- Мы не поддаемся страху, мистер Кэбэл, - сказал Шадрах совсем не убедительно. - Только рациональное беспокойство. Согласному ворчанию его товарищей тоже недоставало убежденности. Эти хрюканья заслуживают упоминания хотя бы потому, что, если бы они были чуть менее безутешными, они могли бы услышать плач мгновением раньше, и последующие события могли бы сложиться для них немного лучше.

Первым это услышал Бозе, который остановился и посмотрел в сторону, одновременно призывая к тишине.

- Ты это слышишь? - спросил он.

Остальные внимательно прислушались. В лесу было неестественно тихо, но даже при этом звуки доносились издалека.

- Боже мой! - наконец произнес Шадрах. - Это ребенок! Ты это слышишь?

- Я слышу это, - сказал Кабал. - И это вызывает у меня рациональное беспокойство. Нам пора идти. - Ему потребовалось мгновение, чтобы определить направление, с которого доносился плач, затем он указал в диаметрально противоположную сторону. - Туда. И побыстрее.

- Это мог быть ребенок, потерявшийся и напуганный", - сказал Корде, не желая принимать никаких советов Кабала. - Мы должны провести расследование.

- Отличная идея, - согласился Кабал. - Вы исследуете, что за ребенок может передвигаться по этой труднопроходимой местности с такой поразительной скоростью, в то время как остальные из нас убегают".

Это была правда: там, где за мгновение до этого нужно было требовать тишины и все еще едва слышать плач, теперь он был легко слышен и становился громче с каждой секундой. Было также неприятное осознание того, что плакал не один голос.

Корд побледнел и собрался бежать, но остановился, когда звук распространился вокруг них со скоростью лесного пожара. Их обошли с фланга. -О, Боже мой.

Кабал тоже оставил надежду сбежать пешком. Его меч уже был в руке, когда он осматривал деревья.

- Знаешь, - сказал он слегка рассеянным тоном, - люди продолжают это говорить, но он так и не появляется".

Корд не ответил, но через мгновение его меч был обнажен, и он принял боевую стойку, которая, к смешанному удивлению и облегчению Кабала, выглядела компетентной. Бозе и Шадрах внушали меньше доверия, поскольку обнажили изогнутые кинжалы, прилагавшиеся к их костюмам (Кабал не мог заставить себя думать об их одежде иначе, чем о маскарадных костюмах). Они стояли там, широко раскрыв глаза, держа в основном декоративные кинжалы так неловко, как будто их только что призвали с улицы, чтобы убить герцога Кларенса. Кабал мало чего от них ожидал, кроме того, что они будут отвлекать внимание от того, что надвигается. Если повезет, они будут определены как самые легкие цели и атакованы первыми, что даст Корду и ему самому минутное преимущество.

Но атака началась не сразу. 

- Спина к спине, джентльмены, - коротко сказал Кабал. - Прикройте все подходы. Нет, Шадрах слева от меня, Бозе справа.

Это оставило Корде прямо позади Кабала; казалось, лучше иметь две слабые 90-градусные дуги в их защите, чем непрерывную 180-градусную дугу, которая могла бы получиться в результате того, что Шадрах и Бозе будут стоять вместе.

- Давайте, - услышал он рычание Корде. - Покажите себя.

Кабал не потрудился прокомментировать, что человек должен быть осторожен в своих желаниях, отчасти потому, что это было довольно банально, но главным образом потому, что они пришли и показали себя.

Он услышал, как Шадрах ахнул, а Боуз всхлипнул с рациональным беспокойством.

Эти существа не были детьми - или, по крайней мере, не человеческими детьми. У них были херувимские лица, золотистые кудри над алебастрово-бледными бровями и губы, красные, как лепестки розы. Однако их сложные глаза во многом испортили эффект, как и большие хитиновые тела, разделенные на две тагматы таким же образом, как у паука, но только с шестью ногами, очень похожими на насекомое. Маленькие ангельские личики располагались в передней части головогруди, точно так же, как у настоящего паука имеется свой зрительный и кусательный аппарат. Однако, в отличие от настоящих пауков, эти существа производили такой же нечестивый шум, как в детском саду во время кормления. Неудачное сравнение, мысленно признал Кабал.

