-Да, - сказал Кабал, что он действительно и сделал. - Но у них хватило порядочности установить в них дверь для привратника. Как кто-то должен открывать эти помещения для богослужения? У них были мамонты в качестве привратников? Он повернулся и посмотрел на площадь, которая, как обычно, теперь и близко не казалась такой огромной. От бликов утреннего солнца на бледном камне у него заслезились глаза, и он инстинктивно нащупал очки в кармане куртки.

Когда он это сделал, что-то неприятно шевельнулось в его голове. Что-то вроде дежавю, за исключением того, что вместо ощущения, что он делал все это раньше, у него возникло необъяснимое ощущение, что он никогда, ни разу, за все время, что они были в Стране Грез, не проверял содержимое своих карманов. Это не имело смысла, и почти сразу же маленькие фрагменты памяти, как муравьи, сгрудились вокруг, и он подумал, что, возможно, все-таки вспомнил. И все же вокруг витал запах ненадежного воспоминания, ложной памяти, и ему стоило немалых усилий вернуть себя в настоящее. Он обнаружил, что снял очки с синими стеклами, и уставился на них так, словно только что заметил, что у него на этой руке восемь пальцев. Сколько пальцев было на этой руке? Восемь. Нет, пять. Все верно. Пять. Пять фаланг; четыре пальца и отстоящий большой. Это было все, что у него было. Он сосчитал дважды, чтобы убедиться.

Шадраху удалось подняться на ноги, опираясь на одну из массивных колонн, которые поддерживали портик над воротами храма. Он странно смотрел на Кабала. 

- Мистер Кэбэл? Мистер Кэбэл, с вами все в порядке, сэр?

Кабал быстро надел очки, но при этом его рука дрожала. 

- Я в полном порядке, мистер Шадрах, - сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. - Просто устал после пробежки. Уверен, вы можете посочувствовать этому. -

Не дожидаясь ответа, он обратил свое внимание на площадь. На ней не было ничего, кроме костей вампиров и низкорослой травы, пробивающейся между плитами. От их преследователя, если он и был, не осталось и следа.

- Оно пока не показывает своего лица – если, конечно, у него есть лицо, - сказал он Корде.

Корд проигнорировал его: он и наемники стояли у щели между огромными деревянными дверями, пытаясь найти достаточно места, чтобы открыть их. Обычно Кабал был бы счастлив наблюдать за тем, как они довольно долго возятся, но, поскольку на карту было поставлено и его собственное выживание, он решил, что должен высказать несколько конструктивных замечаний.

- Не будьте такими глупыми, - огрызнулся он.

Они повернулись к нему с разной степенью любопытства и негодования.

- Если это тот самый храм, а я надеюсь ради всех нас, что это так, то здесь живет одинокий отшельник. Вряд ли он открывает и закрывает эти двери вручную каждый раз, когда хочет сбегать за молоком. Должен быть какой-то другой вход. Я надеялся, что он будет наверху лестницы у главных ворот и что мы не сможем увидеть его при приближении из-за кривизны фасада или перекрытия колоннад. Похоже, это тщетная надежда. Факт остается фактом: лобовая атака на эти двери обречена на провал, и время может быть ограничено, прежде чем то, что уничтожило вампиров, обнаружит их и сделает то же самое с нами.

- Этот человек прав, - сказал Холк, отряхивая грязь с рук. - Нам понадобится взвод и веревки, прикрепленные к краю двери, чтобы иметь хоть какой-то шанс открыть эту штуку. Если есть другой вход, мы должны найти его, и как можно скорее. Не дожидаясь приказов ни от менялы Шадраха, ни от "капитана" Корда, он повернулся к своим людям. ‘ Ладно, вы двое обойдите уиддершинс и возьмите с собой мастеров Боуза и Шадраха. Остальные пойдут другим путем. Если кто-нибудь найдет дверь, немедленно пошлите гонца сообщить другой стороне. Понятно? Затем прыгайте к ней!"

