Кабал тем временем изучал тело.

- Очевидно, он умер тем же способом, что и вампиры, - сказал он, небрежно указывая на пустые места, где большинство людей предпочитали видеть конечности. - Череп тоже частично раздавлен. Достаточно, чтобы предотвратить самопроизвольное зарождение нового вампира внутри, но не так сильно, как мы видели ранее. Неаккуратно. Очень неаккуратно.

- Разве это имеет значение, мистер Кэбэл? - сказал Шадрах раздраженно. - Нам следует убираться отсюда как можно быстрее! Пойдемте! Если мы поторопимся, то сможем добраться до окраин к ночи.

- Да, мы можем это сделать, - признал Кабал, открывая свою сумку и просматривая содержимое. - Но не лучше ли вам узнать местонахождение Фобического Анимуса?

Шадрах издал короткий невеселый смешок. 

- От кого, мистер Кабал? От кого? От ужасного монстра, который, очевидно, стремится уничтожить все в этом городе? Может, спросим его, хм? Разъясните мне правила этикета в этом разговоре, мистер Кабал. Спрашиваем ли мы об этом до, после или пока оно отрывает от нас руки и ноги?"

Кабал вздохнул.

- Все такие критики. Нет, я не предлагаю допрашивать монстра, не в последнюю очередь потому, что это не монстр в том смысле, который вы себе представляете, и не потому, что он мало что сможет сообщить нам, даже если мы найдем способ общения, и, наконец, – что наиболее показательно – потому, что у нас есть гораздо более непосредственный и полезный источник прямо перед нами. 

И тут он рассеянно указал на труп, продолжая рыться в своей сумке.

Наступило молчание, во время которого наемники нахмурились, даже когда пенни упал для членов общество Страха. 

- Оооо, - сказал Боуз, который медлил дольше всех. - Конечно. Я все время забываю. Ты некромант.

Это было новостью для наемников, которые все осторожно отступили от Кабала.

Кабал скрыл свое раздражение из-за того, что даже здесь, в этой стране чудес, его профессия вызывала почти такое же порицание, как и в реальном мире. Однако он не очень хорошо это скрывал.

- Да, - сказал он, позволив растянуться в шипящее выражение опасного негодования. - Некромант. Вытряхивание фактов из мертвых голов более традиционалистично, чем большинство моих опытов, но всегда приятно делать что-то, что отсылает к старой школе.

Он достал из своей сумки "Гладстон" маленькую мягкую коробочку и, открыв ее, достал несколько маленьких пробирок, каждая из которых была закупорена воском. 

- Один из них мог бы сработать, - сказал он непринужденно, откладывая футляр в сторону.

Затем он крепко обхватил голову отшельника руками и, резко повернув, со звуком рвущейся сухой кожи, мышц и сухожилий и клацаньем скребущих друг о друга позвонков, оторвал ее. Он отвернулся от несчастного туловища, положив голову на обрубок и уставившись на него невидящим взглядом.

- Ну вот, - сказал он, довольный. - Гораздо удобнее.

- Как много ... Кабал, как много это ... существо сможет нам рассказать?

Шадрах был столь же очарован, сколь и потрясен. Этот Кабал был некромантом, которого они, конечно, знали все это время, но они не ожидали, что у него действительно возникнет потребность или возможность попрактиковаться в своих навыках, находясь в их компании. Можно путешествовать с мясником со двора живодера за знаниями, которыми он обладает по смежному предмету, но не обязательно ожидать, что он выудит из кармана куртки секиру и применит ее к проезжающей мимо лошади. Таков был масштаб смятения, которое испытывали товарищи Кабала, когда он перебирал пробирки и тыкал пальцем в голову мертвеца, как будто это было растение в горшке.

- Вернувшись в реальный мир, почти ничего. Я бы ожидал, что процедура завершится неудачей. Если бы, вопреки всем ожиданиям, я действительно добилась реакции, он, вероятно, просто рассказал бы о своем последнем завтраке, или о своем любимом цвете, или о том, какая у него жуткая головная боль. Здесь, однако, дела, как правило, обстоят более мощно с тауматургической стороны. У меня есть надежды, но посмотрим. Посмотрим. 

С этими словами он ногтем большого пальца сорвал восковую печать с одной из пробирок и вылил содержимое на головку. Мелкий порошок, серо-голубой, с крошечными искорками отраженного света от мельчайших кристаллов внутри смеси, упал на высушенную кожу головы со всем магическим эффектом, который можно приписать пробирке с порошковой краской, и остался там, пачкая лоб мертвеца, без видимой цели.

