— Создайте мне простейший артефакт направленной молнии.

При этом он недобро улыбнулся, а я, напрягая память, попытался вспомнить из курса инструкцию и ничего не нашёл.

— Такого артефакта не было ни в одной лабораторной работе за первый курс, — произнёс я, глядя в глаза преподавателю.

Он издевательски ухмыльнулся:

— Вы, как второкурсник, обязаны знать, как создаётся этот артефакт, а то, что его нет в учебнике, не освобождает вас от этого. Более того, если вы не способны создать нечто элементарное, то мне придётся ходатайствовать о вашем понижении в курсе или вовсе об отчислении.

— Принцип действия, — выдохнул я, сдерживая рвущееся наружу раздражение.

— Что? — приподнял он бровь.

— Каков принцип действия артефакта, вами запрашиваемого. Я не обязан знать все артефакты наизусть, но если его должен уметь делать первокурсник, значит там должен быть определённый принцип действий. Один из трёх изученных на курсе.

— И вы можете сказать какие это принципы, а потом согласно им создать артефакт?

Я нехотя кивнул. Если назвать принципы я действительно мог, то вот с реализацией могли быть проблемы. Боже, да я ведь никогда не делал чёртовы артефакты!

— Хорошо, — Свиридов с подозрением посмотрел на меня. — Принцип внешнего импульса, аспект молния, тип — открытый.

Ещё и типы! Эх, теперь главное ничего не перепутать.

Я достал из пространственного кармана футляры с рабочими инструментами, выбрал один, как раз предназначенный для работы с самыми простыми артефактами. Ну, так написано было в инструкции, что обнаружилась в футляре.

Сам инструмент был похож на толстую исписанную множеством непонятных рун перьевую ручку, при этом весьма удобно лежащую между пальцев.

Я покосился по сторонам. Всё время нашей пикировки студенты с каким-то благоговейным ужасом смотрели на меня, словно я сам себе ногу пилой отпиливаю или чего похуже.

Как ни странно, но это придало мне сил. Я, конечно, уважаю труд педагога, но и запугивать студентов до такой степени тоже не дело.

Я дословно вспомнил инструкцию по использованию инструмента артефактора и стал выводить руны на любезно предоставленном Свиридовым материале, а именно небольшая деревянная плашка. Но не успел я вывести первую фигуру, как остановился и задумался

— Забыли? — с издевательским тоном уточнил Свиридов.

— Мне нужен другой материал, — покачал головой я, отодвигая деревянную планку от себя.

— И какой же? — нахмурился препод.

— Можно медь, серебро, золото или алюминий, — я с трудом вытаскивал из памяти знания по физике из моего мира. Эти металлы, должны быть лучшими проводниками электричества, по идее.

— Алюминий, — задумчиво посмотрел на меня Свиридов. — Интересно, конечно. Но вот, — он вытащил из пространственного кармана тонкую медную проволоку, — ваша медь.

— А искал золото, — пробормотал я, понимая, что кажется попал ещё сильнее и не стоило выпендриваться. Как я на эту нитку нанесу руны?

Вида я не подал, а лишь кивнул, принимая материал, и взялся за работу. Интересно, если у меня получится, можно ли меня тогда будет назвать ювелиром империи?

Хмыкнув своим мыслям, я поискал взглядом приспособления для работы и обнаружил, что у столов есть несколько шкафчиков, в которых оказалось много всяких полезных штук, и лупа тоже нашлась.

Сотворив заклинание, прочищающее разум, я склонился над нитью и активировал инструмент, влив в него немного своей энергии.

Свиридов же пару секунд наблюдал за мной, после чего громко произнёс:

— А пока господин Волкодав «пытается», мы с вами продолжим занятие…

Я же не слушал, поскольку работа требовала максимальной концентрации.

Два часа пролетели незаметно. Я всё ещё находился в процессе, а одногруппники уже начали покидать лабораторию, создавая шум.

Рома Светляков, что был всё это время рядом, стараясь быть максимально незаметным, показал мне большой палец, когда я оторвал взгляд от проволоки, провожая уходящих. Я кивнул ему в ответ, с улыбкой.

