Однако он чувствовал на себе пронзительный взгляд, впивающийся в затылок. И было очень неприятно.

Полина не стеснялась. Смотрела на него с любопытством, аккуратно ухаживая за пестрящим растением.

Фихнеев вышел из теплицы около одиннадцати часов, показательно кинув перчатки на стол. Полина обеспокоенно посмотрела ему вслед, не желая догонять и спрашивать, что у него случилось.

«Это меня не касается!» — бормотала она про себя, пока старательно обрезала израненные длинные листья.

Она вытерла рукой пот со лба, ненавидя духоту. Несмотря на облачность, было очень душно, будто вот-вот польётся дождь.

Саша же сбежал, чтобы покурить и хотя бы немного успокоиться прежде, чем вернётся и скажет, что хлорофитум не нуждается в пересадке. Его нужно было всего лишь удобрить.

Он заметил, что Полина уже выдернула цветок из земли и с готовностью начала наполнять новый горшок.

Это было выше его сил — разговаривать сейчас, когда он был слишком агрессивно возбуждён.

— Полина! — она вздрогнула, когда в теплицу вошёл Георгий.

Сегодня он был одет полностью в чёрное: штаны, футболка и фартук. На его руках были зелёные резиновые перчатки, испачканные землёй.

— Привет! — сказала она, расплываясь в улыбке.

На удивление, Иванова была в хорошем настроении. Она позавтракала омлетом, который Ольга сделала на скорую руку, запила всё тёплым сладким чаем и сказала, что готова отправляться в путь.

Мама Полины скрыла своё удивление, хотя так и подмывало спросить, что же такого случилось у дочери, что она буквально сияла, освещая мрачное утро широкой улыбкой.

Девушка не знала причину своей улыбки. Просто было хорошее настроение. Даже очень.

Гоша прошёл в теплицу, осматриваясь. Его внимание привлекли горшки с хлорофитумом, и он тяжко вздохнул.

— Трудишься?

— Ага. Этот цветок… Очень пышный, — она кивнула на горшки, из которых в разные стороны тянулись зелёные листья. — Мама любит хлорофитум, а вот я — не очень. Бесполезный цветок.

Мужчина улыбнулся.

— Ты же знаешь, что он обладает способностью очищать воздух от угарного газа и формальдегидов. Чем больше грязи, тем быстрее растёт цветок.

— Да, я знаю, но у него нет соцветий, поэтому он и кажется невзрачным.

— Он очень даже красивый, когда распушится. Вот, посмотри, какая идеальная ланцетная форма у некоторых листьев, — он подошёл к столу, указывая рукой на самый маленький из присутствующих горшков. — У них есть период цветения, в который образуются маленькие белые цветки. Вот, глянь, — сказал он, указывая на другой цветок.

Полина пригляделась, отмечая, что действительно на одном из цветков было яркое цветение, выделяющееся на фоне обыкновенных зелёных листьев.

— Интересно, конечно, — изумилась Иванова. — Не знала, что этот цветок умеет цвести.

— Он имеет свои особенности, как и каждый другой цветок. Я зашёл, чтобы спросить: как дела? Всё получается? — обеспокоенно поинтересовался Гога, взглянув на девушку встревоженным взглядом.

— Да, всё в порядке.

Она решила умолчать о странном поведении Фихнеева. Это её не касалось.

— Отлично. Успеете сегодня сделать хлорофитумы? Ольга переживает, что они не будут готовы.

— Да, я сделаю их, — Полина улыбнулась.

— Не забудь повязать цветок розовой лентой!

Иванова нахмурилась, оборачиваясь на коробку с атласными лентами. Смышляев увидел её замешательство и тут же спросил:

— Ты же знаешь, что они означают, верно?

— О… — она зарделась, отрицательно качая головой. — Саша ещё не объяснял, а в работе не встречалось.

Фихнеев обещал, что расскажет об этих лентах, но, видимо, сегодня был не тот день, когда он падок на теорию.

Полина почувствовала себя глупой, поэтому поспешно отвела взгляд от Гоги, продолжая искать повреждённые участки на цветке.

— Странно, — мужчина почесал затылок, выглядя задумчивым. — Розовая лента — это цветы, которые не были пересажены, но нуждаются в частой поливке.

