‘Эти проблемы, ’ спросил Иоганн Кабал, ‘ мне было интересно, включают ли они в себя то, как бороться с городскими голубями?’ Но коллеги шикнули на него и увели прежде, чем ученик Артуракса успел услышать.

Гостиница называлась Убежищем Величественного и Обильного Отдыха и, что еще хуже, заслуживала этого названия. Кабал редко посещал гостиницы, разве что для того, чтобы нанять временных крысоподобных людей с именами вроде Тиббс, Фелч и Кривен для выполнения основной работы лопатой на залитых лунным светом кладбищах, когда он слишком спешил, чтобы сделать это самому. Постоялые дворы, которые, в свою очередь, посещали такие мужчины, носили названия "Дружелюбная виселица", "Сосущая рана" и "Спорт-бар" - мерзкие заведения с мерзкой клиентурой. Гавань, напротив, была оживленным, шумным местом, полным мужчин с открытыми лицами и более чем нескольких женщин, все они были одеты в яркие шелка, пили золотистый мед и ледяное вино, пели рискованные, но ни в коем случае не непристойные песни и никогда не были более чем приятно навеселе. Даже опилки на полу салуна-бара были свежее, чем в оживленной столярной мастерской. Бозе и Шадрах были рады видеть это таким, Корд казался слегка разочарованным, а Кабал просто нахмурился, по своему обыкновению.

Еда была вкусной, выпивка - хорошей, а компания - сносной, так что Кабал перенес это там, где когда-то мог бы лечь спать, оставив остальных с невысказанным проклятием, обрушившимся на их ближайших родственников. Два часа спустя Боуз помахал рукой капитану Лохери, только что завершившему разгрузку груза с "Края Сумерек" и подыскивающему мягкое место для ночлега. Пока они покупали, он присоединился к ним с привычной живостью моряка, почуявшего бесплатную выпивку, и в обмен на выпивку и угощение потчевал их рассказами о морях Страны Грез. Они часто заканчивались словами ‘... и больше его никогда не видели’, так что Кабал быстро потерял интерес. Он уже собирался пойти в свою комнату, когда заметил, что Лохери, весело рассказывая морские истории об отчаянии потерпевших кораблекрушение, проглатывании морскими чудовищами, содомитских наклонностях пиратов и некоторых неожиданных сочетаниях этих элементов, кормит свою правую ногу.

- Капитан Лохери, - сказал Кабал, наблюдая, как мужчина предлагает кусок кислого хлеба своему теленку, который с благодарностью проглотил его, - я не могу не заметить, что вы кормите свою ногу.

- Ага, - ничуть не смутившись, ответил Локери. - Она проголодалась.

В качестве объяснения он закатал правую штанину, обнажив то, что, по предположению Кабала, должно было быть бледной плотью, но на самом деле было прекрасно вырезанным деревянным протезом. Во внешней стороне правой икры было небольшое отверстие, и из этого отверстия на них выглядывала любопытная мордочка грызуна.

Среди остальных раздались возгласы изумления, но Кабал опустился на одно колено, чтобы рассмотреть повнимательнее. 

- Я не узнаю этот вид. Он немного похож на морскую свинку и немного на карликового кролика, но едва ли крупнее хомяка. Что это, капитан?

- Гинея, что это было? Рэбби? Я ничего об этом не знаю, мастер Кабал, как бы экзотично это ни звучало. Но это дрефф. Они водятся только на этом острове. Он хлопнул себя по бедру, но осторожно, чтобы не потревожить существо. - Я потерял эту ногу, когда был мальчишкой. В одном дне пути отсюда. Погода была странной, и обитатели воздуха и воды были встревожены. Мой корабль – это было Пари Дураков с Ултара под командованием капитана Марта, мертвого вот уже двадцать лет, – был атакован морскими охотниками. Несколько заинтересованных прохожих сочувственно застонали. "Двадцать или тридцать человек, сведенных с ума зеленым солнцем".

- Я слышал о ночных призраках, - сказал Кабал. - Скользкие, резиновые, безликие черные существа с рогами и крыльями. Что это за морские обитатели?

