Полина поспешила объясниться.

— У тебя был трудный день, а потом тебе пришлось возиться со мной. Если бы не Ритка, я бы поехала к ней…

— Иванова, — он тяжело вздохнул, выходя из лифта. — Мне совсем нетрудно помочь бывшей однокласснице.

Он фыркнул, а Полина улыбнулась.

Бывшая одноклассница. Это звучало вполне безобидно, ведь, зная его, он мог бы сказать что-то совершенно другое.

Они вошли в квартиру, и она сняла с себя кеды, чувствуя маленькое освобождение. Ноги неприятно гудели, и им срочно требовался хороший массаж.

Сбросив сумку на пол, Полина проследила за тем, как Саша удалился на кухню, чтобы разобрать пакет. Казалось, ему было совершенно всё равно, что она снова находится в его квартире, и это немного настораживало.

Это было ненормально. Несвойственно. Она второй раз была на его территории, при этом не чувствуя опасности. Наоборот — лёгкость и комфортность, которые значительно выигрывали на фоне обидных школьных лет.

— В ванной под мойкой есть вторая зубная щётка, — Фихнеев явно напряг голосовые связки, чтобы Полина, отирающаяся в прихожей, услышала его. — Я принесу тебе чистое полотенце. Прими душ.

Она поджала губы, неуверенно ступая на кухню, где Саша заполнял холодильник продуктами. Прижавшись к стене, она посмотрела на его расслабленные плечи и методичные движения рук, в которых была отчётливо видна ленивость.

Он устал, но скрывал это, продолжая раздавать указания. Полине бы по-хорошему уйти домой, чтобы не смущать его своим присутствием. Или самой не смущаться, но почему-то она стояла, зачарованно глядя на него.

За окном вспыхнула молния, и она вздрогнула, тяжко вздыхая.

Полина с детства боялась грозы. Когда она приезжала к бабушке, то всегда спала возле окна — ей нравилось наблюдать за ночным небом. В один из дней, когда началась настоящая буря, Полина увидела, как молния в буквальном смысле ударила в просёлочную дорогу, разделяющую дома. К счастью, мощный луч не попал в дома, хотя несколько вспышек попало в лес — пожара не случилось. Электрические щиты, расположенные на территории деревни, не пострадали.

Однако она всё равно стала свидетельницей того, как молния перед самым носом врезалась в дорогу, от чего образовался витиеватый узор, похожий на еловые ветви. В принципе, грунт не пострадал, но всё же его обходили стороной, пока не проросли сорняки и не закатали машины.

Маленький страх, поселившийся в ней, заставлял вздрагивать по сей день.

— Я посплю здесь, а ты спи в комнате. Там есть вентилятор — жарко не должно быть, — сказал он, оглядываясь через плечо.

— Я могла бы поспать на диване, — Полина неуверенно покосилась на сложенный диван, прикидывая, что его можно было бы даже не расправлять — она и так поместится.

— Говорю же: в спальне прохладнее. Тебе надо отдохнуть, — отрезал Фихнеев, поворачиваясь к ней.

Полина замерла под его пристальным взглядом и не решилась спорить. Он смотрел проницательно и очень сердито, будто действительно злился, что она решила перечить ему. Бесполезно делать это на полупьяную голову, которая напрочь отказывалась анализировать происходящее.

Она снова была в его квартире, и это было… странно.

И он был очень гостеприимным. Что в первый раз, что сейчас.

— Пошли, я покажу тебе, где ванная и туалет. Захвачу только полотенце. Можешь ни в чём себе не отказывать!

Саша прошёл мимо неё, и она послушно кивнула.

Полина поплелась за ним. Экскурсия заняла не более двух минут. Саша щёлкал выключателями, показывая комнаты, и она внимательно осматривалась, хотя её глаза разбегались по сторонам, не зная на что посмотреть в первую очередь.

— Здесь спальня, — он толкнул деревянную дверь с прорезями, включая яркий свет, от которого Иванова слегка сощурилась.

Она оглядела комнату, приходя к выводу, что это было очень минималистично. Серо-молочная комната с большой двуспальной кроватью, которая занимала большую часть комнаты. Длинный шкаф, растянувшийся параллельно кровати. Телевизор примостился на маленькой стенке с полками, на которых стояли книги.

И всё.

