— Аспид, — окликнул я своего ледяного фамильяра. — Что ты можешь сказать?

— Ты прошёл посвящение стихии льда! Обычно, те кто обладают аспектом этой стихии, просто развивают в себе дар и всё! А ты…

— А в чём разница?

— Ты сможешь сотворить величайшие ледяные заклинания, при этом не разменяв и первую сотню лет! Такие как вечный огонь холода и гроб времени! — фамильяр был крайне возбуждён. — Да и твоя нынешняя сила и скорость развития аспекта будут просто невероятны! Сама стихия теперь тебе благоволит! Можешь хоть часами купаться в ледяной воде и даже в снегу!

Он всё перечислял достоинства, а я кивал и думал:

— Почему именно советы деда всегда помогают мне в ситуациях, связанных с магией?

Немного подумав, я решил, что не только с магией, но и во многих других критических вопросах именно его наставления вспоминаются в первую очередь. Интересно.

— Ты как? — коснулась моего плеча Зевана.

— Думал помру, — улыбнулся я ей и, оглядев обледенелое помещение, сказал: — Давай переночуем в другой комнате.

— У тебя ведь завтра первый учебный день? — поинтересовалась она, и в её голосе проскользнули странные нотки, что прежде я у неё не слышал.

— Да, — кивнул я, гадая, что же у этой женщины в голове.

— Понятно, — выдохнула она так, словно хотела сказать что-то ещё, но постеснялась.

— Говори уже, — в принципе догадаться было не сложно, но экспертом в женской психологии я себя не считал, а потому мог ошибиться. А к чему мне такое, если можно просто спросить?

— Ну, — замялась она, — я бы тоже хотела учиться, только на медицинском факультете.

— Думаю, это легко устроить, — улыбнулся я. Так даже лучше, будем чаще видеться, и мне не придётся переживать за её безопасность, а судя по всему, сегодняшнее нападение было лишь первым вестником грядущих неприятностей. — Переговорю с ректором.

— Спасибо!!! — взвизгнула Зевана и повисла на моей шее, чуть не задушив.

Кажется, она стала сильнее, или это я ещё не отошёл после испытания льдом?

Спасибо тренировкам Багратиона и деда Антипа, на сон мне требовалось совсем немного, и уже к девяти утра я был возле аудитории, где должен был пройти мой первый урок по артефакторики. С собой были все инструменты, которые я в своё время купил у Фриды, а в голове немного информации, что сохранилась после залпом прочтённого учебника первого курса.

Двери в аудиторию были закрыты. Как оказалось, я подошёл первым. Спустя минуту начали подходить студенты из моей группы. На этот раз почти не было высокомерных взглядов, на лицах парней читалась озабоченность и беспокойство от предстоящей встречи с преподавателем. Интересно, насколько всё плохо, раз они даже позабыли, что рядом с ними простолюдин?

Народ набегал, словно вода в открытую для ручья заводь. Среди них я не видел своего нового товарища. Странно. Судя по его внешности и тяге к теории, опаздывать он не должен. Тогда что?

Двери сами по себе тихо распахнулись, и студенты ринулись внутрь так, словно от этого зависела их жизнь. А так как я стоял в самом начале образовавшейся очереди, то первым вступил под своды освещённого сотнями ламп кабинета. Даже скорее лаборатории, очень просторной, заставленной высокими столами без стульев, различным стеклом, начиная от знакомых реторт и колб, заканчивая какими-то невероятными трубками, плавно переходящими под всевозможными углами в шарообразные и даже квадратные сосуды. А ещё здесь пахло стерильностью. Пол, посуда и столы блестели чистотой, а нос щекотала знакомая хлорка.

И среди всего этого великолепия стоял совершенно неприметный мужчина, с аккуратной козлиной бородкой и коротким ёжиком волос на голове. Он сосредоточенно смотрел на входящих студентов, а его безупречно белый фартук указывал на то, что он здесь не просто так.

За мной потянулись студенты, каждый из которых поспешил занять место у столов. Я последовал их примеру и, в отличии от остальных, занял место максимально близкое к предполагаемому преподавателю.

