— Нет, мы идём в парк аттракционов с компанией Саши.

— И ты пойдёшь в этом..?

Полина взяла телефон со стола и выгнула бровь. Рита недовольно надула губы.

— Это бабкин балахон!

— Это модно, Рита.

— Это бабкин балахон! — верещала та.

— Хватит, — простонала Полина, опуская телефон на стол и беря блеск для губ. — У нас прохладно, ветер.

— Я бы надела короткую юбку, красивое бельё и…

— С ума сошла?

— Поли, тебе надо взять быка за рога!

— Хватит. Мне и так стыдно за тот разговор, который он услышал.

— А что плохого? У него потрясная задница.

— Рита, — прорычала Полина, убирая блеск в сумку и бросая взгляд на часы. — Если я пойду так, слишком открыто?

Она покрутилась перед телефоном в топе и брюках. Топ напоминал нижнее бельё, поэтому она не стала надевать бюстгальтер. Надеялась, что ничего лишнего не будет видно.

— Нет, очень красиво. Если наденешь жакет, будет хуже. Ну, а замёрзнешь — накинешь.

Полина пригладила волосы и заметила, что по второй линии звонит Саша.

— Чёрт, мне пора! — быстро сказала она, хватая телефон.

— Хорошо тебе оторваться! Присылай фото!

— Ладно, люблю тебя!

— И я тебя!

Полина схватила пиджак, телефон и, обувшись в сандалии, выскочила из квартиры. Перевела дыхание, выскользнула из подъезда и увидела Сашу: светло-серые брюки, белая рубашка с закатанными рукавами. Он стоял у машины, дымил сигаретой.

Чувство дежавю посетило её на пару секунд.

Фихнеев окинул её поощрительным взглядом. Глаза задержались на груди.

— Выглядишь замечательно.

— Мои глаза выше, Фихнеев, — промурлыкала Полина, склоняя голову набок.

Ей нравилась такая реакция, она медленно таяла под его взглядом, но не поддеть не могла. Слегка засмущалась, но прикрываться не спешила.

— Я знаю, малышка, — он мягко улыбнулся и поцеловал её в лоб. — Готова?

— Да.

— Заедем за Темой и Лесей. Они уже ждут.

Полина кивнула и села в машину.

Саша вёл машину, а она читала сообщения от Риты:

«Ты надела кружевные трусы?»

«Если вдруг потрахаешься — отметим»

«Кстати, ты основательно подготовилась?»

«Повеселись, пока я болтаюсь с детьми»

Полина округлила глаза, тут же заблокировала телефон и убрала в сумку. Рита иногда бывала слишком откровенной. Не то чтобы Иванова не знала, но иногда это пугало.

Она облизнулась — на кончике языка остался сладкий и липкий блеск.

На остановке стояли рыжая голова и амбал. Они махнули, Саша остановился, включил аварийку. Они быстро сели, и Полина не успела поздороваться.

— Неужели это случилось! Господи, наконец-то Фихнеев решил взять тебя с собой и показать нам, а то прятал, как идиот!

Полина покраснела и глянула на Сашу. Он лишь покачал головой.

Интересно.

Она резко обернулась. Артём широко улыбался и смотрел на неё самым добрым взглядом.

— Полина, не обращай внимания. Он уже присосался к бутылке, — закатила глаза Олеся. — Я Леся, приятно познакомиться!

— И мне! — улыбнулась Иванова.

— Я выпил всего одну бутылку, — недовольно сказал Артём.

— У тебя лимит — бутылка. Потом ты превращаешься в ребёнка, который требует мамину грудь. Только в твоём случае не грудь, а пиво.

— О нет… — тихо сказал Саша.

— Идиотка.

— Пьяница.

— Душнила.

— Гиперактивный.

Полина смотрела, как два взрослых человека стреляли друг в друга обзывательствами.

— Мелочь.

— Тупица!

— Прилипала.

— Сосун.

— Пискля.

— Козёл!

Это продолжалось, пока Фихнеев гневно не произнёс:

— Хватит! Как дети малые.

— Он первый начал! — пискнула Олеся.

— Ты первая начала!

Полина рассмеялась. Олеся сложила руки под грудью, Артём повернулся к ней боком.

— Я сказал: хватит.

— Ну всё, иди сюда, — Пестеренко притянул девушку к себе и чмокнул в лоб.

Она дёрнулась, надувая губы, чтобы скрыть довольную улыбку.