Больше ничего не было. Ни стола, ни стула, ни комода — ничего, что было в комнате у Полины. Казалось, что его спальня — это действительно только место для сна и не более. Остальное всё было в других частях квартиры.

Саша прошёл к шкафу, открывая створки и слегка потягиваясь, чтобы достать с полки большое бордовое пушистое полотенце.

Полина настолько оказалась дезориентированной и сбитой с толку, что не успела поймать полотенце, прилетевшее прямо в лицо. Реакция была максимально замедленной.

Она наклонилась, чтобы поднять его, но ноги не слушались, и Полина, чертыхнувшись, свалилась прямо на колени.

Саша рассмеялся.

— Такая пьянь ты, Иванова.

Она резко подняла голову, от чего в глазах замерцало, а в шее что-то хрустнуло.

Полина застонала.

— Отстань, Фихнеев. Ты вообще знаешь, сколько я выпила?

Она всё-таки поднялась, прихватывая с собой полотенце. Саша остался стоять в стороне, наблюдая за её вполне хорошей попыткой встать на ноги. Полина опёрлась рукой на дверь, смотря на него злым (читай: хмельным) взглядом, сощурившись.

— Давай, топай в ванную. Вот тебе мои шорты с завязками и футболка, — он передал вещи, которые Иванова схватила мёртвой хваткой и ушла в ванную.

Саша ушёл курить и переваривать произошедшее, а Полина пошла в ванную, чтобы смыть с себя сегодняшний вечер. Она отказывалась думать, потому что пьяные мысли, как правило, являлись чем-то естественным и правдивым.

Полина закрылась в ванной, стаскивая с себя потную одежду. Она поёжилась от холода, взглянув на себя в зеркало. Кошмар: тушь размазалась, волосы слиплись и максимально расфокусированный, завешенный хмельной дымкой взгляд.

Она тут же залезла под тёплые струи душа, удовлетворённо застонав. Сильный напор буквально хотел пройти сквозь тело. Полина задумчиво посмотрела на полку, на которой стояли разные баночки, и она даже удивилась, что у Фихнеева имелся настоящий ассортимент для ухода.

Она намылила ладошки мятным гелем для душа, затем растёрла по телу. Прохладный эффект тут же оказался на разгорячённой коже, и она поморщилась. Поднеся к носу руку, понюхала и удовлетворённо хмыкнула, мысленно отмечая, что запах действительно был приятный.

Полина не хотела мыть волосы, но соблазнилась второй баночкой с ароматом лесной хвои. Конечно, это не профессиональный шампунь, на который они с мамой хорошо тратились, чтобы волосы были шелковистыми, но для одного раза сойдёт.

Она насухо вытерлась полотенцем, замотавшись в него, и вспомнила, что Саша услужливо предложил зубную щётку.

Полина хихикнула, когда увидела, что в стаканчике с пастой уже стояла розовая щётка, принадлежащая Саше. Она же взяла зелёную.

Закончив водные процедуры, она покосилась на одежду, которую дал ей Фихнеев. Длинная футболка, доходящая до середины бедра, была серой, слегка застиранной, и от неё приятно пахло порошком. Она оделась и посмотрела на трусики.

Решение в голову пришло быстро. Ей нужно было чистое бельё, чтобы завтра доехать до дома. Иванова была повёрнута на гигиене. Она постирала их, используя хозяйственное мыло, и, вздохнув, замотала полотенце в кокон на голове.

В принципе, всё.

Когда Полина вышла из душа и прошла в гостиную, Саша уже расправил для себя постель и сидел, как ей показалось, в домашних шортах. Он что-то листал в телефоне, но на секунду отвлёкся, чтобы посмотреть на неё.

Саша оценивающим взглядом пробежался по её телу, буквально спрятанному в одежде, болтавшейся мешком. Он бесшумно сглотнул, когда увидел её острые коленки, а затем посмотрел в лицо, на котором не было ничего, кроме усталости.

— Я постелил тебе постель. Можешь идти ложиться.

Полина переминулась с ноги на ногу.

— Я… Есть сушилка? — неуверенно спросила Полина.

— Да, на балконе.

— Можно?

— Да.

Саша поднялся, исчезая в ванной, а Полина пошла на балкон, чтобы повесить трусики и полотенце. Она даже не подумала, насколько это было странным — просто развесила мокрые вещи и всё.