Спешный спуск по девяноста девяти крутым каменным ступеням был менее утомительным, чем спешный подъем по девяноста девяти крутым каменным ступеням, но это компенсировалось ощущаемой опасностью. Поручни и другие подобные намеки на безопасность, очевидно, считались в некотором роде еретическими, и было лучше, если некоторые из верующих закончат свою работу в виде разорванных кусков плоти внизу с торчащими под странными углами костями, чем кто-либо скатится к богохульной осторожности. После первых нескольких шагов, сделанных в быстром темпе, стало очевидно, что останавливаться больше нельзя, поэтому всем восьми мужчинам пришлось полностью сосредоточиться на спуске, который быстро превратился в ‘стремительный’. Все, что требовалось, - это чтобы один маленький семенящий шаг непреднамеренно превратился в длинный, мужественный, и обладатель неподатливой ноги вскоре оказался бы на шестерках и семерках, а возможно, и на восьмерках и девятках, в зависимости от того, со сколькими острыми углами он столкнется на пути вниз.

Они галопом добрались до площади, причем более предприимчивые преодолевали последние несколько ступенек, менее предприимчивые теряли остатки достоинства, поскольку им приходилось продолжать бежать, сгибая ноги, чтобы погасить нисходящий импульс, в целом создавая эффект пьяного дяди на вечеринке, исполняющего веселую визуальную шутку о спуске в подвал, и делающего это плохо.

Они разделились на команды, предложенные Холком, и начали обход огромной круглой части храма.

- Вы понимаете, что мы будем двигаться намного быстрее, чем другая группа, сержант? - спросил Корде. - Шадрах и Бозе измотаны. Им придется продолжать останавливаться.

- Он знает, - перебил Кабал. - Именно поэтому он это и сделал. Если бы он разделил Шадраха и Боуза между партиями, обоим было бы трудно. Таким образом, по крайней мере, один из них прилично проводит время.

Они действительно неплохо проводили время. Кабал некоторое время назад понял, что многое в Стране Грез зависит от состояния ума. Если кто-то ожидал, что будет истощен, то, скорее всего, это произойдет гораздо раньше, чем у кого-то, кто больше верит в собственную выносливость. На подобные аспекты в равной степени повлияли ожидания и, как казалось, эстетика. Экспедиция Кабала и общество Страха находилась в Стране Грез уже несколько недель, но ни у кого из них не было необходимости переодеваться. Ну, еще был Корд и его черная кожаная куртка с шипами, но это было по собственному выбору, а не по необходимости. Если бы их ситуация изменилась на ту, в которой народное воображение предписывало неприятные запахи – например, если бы их взяли в качестве рабов на галерах, – то неприятные запахи там были бы. Но для отважных искателей приключений не существовало бы ничего, кроме запаха свежего пота и, когда возникала необходимость, крови. Таково было наблюдение Кабала, его убежденность и его ожидания.

Все они время от времени оглядывались на начало аллеи, по которой они добрались до площади. Кабал поймал себя на том, что наполовину ожидает появления какого-нибудь монстра, выполненного из раскрашенного латекса на проволочной арматуре, оживленного анимацией стоп-кадра и масштабируемого обратной проекцией, как в фильме, который он смотрел, когда был молодым и у него было время на подобную ерунду. Резкий свет и резкие тени придавали всему происходящему искусственный вид, который перекликался с этой мыслью, и Кабал приложил сознательное усилие, чтобы подавить ее: этот мир, казалось, уделял слишком много внимания внутренним размышлениям человека. Или грезы наяву, напомнил он себе, что, казалось, многое объясняло. По мере того как они продолжали двигаться рысью по часовой стрелке, начало проспекта постепенно скрылось из виду, и ни один из них не был уверен, что им нравится именно так.

Когда они наконец нашли вход, он оказался не совсем таким, как они ожидали. Что-нибудь неброское и изысканное, например, задние ворота замка или дверь на сцену театра, у которой в былые времена могли собираться поклонницы теологии в надежде мельком увидеть какого-нибудь суперзвездного проповедника. Вместо этого они обнаружили огромную зияющую разрушениями пещеру, рваную дыру в задней стене храма, достаточную для того, чтобы обеспечить доступ диплодоку, прикованному к инвалидному креслу. Каменные блоки бробдингнегского масштаба валялись, разбросанные повсюду, как детские игрушки, среди груды щебня. Четверо мужчин замедлили шаг, когда стали видны первые обломки, и теперь шли почти на цыпочках. Не было никаких шансов, что это был естественный обвал: верхняя часть ямы оставалась твердой, и блоки не просто упали, а были отброшены на некоторое расстояние.