Кабал снова опустился на корточки и с явным разочарованием оглядел голову.

- О. Возможно, я преувеличил свои аргументы. 

Он нахмурился, а затем сказал: "Ашмаракасир’, в духе экспериментального оптимизма. В просторечии это было "волшебное слово", и оно использовалось в нескольких менее впечатляющих подвигах некромантии. Однако это было примерно равносильно эффективности термина "абракадабра" применительно к чему-то большему, например, к рассматриваемому в настоящее время вопросу.

Порошок внезапно вспыхнул ярким дрожащим сине-зеленым светом среди густого облака поднимающегося дыма, внутри которого корчились и корчились фигуры. Все остальные были так заняты, отпрыгивая назад и многословно ругаясь от удивления, что никто не заметил, как Кабал упал со своих согнутых корточек на задницу и тоже выругался, хотя и в гораздо более жалкой манере. За то время, которое требуется восьми мужчинам, чтобы быть сильно удивленными, все превратилось из очень разочаровывающего в почти невероятный успех, и Кабал не знал, радоваться ему или ужасаться. Осторожная эксплуатация находилась где-то посередине между этими крайностями, и он быстро остановился на ней, снова пригнувшись над головой, и сказал бесстрастным тоном человека, который раньше имел дело с мертвыми и не собирается терпеть никаких возражений:

- Поговори со мной! Ты, который когда-то знал это лицо и этот череп, как свои собственные, ты будешь говорить со мной! Я приказываю тебе! Я снова вытаскиваю тебя из тени на глаза людям и заставляю говорить!

- Хорошо, - сказала голова.

Зрители снова начали ругаться и отпрыгивать. Кабал проигнорировал их и потребовал:

- Как тебя зовут?

- Мое имя... - Голова не шевельнула челюстью. Оно вообще не двигалось, но все они слышали голос так ясно, как будто перед ними стоял живой человек, а не отрубленная голова, скальп которой горел неестественным сверхъестественным огнем. - Я Эркузидес. Кто вы люди?

Тон и громкость голоса слегка изменились, как будто невидимый собеседник оглядывался по сторонам, когда говорил.

- Я пришел сюда, чтобы немного побыть в тишине! Почему вы все не можете просто оставить меня в покое?"

- Полагаю, вы раньше жили в Хланите, - сказал Кабал.

-А что, если бы я это сделал?

- В башне на севере города? Полагаю, вы продали ее вызывателю сомнительной надежности.

- Ты хочешь сказать, чертов мошенник. Тем не менее, деньги у него были хорошие. - Голова запнулась, а когда заговорила снова, в ее тоне звучало подозрение. - Кто вы? Ты слишком много знаешь о моих делах!

- Ты не собираешься сказать ему, что он мертв? - спросил Боуз тихим и несколько дрожащим голосом. Шадрах и Корд немедленно шикнули на него.

- У меня есть пара вопросов, с которыми только человек вашей великой мудрости и познаний может мне помочь. Тогда, сэр, я буду счастлив оставить вас наслаждаться вашим уединением.

Глава Эркузидов не собирался так легко отвлекаться.

- Как тебе удалось миновать вампиров, а?

- Мы приехали в этот город днем. Мы осознаем риск.

- Рискнуть? Хех! Ненадолго. С меня хватит этих девятиногих ублюдков, которые все ползают и ползают по дому. Знаешь, их слышно по ночам, они пытаются проникнуть внутрь. К счастью, они такие же толстые, как и грязные. Тем не менее, когда я с ними закончу, они пожалеют, что вообще побеспокоили меня. Хочешь знать, что я собираюсь делать, а?

- Я предполагаю, - сказал Кабал, которому наскучил эгоизм мертвеца, - что вы использовали свои знания о любопытных свойствах сухожилий, те же знания, которые вы использовали при изготовлении этого замечательного протеза ноги для капитана Лохери, чтобы создать гомункулов в качестве своих помощников. Они затем были использованы для доставки значительно большего количества материала из близлежащего Сухожильного леса, - он повернулся к остальным и добавил вполголоса: - который, как вы помните, растет “у озера Ят”, согласно устрашающему Лохери. Затем, - он вернул свое внимание к Эркузиду, таким, каким он был, - из этих длинных лучей вы создали оружие для ведения войны на истребление против вампиров. Вы обучали грызунов дрефф охотиться и убивать, отрывать конечности у их жертв – возможно, это начиналось как необходимый способ обездвиживания существ, но затем переросло в мелкий садизм, – а затем повреждать череп, чтобы предотвратить появление новых вампиров.