— Чем отличается от зелёной? — спросила девушка.

— Горшки, обвязанные розовой лентой, нуждаются в более обильной поливке. Тем более им нужно восполнять свои полезные свойства, потому что ты обрезаешь израненные листья. Сейчас период засухи, и хлорофитуму нужно больше влаги. Некоторым цветам нужен простой уход.

— Поняла, — выдохнула Полина.

— Я зайду к вам чуть позже?

— Наблюдаете, как работаем? — усмехнулась девушка, взглянув на Георгия.

— Да, некоторые отлынивают от работы, возясь с одним цветком несколько часов, — фыркнул он.

Полина улыбнулась, когда мужчина кивнул и развернулся, чтобы выйти из теплицы.

— Хорошей работы!

— И вам!

Он ушёл, оставляя Полину наедине. Она была недолго — успела закончить с одним цветком, повязать его лентой и перейти к другому, когда вошёл Саша, выглядя более расслабленным и собранным.

Сжав челюсти и приготовившись к атаке вопросов, Полина положила руки на холодный стол и внимательно посмотрела на парня, вернувшегося к гераням.

Она собиралась спросить про ленты, потому что, как ей стало ясно, это была важная деталь в уходе за цветами. Не успела сказать ни слова, потому что услышала низкий голос, пропитанный раздражением:

— Заканчивай пялиться, Иванова. Я не грёбаная картина. Если у тебя есть вопросы — задай их.

Полина расширила глаза от удивления, но тут же сильнее нахмурилась и сжала ладони в кулаки.

— Если бы ты был более обходителен со своим партнёром по теплице, то не забыл бы рассказать о чёртовых лентах, которыми нужно обвязывать горшки!

Саша не обернулся. Он продолжал копаться в горшках, но она увидела, как сжались его челюсти.

— И если бы у тебя было нормальное настроение, ты был бы более щедр на объяснения, что мне нужно сделать с грёбаными горшками с хлорофитумом!

Она даже не поняла, почему так сильно завелась. Лучезарное настроение медленно спадало на нет, и она покривила в отвращении ртом, когда поняла, что причиной этому был Фихнеев.

Отвратительный.

Она ненавидела его.

Полина тяжело дышала, когда Фихнеев всё-таки повернулся, награждая её тяжёлым взглядом. Его губы скривились в отвращении.

— Я в полном порядке, — ответил он, прикрыв глаза и тяжело вздохнув.

Ему потребовалось несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы прийти в себя.

— Ты всё такая же крикунья, как и раньше, — она заметила, как его губы дрогнули в усмешке. — Прекращай, ладно?

— Ты раздражаешь меня, — Полина бросила на него злой взгляд. — Выводишь своим поведением. Одно твоё присутствие заставляет меня беситься!

— А ты перестань беситься, — просто сказал Саша, отворачиваясь к своему цветку. — Эти горшки не нуждаются в пересадке.

— Я уже поняла, — фыркнула она, не прекращая на него смотреть.

Её порядком взбесило, что он из раздражённого и апатичного переключился на доброжелательного и вполне нормального человека, которым был вчера.

— Их нужно будет повязать розовой лентой. Гоша уже объяснил, что она значит, верно?

— Да.

— Отлично. Эти хлорофитумы — настоящее достояние твоей матери. Она любит их не меньше, чем мандариновое дерево.

Полина не смогла сдержать улыбки. Она не была настолько погружена в детали наполнения оранжерей, что мысль о собственном выращенном дереве звучала очень хорошо. Гордо.

— Мандариновое дерево? — переспросила девушка, желая, чтобы Саша рассказал об этом поподробнее.

— Ага. Ольга посадила семечко мандарина в какой-то горшок, чтобы понять, приживётся ли. Потом заметила, что из земли начал пробиваться тонкий стебель, а после появились маленькие листочки. Забавно, что его быстрый рост пришёлся как раз на этот год. Его пришлось пересадить в отдельный горшок, так как он мешал росту другому цветку, и на этом всё. Мандариновое дерево стало проблемным.

Он словно прочитал её мысли, и она была рада, что напряжение, установившееся в теплице, медленно спадало на нет, а испорченное настроение приходило в норму.