Тот скосил на меня взгляд, хмыкнул и заговорил:

— Всем доброго дня.

Его голос был спокойным и глубоким, а двери, что до этого распахнулись, сами по себе резко закрылись, не пропустив внутрь несколько человек.

— Я рад, что среди вас есть расторопные молодые люди, которым не всё равно на дисциплину, — продолжил он. — Боевой маг — это прежде всего человек, способный к самоконтролю, и пунктуальность — одна из основ этого.

Я нахмурился. Если на чистоту, то время до начала занятий ещё было, так о чём он вещает? Посмотрел на большие часы, что висели на одной из стен. До начала пары ещё пять минут. И поднял руку:

— Говорите, — благосклонно улыбнулся он.

— Студент Волкодав Алексей Николаевич, — представился я, — Александр Степанович, — конечно я заранее узнал имя препода к которому иду учится, — разрешите выйти.

И пусть до начала урока ещё оставалось время, но не хорошо выходить из аудитории, когда говорит учитель. В конце концов, я уважаю этот тяжкий труд, и не намерен проявлять к этому человеку неуважение.

Александр Степанович смерил меня задумчивым взглядом, затем кивнул.

Я мгновенно использовал микропортал и возник за дверями аудитории, где всё так же стояли студенты, которые не успели попасть внутрь.

— Друг за друга хватайтесь, быстро! Если хотите попасть на пару! — рявкнул я.

И парни бездумно, среди них был и мой новый знакомый ботаник, схватили друг друга за плечи и руки, после чего я всех перенёс обратно к своему столу. Здесь как раз вокруг были места, тот самый вакуум вокруг препода.

— Как это понимать? — обманчиво спокойным голосом спросил он, при этом в его глазах читалась ярость, смешанная с внушительной порцией удивления.

— Время ещё есть, — кивнул я на часы. — Занятие начнётся только через две минуты. А до этого времени студенты ещё не опоздали.

— А то, что они попали в рабочую лабораторию не через двери, не столь и важно? А вы не думали, что вашими пространственными прыжками могли что-то испортить здесь?

На это я пожал плечами:

— Нигде, ни в уставе, ни в специальных дополнениях к уставу академии не сказано напрямую, что нельзя использовать волшебную силу в аудиториях, лабораториях и в целом на территории учебного заведения. Единственное исключение — заранее оформленный запрет ответственным за объект преподавателем, заверенный ректором. Но вы такой не оформляли, иначе бы лаборатория была в реестре номер четыре от тридцать первого августа этого года.

Свиридов, именно так была фамилия преподавателя артефакторики, сузил глаза и произнёс:

— Достаём учебники. Вспомним что вы изучали в прошлом году, — после чего натянуто улыбнувшись, выразительно посмотрел на меня. — У кого есть желание выступить первым?

— Я готов, — сделал я шаг вперёд.

Не зря я всё-таки перечитал под магией несколько учебников первого курса по артефакторики. По сути, боевой магии я могу обучаться и в Святом Лесу, а вот создавать настоящие артефакты на высоком уровне могу научиться только здесь. Во всяком случае, Боровик Иванович так говорил, а ему в вопросах магии я доверял полностью.

Мысли об учителе царапнула душу, но я задавил меланхолию на корню. Я делаю то, что могу и немного больше, и когда наступит время, то обязательно приложу все силы для его освобождения.

— Что ж, любопытно, — хмыкнул Свиридов. — Тогда ответьте на несколько вопросов.

— Я готов, — вновь подтвердил я, и с решимостью посмотрел в глаза преподавателю.

Его щека дёрнулась, но на этом его реакция и ограничилась.

Посыпались теоретические вопросы, на которые я отвечал безукоризненно. После пятиминутного допроса, преподаватель замолк, а спустя ещё секунду сказал:

— А теперь практика.

Я не подал вида, конечно, но уже ощутил надвигающееся фиаско. Одно дело заучить текст, с трудом понимая его суть, и совершенно иное повторить то, что они делали в прошлом году.

Вот только я не привык сдаваться. В теории, что я выучил, были пошаговые инструкции ко всем лабораторным работам, так что по логике, проблем с практикой не должно возникнуть.