Они выползли из-за стволов деревьев и выглянули вниз с ветвей, каждая по меньшей мере в ярд длиной. Быстрый подсчет дал Кабалу результат в одиннадцать, примерно на десять больше, чем, по его мнению, они могли бы с комфортом выдержать. Возможно, подумал он, им повезет, и эти существа окажутся не такими грозными, какими кажутся. Возможно, и здесь была доля иррационального оптимизма, они даже не стали бы нападать, а просто собрались вокруг из естественного любопытства. Затем одно из существ издало вопль, похожий на кошачий, и одним легким прыжком атаковало Боза.

Боуз, к его чести, предвидел это. Боуз, к его чести, отреагировал стонами и обмороком. Существо пролетело через то место, где он был мгновением раньше, и врезалось в спину Шадраха, с криком опрокинув его на спину. Еще двое выскочили из-за деревьев на беззащитного гробовщика, но были встречены сталью Корда. Он взревел и крутанулся, сильно ударив первого по ближайшему к нему боку, оторвав две ноги в брызгах коричневого ихора и отправив его с жалобным визгом катиться к своему партнеру. Этот быстро перепрыгнул через раненого монстра только для того, чтобы быть встреченным вторым ударом Корда, нанесенным сверху донизу. Существо обмякло, его ноги бешено задергались, когда его детская головка пролетела через поляну и с мокрым стуком ударилась о ствол дерева.

Существо на спине Шадраха было слишком взволновано тем, что у него под рукой беспомощная жертва, чтобы обращать хоть какое-то внимание на судьбы своих братьев и сестер. Оно яростно вцепилось ему в плечи, зазубренные когти по внутренним краям его передних лап больно вонзились в него сквозь слои одежды и заставили его вскрикнуть. Его пасть широко открылась, и влажный хоботок, заканчивающийся гибким рашпилем, плавно выскользнул наружу и направился к основанию черепа Шадраха. Через небольшую долю мгновения к хоботку присоединился второй, но в то время как первый был трубчатым и пульсирующим органическим, второй был плоским и стальным. Существо было явно сбито с толку, обнаружив, что кончик рапиры Кабала выходит у него между глаз, но через мгновение, казалось, пришло к выводу, что его проткнули через верхнюю часть черепа, где лицо соединялось с панцирем, и кончик меча просто выходил наружу. В этом он был прав и умер в состоянии интеллектуального удовлетворения - достаточно приятный путь.

Корд наступил на пересечение сегментов тела существа, ноги которого он отрезал, и был вознагражден удовлетворяющим визгом боли, который внезапно оборвался хрустом раскалывающегося хитина. Он отступил к своей цели и снова занял позицию готовности.

- Осталось восемь, - крикнул он Кабалу.

Кабал хмыкнул в ответ, втайне испытывая немалое облегчение от того, что раньше не дошел до драки с Кордом; возможно, все прошло не так хорошо, как ожидалось. Не то чтобы он чувствовал, что это сильно продлило его жизнь; Ограниченная полезность Боза и Шадраха в бою уже была исчерпана, что оставило Корде и его самого разбираться с оставшимися детенышами пауков-муравьев. Существа, казалось, были удивлены скоростью, с которой трое из их числа были убиты, а остальные держались позади, общаясь друг с другом высокой какофонией скулежей, криков, всхлипываний и воя на языке, который был одновременно сложным и уникально раздражающим. Кабал не сомневался, что следующая атака будет хорошо скоординированной и тактически изощренной. Он поднял свой меч и еще раз пожалел, что это не пистолет.

Нападение, несомненно, начнется в следующие несколько секунд, и когда это произойдет, Кабал и остальные погибнут. Следовательно, выжидание было плохим решением. Любой шанс выжить зависел от проявления инициативы. Они делились на две категории: атаковать первыми или убегать. Побег был явно безнадежен: даже если бы им каким-то образом удалось прорвать окружавший их кордон, они все равно бродили бы по этому лесному лабиринту, среде, которую эти существа хорошо знали и к которой были превосходно приспособлены. Следовательно, лучшим шансом было как-то сразиться с ними. Простая сила оружия, вероятно, не сработала бы, но, возможно, блеф мог сработать. Похоже, у существ был определенный уровень интеллекта и язык. Если у вида есть речь, ему можно солгать.