— Я пока не уверена, что с тобой сделаю.

На этой неопределённой ноте она взмахом руки разрезала ткань реальности и шагнула в открывшийся портал.

В этот момент напряжение, что удерживало меня, рассеялось и я, не веря, что авантюра удалась, вывалился из тени.

Сил не осталось. Совсем. Каждая клетка тела ныла, а разум отчаянно желал отдыха, но воля не позволяла провалится в небытие. Нужно было решить вопрос с козлоногим, неизвестно, на сколько хватит энергии Алёне, чтобы удерживать его спящим.

Сделав несколько осторожных вдохов, ощутил, как грудная клетка зажглась огнем боли.

Видимо тот последний удар, сломавший в груди если не все кости, то большинство, аспект жизни не успел залечить, и моё состояние теперь удерживала лишь броня. Ну и моя воля, конечно же.

Я попытался прогнать немного силы по телу, но получил колоссальную отдачу, и если бы мог пошевелиться, то обязательно бы сжался в позу эмбриона, настолько было больно.

Ни один из аспектов не отзывался, а глаза стали слипаться сами по себе.

Я не должен спать… Только не сейчас!

Волховец поднял зятя. Парень почти не дышал, и, судя по всему, у него внутри было переломана не одна кость, не говоря уже о других, в том числе магических, повреждениях.

Он быстро создал несколько лечебных рун и дыхание Алексея выровнялось, но он не пришёл в себя. Что ж, значит здесь нужна Зевана.

С уходом Мары, тьма начала рассеиваться.

— Отец, — из открывшегося рядом портала выскочила дочь.

— Жив твой суженный, — он аккуратно положил совсем легкое тело зятя на землю. — Говорит всё сам, а потом, шагнул в тень! Представляешь, он реально оказался теневиком! А волки отряда в один голос били себя в грудь, что это всё уловкой было.

Зевана на мгновение оторвала взгляд от мужа, после чего вернулась к исцелению.

— В тот раз это и вправду была уловка.

— Хочешь сказать… — нахмурился Волховец, — он только что обрел такой сложный и редкий аспект, и сразу же смог войти в тень⁈ Да ещё и Мару отпугнуть?

— Всё же тётя… — не поднимая глаз, после небольшой паузы, произнесла Зевана.

— Алексей был прав, — помрачнел Волховец.

— В этот раз я не рада его правоте, — проговорила Зевана, водя светящимися изумрудной энергией руками.

С каждым её движением кожа парня становилась всё более здорового розового оттенка, а не бледно-пепельной, как была до лечения.

В это время к ним подошли выжившие бойцы.

Илья Муромец, один из немногих людей, участвовавших в войне с богами, сел рядом с парнем на колени и, погрузив ладонь в траву, вытащил оттуда пригоршню черной, самой обыкновенной земли. После чего он положил ее Алексею на грудь.

— Матушка земля поможет, — с этими словами он поднялся и зашагал к своему отряду, который сегодня пережил настоящий ад, и, судя по количеству оставшихся на поле боя, часть воинов пала.

Затем подошли Бельский и Багратион. Они тоже задержались около парня. Первый чинно кивнул, а второй зло зыркнул на Волховца. Видимо еще не простил и своё пленение, и то, что его господин стал зятем бога охоты, в некоторой степени поневоле.

Хотя сейчас, конечно, всё иначе. Волховец вспомнил тот разговор, что у них состоялся с Алексеем сразу после их с Зеваной свадьбы. А ведь он уже тогда что-то начал планировать, и в итоге старому волку придётся уйти на покой, чтобы молодой волкодав встал на его место. Действительно, иронично.

Всё это время Волховец внутренне сопротивлялся такому решению, но после проявленной парнем силы и отваги последние сомнения улетучились. Княжеству Святой лес быть!

— И вы правда готовы отдать ему вашу землю? — подошёл старик, которого Волховец не знал. — Вы же понимаете, что рано или поздно он станет императором, а императоры не могут быть одновременно ещё и князьями.

На это Волховец рассмеялся:

— Этот человек сегодня в одиночку, без моей помощи прогнал Мару, богиню холода и смерти. То, что для одних невозможно, для него лишь очередная трудная задачка.

Помолчали.

