Внезапно рядом раздался звон разбиваемого стекла, и её руку перестали удерживать холодные тиски.

— Ты ведь Безымянный, а не глухой. Слышишь ведь, девушка не хочет с тобой никуда идти.

Она моргнула и увидела, как рядом с ней в пространстве появилась трещина. С другой стороны трещины спиной к ней стоял Алексей. Он пришёл за ней! Буквально на тот свет! Как же Зевана сейчас хотела бросится к нему на шею и расцеловать!

Но чуть в стороне ошарашенно смотрел на него Безымянный, который сейчас лежал на зелёной траве. Видимо, Алексей проломил стенку между реальностями, после чего сбил с ног бога кошмаров.

— Ты! — пришёл в себя Безымянный и зло оскалился. — В этом месте, где нет Яви, тебе не сбежать от меня!

— Ты сильно ошибаешься в том, кто из нас попытается сбежать, — ответил супруг, ни капли не испугавшись, что лицом к лицу столкнулся с Безымянным. — Может там, в реальности, ты и силен, но здесь совсем другие правила.

После чего в руке её мужа возникла его коса, а тело покрыла черная, как беззвёздная ночь, броня.

— Не смеши меня, мальчишка! — выплюнул Безымянный. — Я — повелитель снов и кошмаров, рождённый на стыке Яви и Нави. Именно я здесь дома, а вот ты, — он зло оскалился, его зубы оказались сплошным частоколом из тонких клыков, — гость, который только что научился ходить и дышать.

Безымянный резко поднялся, причём Зевана не смогла понять, как это произошло. Словно сменили одну фотографию на другую, пропустив промежуточную. В руке у него зажёгся золотой свет, что превратился в покрытый блёстками раздвоенный клинок. Сверкающий, будто на него падали прямые солнечные лучи, меч имел в гарде песочные весы.

Миг, и звон от столкновения тьмы и золота огласил округу. Ещё мгновение, и её возлюбленный метеором летит назад. Зевана внезапно подумала, что сейчас её схватит Безымянный и тогда…

Девушка резко мотнула головой, прогоняя малодушные мысли. Она себя переоценивает. Безымянный хочет убить её мужа, а она — один из вариантов выманить супруга. Сейчас же древний бог кошмаров столкнулся с Алексеем на ему удобной территории, и в ней, как в заложнице, уже нет смысла.

Безымянный исчез, а в следующее мгновение оказался над упавшим на спину Алексеем и молниеносно вогнал ему в грудь золотой меч.

Сердце Зеваны в тот же миг остановилась, а сама она ринулась к любимому. В голове возник образ зелёного волка, что уже почти дошёл до великой реки. Уже смутно было видно лодку со стоящей фигурой посреди воды. Это Вий? Неважно. Сейчас она должна спасти мужа. Она обязана быть сильной, ради своих будущих детей.

Так же, как я тогда преодолел силу притяжения и поднялся, резко, без перехода, именно так двигался Безымянный. Он совершал рваные движения, будто в компьютерной игре, когда часть картинки не прогружалась. Вот он стоит, а уже через долю секунды меч врезается в косу.

Честно говоря, сам не знаю как у меня получилось, но этот выпад я отбил. Вот только кто бы мог подумать! Сила удара оказалась таковой, что меня снесло на добрый десяток метров. А затем в районе груди словно что-то взорвалось, и боль, которой не должно быть в этом месте, разлилась в груди.

Как всегда, у всего есть свои исключения, и видимо, золотой клинок бога кошмаров, оказался одним из них. Он смог ранить меня. Вот чёрт.

— Сейчас твоя душа рассыпется, — выплюнул он мне в лицо. — И я наконец смогу забрать свою броню.

Я усилием воли попытался переместиться в сторону, но освоенный мной способ перемещения в этом измерении не сработал. Видимо то, что в песочных часах в гарде начался отсчёт времени, имело к этому непосредственное отношение.