— Ну, и долго вы ещё здесь собираетесь возиться? — подошёл ко мне препод, оглядывая то, что я успел сделать.

— В принципе, — широко улыбнувшись, сказал я, — простейший артефакт готов, но я думаю, из него может получится куда более интересная вещь.

— Вот как, — недоверчиво произнёс он. — Тогда продемонстрируйте.

Как выяснилось, подобные поделки не сложно создать, если знаешь руны и хоть немного умеешь пользоваться руками. Даже на тонкой нити. Мой чудо инструмент, спасибо Фриде за то, что продала самый дорогой, кажется обладал подобием псевдоинтеллекта, а скорее даже был похож на Т9 в телефоне. Я только начинал писать, а инструмент немного помогал, будто направляя мою руку. Хотя, конечно, на дереве было бы попроще.

Ладно, отставить лишние мысли. Как там говорилось в учебнике? Аккуратно пускаю энергию через руку напрямую в материал, после чего руны сами подхватят волшебство и активируются.

Глубоко вздохнув, я проделал требуемое.

Свиридов всё это время пристально наблюдал за мной.

Вдруг он нахмурился и спросил:

— А что это за руны у вас такие? Похожи на обычные, но… — Он выхватил из воздуха лупу и пригляделся. — Это не стандартные рунические символы Менделеевского алфавита! Что вы…

В этот момент часть проволоки, покрытая волшебными знаками, заискрилась, завибрировала, после чего что-то треснуло, и толстенная молния вырвалась на свободу. Она врезалась в стену с часами и разлетелась миллионами своих более мелких копий. Послышался звон разбиваемого стекла, и сильно запахло озоном, аж нос зачесался.

Козлиная бородка Свиридова встопорщилась от электричества, витавшего в воздухе, а лаборатория из безупречной во всех смыслах учебной аудитории, превратилась в заляпанную темными пятнами подпалин, усыпанную бесконечным числом осколков и треснутыми столами пережившую бомбёжку комнату.

— Система подавления не справилась, — поражённо прошептал Свиридов, безуспешно поправляя бородку, которая то и дело норовила подпрыгнуть вверх. Затем он перевёл ошалевший взгляд на меня и выдохнул: — Как? — Его голос стал громче: — Студент Волкодав! Как вы, чёрт возьми, умудрились сотворить такое⁈

— Пу-пуру-пу-пу, — только и мог сказать я, разводя руками.

— Что за пупурпурупуруп? — у Свиридова дёрнулся глаз.

— Да нет же, — с серьёзным видом произнёс я. — Я сказал: «Пу-пуру-пу-пу»

Наверное, с минуту он смотрел на меня, при этом его глаз дёргался в произвольном темпе, после чего покраснел как помидор, и в этот момент в аудитории появился знакомый препод, тот, что выступал на линейке. Как же его звали? Ах да, Раскольников Аристарх Бенедиктович, здоровенный лысый. Он задал вопрос, вот только это больше напоминало грохот камнепада в горах:

— Что тут происходит?

У Свиридова застряли в горле слова, и он перевёл налитые кровавой яростью глаза на вошедшего.

— Да вот, — вновь развёл я руками. — Эксперимент проводим. Господин преподаватель хотел посмотреть на мои руны, что я изучил в Святом лесу, и сравнить их действие на артефакте.

Раскольников оглядел побитую молниями лабораторию, затем стремящуюся к носу козлиную бородку Свиридова, после чего окинул внимательным взглядом мою скромную персону.

— Александр Степанович, — его слова падали тяжело, словно с неба полил свинцовый дождь, — студент Волкодав… — оу, меня в лицо знают, даже интересно, хорошо это или плохо, — … говорит правду? Вы подтверждаете?

Свиридов зыркнул на меня, после чего набрал в грудь воздуха и медленно, на выдохе произнёс:

— Я проверял знания первого курса у студентов, и Алексей сам вызвался на проверку. Его руны действительно оказались любопытными, а результат превзошёл все ожидания. Это должен был быть простейший артефакт молнии.

— Вот как, — Раскольников снова огляделся. — Значит, даже система безопасности аудитории не справилась?

— Верно, — кивнул окончательно успокоившийся Свиридов. — А ведь энергии было столько же, как и в простейшем.