— Господин действительно уникален, — покачал головой старик, словно ему это не нравилось. — Обычно бог даёт либо разум, либо бесстрашие, и почти никогда эти две противоположности не встречаются вместе.

— Он чем-то похож на Чернобога. Тот тоже всегда просчитывал наперёд, но мог рискнуть, когда того требовала ситуация.

И тут от лечения Зеваны на теле Алексея вновь возникла чёрная броня.

— Да быть такого не может, — неуверенно произнёс старик.

— Как и встреча в кемеровской тайге с сыном империи, — подытожил Волховец.

Когда Иванушка пришёл в себя, то удивлённо воззрился на полупрозрачную фигуру, в которой угадывались черты его сестрицы Алёнушки.

— Сестрица! — подскочил он к ней и ощутил, как страх вновь вонзается в разум раскалёнными иглами.

Его руки тут же метнулись к лицу и шее. Шерсти не было! Светлая, гладкая кожа, какая была у него прежде.

— Иванушка, — затихающим голосом произнесла Алёнушка.

— Что мне делать, сестрица? — на Иванушку накатила волна паники. Он не желал возвращаться к лику монстра, а единственная, кто могла помочь, на глазах истаивала.

— Найди Алексея, и он тебе поможет, — Алёнушка окончательно растаяла в воздухе, а до его слуха донеслось приглушённое, словно издалека: — И не поддавайся страху… Верь в Алексея, как когда-то поверил в Безымянного.

Вера. Он уже и забыл, каково это во что-то искренне верить. Он ведь тогда действительно повёлся на сладкие речи Безымянного, и вот чем это закончилось.

С другой стороны, он за целую тьму лет впервые вновь стал человеком, и всё благодаря встречи с тем парнем. А ведь тот мог его попросту убить своей жуткой косой, но подарил шанс и даже больше.

Иванушка огляделся. Кругом сосны и ели, а где-то вдали шум битвы.

Интересно, сколько у него времени осталось до того, как Безымянный поймёт, что его главная марионетка в этой битве больше не его?

Иванушка выдохнул, вспоминая стародавние уроки сестрицы, предназначенные для концентрации и отрешения от реальности, и легким бегом направился в Святой лес.

Мысль о том, что Мара может уничтожить всех, царапнула разум, но под ледяной бронёй спокойствия не проникла в эмоции. Пока он не встретит Алексея, и тот ему не поможет, Иванушка не имел права ни на что, кроме равнодушия. Он и так единожды поддавшись на сиюминутную слабость, наворотил столько, что вовек не разгрести.

Мне снился сон. Я бы его назвал ярким, если бы это не было миром теней, в котором мне пришлось очутиться, приняв аспект тьмы.

Я бродил по бесконечно серому лесу, где живые существа воспринимались как тени, а всё остальное — лишь блёклой копией оригинала.

— Так я потомок первого императора? — произнёс я, почувствовав за спиной знакомую ауру.

— Не ты, — с явным недовольством произнёс призрак. — Тот, в чьём теле поселилась твоя душа.

— Это одно и тоже, — отмахнулся я, поворачиваясь к предку. — Теперь это моё тело, и нет смысла цепляться за прошлое. К тому же… — я приподнял иронично бровь, — ты сам меня посадил в него.

— Да-да, — ворчливо ответил он, отмахиваясь. — Я пришёл сказать, что тебе в этот раз повезло. Дважды.

— Перестань! — я закатил глаза. — Во-первых — удача тоже сила, а во-вторых, моя цель требует риска, иначе никак.

Тот, нахмурившись, замолк, сверля меня недовольным взглядом, и наконец произнёс:

— Когда вы уже потомков начнёте делать с этой твоей зверолюдкой?

— Она не зверолюдка, — нахмурился уже я. — Она моя возлюбленная супруга. И если ты ещё раз проявишь к ней неуважение, я выдавлю тебя отсюда.

— И как же? — развеселился он.

— Волей! — в душе начала разгораться ярость, которая перерастала в непоколебимую уверенность. — Это мой сон, моё тело и моя душа! И лишь я один властен над всем этим. Я вскоре встану во главе Святого леса. И мне плевать кто ты и чей я потомок. Я это я! И лишь это имеет значение.