— Даже не пытайся, — засмеялся Безымянный, заметив мою попытку. — Это меч бога времени. Я вырвал его из его мёртвых рук. Он крепко его держал, даже после того, как заблудился в моих снах и, не найдя выхода, сошёл с ума и покончил с собой. Так что гордись, ты пал от великого оружия, и от рук величайшего…

Закончить ему не позволили. Самодовольно ухмыляющегося Безымянного снесла изумрудная молния, а в моей груди так и остался торчать золотой клинок. Я повернул голову и заметил огромную волчицу, что пыталась вонзить свои когти и клыки в худое, бледное тельце бога кошмаров.

«Интересно, а почему у него до сих на голове цилиндр? Он что у него приклеенный? — пронеслась в голове неуместная мысль. Затем возникла иная, более адекватная мысль в сложившейся ситуации: — Где моя жена?»

Я с трудом повернул голову и не обнаружил Зеваны. Где же она? Может сбежала? Было бы хорошо, но… Перед глазами возникло красивое и обычно решительное лицо зеленовласки. Нет. Такая не бросит супруга.

Я вновь повернул голову, где худощавый и бледный Безымянный оказался прижат к земле мощными зелёными лапами.

Зелёными…

Мысли текли будто в киселе, а боль лениво разливалась по груди.

Внезапно черты Безымянного потекли словно раскалённый воск, и вот придавленным к земле оказался уже широкоплечий молодой вихрастый мужчина со светлыми волосами.

Но не это было примечательно, а то, что на его висках появилось два небольших крылышка, на вид обычных птичьих.

— Усни, женщина! — громом разнёсся голос Безымянного, и волчица зашаталась, замотала головой, зарычала и отступив от своего врага осела на четыре лапы.

«Женщина? Он сказал женщина⁈»

— Да как ты посмел! — холодная ярость смыла апатию, а рука сама потянулась к рукоятке клинка.

Безымянный… Когда-то давно, когда ещё по земле ходили сыны и дочери племени высших людей грайев, именно там, в маленьком племени, состоящем из одних одарённых, родился тот, кого вскоре стали называть Сноходцем, а немного позже — Морфеем, сыном Гипноса.

Да, когда-то давно он был сыном и братом, но потом случились война и хладный металл. Люди, совершенно обычные, без капли дара к волшебству, не только смогли оказать сопротивление, но и научились убивать рождённых магией.

Тогда погибли все, кого он любил, а потомки греков, что некогда почитали сильнейший в мире пантеон, отреклись от служения и примкнули к людям. Предателей он не стал истреблять лишь по одной простой причине — они должны страдать, весь их род, поколение за поколением. Поэтому он отринул имя, что дал ему предательский народ, и стал Безымянным повелителем кошмаров. И ему это понравилось.

Мучить, обращая в бесправные роды проклятых людишек, оказалось настоящим удовольствием, которое никогда ему не надоедало. Часто он являлся к смертным не в образе самых жутких кошмаров, а в образе близких людей, которые на их глазах трагически умирали или же предавали их. Люди корчились, страдали и плакали, а он — смеялся и обещал освобождение от бесконечных страданий. Многие, даже узнав, что придётся до конца своих дней служить ему бесправной пешкой, всё равно выбирали это, втайне надеясь, что однажды смогут вырваться. Глупцы! Жалкие беспомощные людишки, которые ни на что не были способны без проклятого металла!

Надо же, дочь Волховеца пробудила свою истинную вторую суть. Девочка не могла полноценно превращаться из-за сильной человеческой половины, что досталась ей от смертной матери, но увидев, как я убил её муженька, не просто обратилась к своей лучшей половине, так ещё и вытянула её прямо из век Вия! Поразительная! Нужно будет её подчинить, а пока поспи.

— Усни женщина! — воскликнул тот, кто вновь принял свой древний облик бога сновидений, после чего поднялся с земли и хрустнул мощной шеей. Да, в этом облике он был сильно похож на ненавистных греков, хотя нет. Это они были похожи на него.

Его мысль прервал рык, который донёсся сбоку:

— Да как ты посмел!

Безымянный-Морфей с удивлением обнаружил, как Алексей, которого он уже считал мёртвым, мгновенно поднялся и одновременно с этим вытащил из груди клинок Хроноса, жалкого предателя, что встал на сторону людей.

— Этот клинок не для… — Договорить он не успел. Точнее он вообще ничего не успел, хотя должен был.