— Я не хочу, — спустя минуту произнесла она. — Я — целитель, а не боевик.

— Никто не знает какие испытания ожидают участников, — чуть качнул головой князь. — И это твой шанс проявить себя, в том числе и для потенциальных работодателей. Ты же не хочешь трудиться на благо рода.

— Не хочу, — сморщилась она, видимо тоже вспомнив то, чего князь желал забыть. Хотел, но не мог.

— Тогда это отличная возможность проявить себя.

— А если я выиграю?

— Станешь княгиней, — пожал плечами князь. — И будешь править по своим правилам.

Несколько секунд она молчала, после чего спросила:

— Тогда зачем тебе моё участие?

— Хочу наладить отношения, — признался князь.

— Что нужно для участия? — скептически посмотрела она.

— Приличная сумма денег, — равнодушно сказал князь. — И вступительная проверка на уровень магической силы.

Девушка знала своего отца, а он знал её, поэтому Аглая недоверчиво согласилась, а князь без лишних эмоций принял её согласие.

Когда за дочерью захлопнулась дверь, он раздражённо поморщился. Князь ненавидел и любил её одновременно. Ему было сложно с ней себя контролировать и до конца оставаться властным и могущественным, одним из самых влиятельных людей в стране.

— Ты слишком похожа на свою мать, — пробормотал он, снова морщась. Противоречивые чувства — непозволительная роскошь для великого князя.

Он нажал на кнопку селектора и произнёс:

— Аглая поможет. Готовьте людей. На вступительном тесте должно остаться минимальное количество участников.

— Будет исполнено, великий князь, — ровным голосом отозвался помощник.

Богдан Михайлович откинулся на кресле и подумал о том, что император либо совершил фатальную ошибку, устроив подобное, либо, что вероятнее всего, у него уже есть победитель. Очень и очень сильный одарённый, который в свои восемнадцать вплотную подобрался к уровню самого правителя и его тринадцати чудовищ во главе с Прониным и проклятым менталистом Даниилом.

Князя передёрнуло при мысли об этом монстре, который вечно улыбается. Перед ним Барклай де Толли чувствовал себя даже не голым, а лишённым самой кожи. И если среди молодёжи появился такой же, или кто-то похожий, то нужно использовать все силы и средства, чтобы удавить его в зародыше. Никому не нужно укрепление власти монарха.

От последней мысли он хмыкнул и вытащил свой телефон. Если он догадался, то и другие князья должны.

— Александр Николаевич, здравствуй дорогой. Как здоровье?

В трубке раздался знакомый баритон:

— И тебе не хворать, Богдан Михайлович.

— Что планируешь делать? — без прелюдий в лоб спросил князь.

— Всю жизнь ты был таков, — хохотнул собеседник. — Прямой как меч.

— Зато ты как сабля, — хмыкнул Богдан.

— Есть такое, — согласился тот. — Иду в обход, но мой удар всегда достигает цели.

— Так мой вопрос не изменился.

— Давай ты скажешь, что планируешь сам, а я посмотрю, — явно развеселился собеседник.

— Резня, — просто произнёс князь красноярский.

От его слов другой князь замолк, переваривая услышанное.

— Он тебе не простит.

— Если узнает, — оскалился князь. И хотя никто этого видеть не мог, но на том конце провода был старый враг и знакомый, а потому он догадался о выражении лица одного из самых влиятельных людей в империи.

— И вопрос, с тобой я или против тебя?

— Не всех я удостою такой чести, — довольно сообщил Богдан Михайлович.

— Мне нужно подумать, — собеседник оказался явно не в своей тарелке, ведь обычно он сам привык давить на людей.

— Хорошо, — легко согласился князь красноярский. — Только не затягивай.

После чего положил трубку и широко улыбнулся. Сегодня он позвонит только тем, кто точно согласится, остальные же станут жертвами их союза.