- Почти то же самое, - сказал Локери, - только в море. Они напали на нас. Я видел, как они уносили беднягу Джекса. Они пытались проделать то же самое со мной, грязные хлопающие твари, но я мертвой хваткой вцепился в такелаж фок–мачты - между прочим, она была установлена сбоку – и не собирался отпускать, не сейчас, когда крики Джекса все еще отдавались эхом в моих ушах. Но гонты, они хотели что-то получить за свои хлопоты. Так что... - Он указал на деревянную ногу.

- Что ж, капитан Март, он был хорошим человеком, он сказал мне: “Ты моряк до мозга костей, и никакие морские хищники не отнимут у тебя этого”. По крайней мере, так он сказал позже, потому что в тот момент я потерял сознание от потери крови. Как бы то ни было, один городской колдун оказал ему услугу, и он отвел меня к нему – большая башня в северной части Квартала Пряностей, последнее, что я слышал, сейчас у какого-то хитроумного заклинателя – и он пришел с этой маленькой красоткой. Видите ли, дреффы живут на деревьях в Сухожильном лесу, к юго-востоку от озера Ят. Деревья могут двигаться, но у них нет мозгов. У дреффов есть мозги – довольно неплохие, учитывая, какие они маленькие, – но они не могут позаботиться о себе сами. Итак, дрефф и сухожильные деревья - это что-то вроде... -

Он поискал нужное слово.

- Симбиоты", - подсказал Кабал, заинтригованный пониманием инопланетной экологии.

- Друзья, - продолжал Локери. - Так вот, этот колдун говорит, что дреффы умны и они распознают хорошее, когда видят это, что является окольным путем сказать, что они легко тренируются. Держите их сытыми и счастливыми, и они будут вашими друзьями на всю жизнь. Этот маленький парень, Чеки, он знает, что когда я выставляю бедро вперед, наступает время ходьбы, и он делает ноги из тончайших сухожилий, а это – смещение в колене и лодыжке. Дело в том, что он, кажется, только сейчас понял, что мы так долго были вместе.

Он скормил дреффу последний кусочек кислого хлеба, прежде чем осторожно засунуть его головку обратно и закупорить пробкой с отверстиями для воздуха.

- Они живут около десяти лет. Вам требуется около полугода, чтобы понять друг друга, а за несколько недель до смерти они немного сходят с ума, много спят, нога у них подгибается во все стороны, так что вы знаете, что пришло время заняться Сухожилиями с коробчатой ловушкой и кусочком кислого хлеба. Им это нравится.

Он смотрел куда-то вдаль, погруженный в прошлое. 

- Но знаешь, что хуже всего во всем этом? Не моя нога, нет, есть люди, которые страдают и похуже. Нет, я все еще думаю о Джексе, бедняге. Знаешь что?"

Риторический вопрос был прерван появлением Cabal rising.

- Больше его никто не видел. Спокойной ночи, джентльмены. Завтра рано вставать.

- Вампы, - сказал сержант, проверяя завязки на ножнах.

- Вампы! - ответил Боуз, подняв руку.

- Вампиры, - сказал Кабал, - это особый вид. Это не приветствие.

- О, - сказал Бозе, ничуть не смутившись. - Хотя звучат они довольно безобидно, не так ли? Он несколько раз повторил это имя с разными интонациями, каждая из которых подразумевала, что вампиры приятные, теплые, послушные и с ними весело в доме.

Сержант Холк, человек с опытом, измеряемым шрамами, и жестким, обветренным лицом, посмотрел на Боуза так, как отец мог бы смотреть на ребенка, который хочет на Рождество росомаху, в идеале бешеную.

- Они больше человека. У них девять ног и головы, как у огромных летучих мышей, совсем без глаз. Это одержимые болезнями убийцы ... Всего лишь царапина от одного из них может убить тебя, даже если для этого потребуется год мучительной болезни.

- Пожалуйста, помолчи, - сказал Корд.

Пристрастие сержанта к жутким гиперболам оказалось контрпродуктивным. Именно Корд нашел его в одном из сомнительных притонов, в поиске которых он стал весьма искусен. Сержант согласился рассказать им все, что было известно о пустом и частично разрушенном городе на востоке, в точных, не фольклорных выражениях, поскольку он там был.