывающегося в полость размером с мозг. Кабал заглянул внутрь, а затем, используя щепку длиной в фут, которая лежала у его ног, исследовал внутреннюю полость. На ней оказалось еще больше древесной стружки. Кабал понюхал их, прежде чем бросить на пол. "Нашатырный спирт", - вот и все, что он сказал. Его брови нахмурились, и он небрежно шикнул на Шадраха, когда тот попытался заговорить. Наконец Кабал кивнул и пробормотал себе под нос: "Так вот что это значило".

- Что это было? - спросил Шадрах. - Что вы имеете в виду, сэр?

- Я пока ничего не имею в виду, мой герр, - сказал Кабал. - Но у меня есть подозрения. Вот, смотри. Рядом с деревянными обломками стояло несколько глиняных горшков с толстыми волосатыми ручками, привязанными к горлышкам. Кабал взял один из них и протянул Шадраху.

Шадрах немного неуверенно отступил назад.

- И что же это такое, сэр?

- Он делает именно то, что написано на этикетке.

Шадрах вгляделся в него. Действительно, под темными пятнами, спускавшимися от закупоренного горлышка, он смог разглядеть этикетку. Он прищурился. 

- “Средство для защиты древесины”, - медленно прочитал он. Он выпрямился и посмотрел на Кабала с нескрываемым недоумением. - Это важно?

- Важно? Для кого-то, да. Для нас это наводит на размышления. Посмотрите, сколько здесь горшков. Там, должно быть, были галлоны, но теперь все кончилось.

- Боюсь, я вас не совсем понимаю, - медленно произнес Шадрах.

- Я бы рекомендовал вам это сделать. Нельзя терять времени. - Он поставил горшок обратно на мраморный пол с глухим хлопкоми направился к главной двери храма. - Заперт изнутри. Конечно, это так.

Он покачал головой и вернулся с редкой улыбкой на лице. Несмотря на все это, это было хищное выражение. 

- В этом есть изобретательность. Также ужасная оплошность с его стороны, но вполне объяснимая. Прискорбно, но объяснимо.

- Кабал, - сказал Корде, - никто из нас не понимает, о чем ты говоришь. Говори разумно, парень.

- Говоришь разумно? Я всегда говорю разумно. Если не считать того случая с легким сотрясением мозга, да, но помимо этого, я всегда говорю разумно. Разве ты этого не видишь? Ты видел все, что есть у меня. Разве ты не знаешь, что это за монстр снаружи? Не хватает только одного фактора. 

Говоря это, он быстро шел по проходу между двумя колоннами скамей, высоко держа фонарь и глядя то в одну, то в другую сторону. Внезапно он остановился и наклонился. Когда он встал, в руке у него была костлявая конечность.

- Правая рука. Принадлежала белому мужчине лет пятидесяти.

- Как ты можешь... - Корд сделал паузу. - О, Боже мой.

- Джентльмены, - сказал Кабал, подняв руку вверх. - Позвольте мне представить вам цель нашей экспедиции в это место. Я представляю тебя, Отшельник Безымянного города. Он опустил руку, кости застучали по мраморному полу в ужасающей тишине. И тут произошла ужасная вещь.

Иоганн Кабал хихикнул.

Он чувствовал головокружение, кипение, странное возбуждение. Что-то было не так. Что-то было ужасно не так на грани его понимания, и он боялся этого. Это ждало его, и он знал, что не сможет избежать этого. Скоро, - подумал он, - я буду мертв.

Его пребывание в этой странной фуге было коротким, но, несмотря на это, он увидел семерых своих товарищей по несчастью с одинаковыми выражениями ужаса на лицах, которые могли бы быть у них, если бы его вырвало многоножками, в то время как игрушечные паровозики вылетали из обоих ушей.

- Посмотрите на себя всех, - сказал он с презрением в каждом слоге. - Таращитесь, как простаки.

- Ты ... - На мгновение Шадрах был не в состоянии передать всю чудовищность того, чему они только что стали свидетелями. - Кабал ... ты ... хихикнул.

- И по какой причине вы стоите вокруг, как ошалевшие от луны зебры?

Все они прокомментировали бессмысленные выражения лиц зебр при виде полной луны во время путешествия. Кабал позволил себе снисходительно усмехнуться. 

- Ты меня не знаешь. Даже не думай, что знаешь.

Это был великолепный поступок, потому что за фасадом он был так же поражен, как и любой из них, и, более того, он был взволнован. Он сомневался, что хихикал с подростковых лет; его внезапное появление, да еще в такое трудное время, отдавало истерикой. Он никогда не впадал в истерику – да, несколько раз был невероятно зол, – но он никогда настолько не терял контроль над собой, чтобы издавать этот ужасный хихикающий звук.

Он смотрел на них сверху вниз до тех пор, пока они не отвели глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом, и его стоический вид рассеивал любые опасения относительно его душевного состояния. Совершенно очевидно, что он был человеком, умеющим контролировать себя, и поэтому они могли позволить ему распоряжаться их судьбами, по крайней мере, в краткосрочной перспективе.

Теперь, когда все было по-деловому, Кабал огляделся по сторонам, бочком прохаживаясь взад и вперед по проходу и время от времени останавливаясь, чтобы заглянуть под скамьи.

- Мистер Кэбэл? - нерешительно позвал Боуз. - Что вы ищете?

- Его череп, - ответил Кабал без паузы. - Он может оказаться полезным.

- За что? - спросил Корде

Но Кабал был не в настроении просвещать его, и, судя по взглядам, которыми одарили его остальные, Корде решил, что сейчас не время настаивать на этом. Они разбежались и начали поиски в той же слегка манерной манере, которую можно было бы перенять, помогая незнакомцу искать потерянные ключи. После пяти минут спокойного усердия Тирш – один из наемников – поднял руку и позвал:

- Сюда, мастер Кабал!

Кабал был рядом с ним через несколько мгновений, и вдвоем они вытащили наполовину мумифицированные туловище и голову давно умершего человека.

- Сюда, - приказал Кабал Тиршу, - на открытое место.

Они оттащили неполный труп по проходу на свободное место под кафедрой, Кабал засунул руку в пустую правую подмышечную впадину, Тирш проявил гораздо большую щепетильность, схватившись за левую ключицу. Тем не менее, он был рад отпустить его, когда Кабал сказал ему об этом, и довольно долго после этого стоял в стороне, отряхивая руку о край своей романской юбки центуриона.