Сочи в декабре, это совсем не тоже самое что вся остальная Россия. Сибиряк, привыкший к лютому холоду в это время, с удивлением и возможно завистью присвистнет, восхитившись:

«Вот это да! Да тут можно в футболке и шортах ходить!» На деле же, плюс десять градусов с частыми дождями не располагали к летней одежде, но и шуб здесь никогда не носили, максимум — весенние курточки.

С моря доносились запахи морских растений и соли, а также крики вечно галдящих чаек.

У громадного стадиона со странным и непонятным для русского уха названием «Фишт» в олимпийском посёлке Сириус, развернулся небольшой палаточный городок, в котором расположились работники приёмной комиссии. Каждый из сотрудников был готов к угрозам и подкупу, а потому их лица и личности скрывали магические маски, которые ещё и искажали голоса.

К ним выстроилась громадная очередь из желающих расстаться с деньгами, ведь вступительный взнос не вернут, даже если вылетишь с первого этапа. А с учётом того, что победитель так или иначе останется один… Империя не только восполнит потраченные средства на мероприятие, но и заработает сверху на тотализаторе, что здесь был официально разрешён, а также на продаже билетов и трансляциях.

— Ты самый широкий здесь? Или ты думаешь, что лучше меня⁈ — донёсся из очереди крик, в котором ощущалась неприкрытая угроза.

— Вам лучше прекратить это, — рядом с высоким широкоплечим парнем возникли двое крепких мужчин в черной униформе работников правопорядка.

— Да вы хоть знаете, кто я? — рыкнул парень, а вокруг его рук вспыхнул рыжий огонь.

Стражи, не сговариваясь, выхватили из-за поясов черные дубинки и одновременно ткнули ими в возмутителя спокойствия. Парень задёргался от электрических разрядов, а из его рта проступила розовая пена.

— Глинова убивают! — заорал стоящий рядом парень и ударил молнией по одному из стражников.

Воздух, напоенный запахами моря, теперь стал пахнуть озоном. Стражник выжил, но был оглушён. А потому его напарник ударил в ответ не смертельной, а паралитической магией из полицейского арсенала.

По толпе начал распространяться зеленоватый газ, и каждый, кто его вдохнул, тут же терял сознание, несмотря на свой магический ранг.

Следом появилось полтора десятка полицейских с дубинками наготове.

Внезапно откуда-то сверху ударил ослепительный луч света, что мгновенно сжёг нескольких стражей правопорядка, оставив от несчастных лишь обугленные тела.

— Бой! — воскликнул один из молодых полицейских, и завязалась драка.

Толпа взревела, и полетели заклинания со всех сторон одновременно.

Ещё один удар света угодил в палатку, где расположились имперские клерки, что принимали документы желающих поучаствовать в магических играх.

С другой же стороны стадиона, там, откуда можно было разглядеть блестящее на солнце море, тоже была аналогичная очередь, но здесь не было одарённого светом, что сжёг людей императора, зато хватало сильных молодых людей, которые пошли по пути развития тела. Они сражались с полицейскими, как дикие львы, так же ожесточённо и яростно.

Спустя минуту начала вакханалии недалеко от стадиона открылось сразу несколько порталов и из них вышли сильные и опытные маги, которые за несколько секунд прекратили конфликты и связали всех виновных.

Элементарная подача документов с первичным отбором на участие в магических играх обернулась настоящим кошмаром. Но проблема оказалась серьёзнее, чем предполагали устроители.

На следующий день, когда охрана увеличилась втрое, всё повторилось, но с большим размахом. Молодые люди, которым на вид было не больше восемнадцати, устроили потасовку, в которой погибло почти два десятка людей.

И так длилось почти неделю, за которую никто так и не смог выследить организаторов этих безобразий. Самые отчаянные гибли, оказывая сопротивление, остальные являлись втянутыми в разборки и были вынуждены сражаться.

На восьмой день к палаткам с комиссией пришло лишь дюжина человек, и больше никого. Полиция с армейскими магами бдительно наблюдали за ними, но молодые парни и девушки даже не пытались нарушать порядок, словно и не было целой недели безумств и побоищ.