Полина мягко улыбнулась и посмотрела на Сашу. Он недовольно закатывал глаза и складывал губы в тонкую линию. Наверное, он слишком часто был свидетелем таких диалогов. А Полине, наоборот, понравилось — улыбка не сходила до самого парка.

Пиджак она решила оставить в машине. Прихватила сумку и вышла на тротуар. Людей было много: дети, парочки, одиночки, старики. Все гуляли по парку, наслаждаясь лёгким ветром и уходящим солнцем.

Она пошла за Лесей, но почувствовала на плече чужое прикосновение. Саша догнал её, обнял, притянул к себе, поцеловал в макушку.

— Готова развлечься?

— Да!

— Эти засранцы приедут позже. Маши не будет, у них свидание, — сказала Олеся у касс.

Полина повела плечом. Неужели Никита отказался? Не хотел знакомиться с её друзьями? Она узнает позже.

— Весь шик будет около восьми. Там программа, — заявил Артём. — Так, бери билеты на горки, на Емелю, на…

— Ты одурел? Хочешь, чтобы пиво через рот полилось?

— Боже, ты — наказание, Лоскутова. Бери, сказал же!

— Хочешь прокатиться? — спросил Саша, заглядывая в глаза Полине.

Она не боялась высоты, но горки были крутыми — от одного вида желудок стягивало. Подумала секунду и кивнула.

— Если что, буду крепко держать, — пообещал Саша, покупая билеты.

— Думаешь, поручень не спасёт? — хихикнула Полина.

— Двойная защита — лучшая защита, — подмигнул Фихнеев.

Полина визжала на всех аттракционах. Саша зачарованно любовался ей. Волосы развевались, губы растягивались в улыбке, руки цеплялись за всё, за что могли ухватиться.

Она была другой. Если сравнивать её в школе и сейчас — это два разных человека. Тогда — замкнутая, незаметная, сейчас — словно бутон распустился и манит своей красотой.

Фихнеев был мужчиной, и его цепкий глаз то и дело ловил чужие сальные взгляды на Иванову.

Она не надела лифчик, и её соски маячили сквозь тонкую ткань топика.

Саша заметил, но лишнего не сказал. Удержал двусмысленную фразу. Да и стоит признать — у Ивановой потрясающая фигура, грех не похвастаться.

И какая разница, кто на неё смотрит, если она с ним?

Он докуривал в отведённом месте, когда заметил, что Полина идёт к нему с палочкой сахарной ваты. Отщипнула кусок, смяла между пальцами, отправила в рот и облизала пальцы.

Его кадык дёрнулся.

Саша был терпеливым. Он понимал, что резкое движение с намёком на нечто большее, чем поцелуи, может всё испортить. Он не готов был потерять её, когда только обрёл.

Леся с Артёмом потерялись у магазинчика. Вряд ли Пестеренко найдёт там пиво, но он решил рискнуть.

Полина облизала губы, останавливаясь возле него.

— Жаль, что ты не захотел вату.

— Почему?

— Она безумно вкусная, — ему показалось, что она даже застонала.

— Пить не хочешь?

— Конечно. Леся обещала принести воды.

Саша кивнул, докурил, выкинул окурок и кивнул — пора возвращаться.

На центральной площади собралась толпа. Саша заметил, что Леся, Артём, Дима и Слава уже стояли на возвышении, откуда открывался хороший вид.

Полина расправилась с ватой, вытерла руки влажными салфетками и понеслась к Лесе. Та протянула ей бутылку воды. Саша подошёл и уставился на Иванову, которая запрокинула голову, чтобы попить. Его взгляд прошёлся по тонкому горлу, ключицам, груди.

Она чертовски совершенна.

Резкий тычок в бок заставил его отвернуться. Артём смотрел так, словно впервые видел, что Фихнеев кем-то заинтересован.

— Что? — сказал Саша, чувствуя себя пойманным с поличным.

— Девочка очень красивая, но твой взгляд говорит, что ты готов её трахнуть прямо здесь и сейчас, — тихо сказал Артём.

— Что ты несёшь, — процедил Саша.

— Думаешь, никто не видит, как ты на неё смотришь?

— Уж точно не так, как ты описываешь.

— Это просто сокращение периода прелюдий.

— Артём, ты… долбоеб? — скривился Фихнеев. — Если ты трахаешь всё, что движется, но поёшь серенады Олесе, это не значит, что ты гуру в любовных делах. Я сам разберусь, когда закончится прелюдия у нас с Полиной.