Двое всадников, вооруженных короткими арбалетами, без суеты отделились от колонны, аккуратным шагом подъехали ближе к зарослям, для уверенного обнаружения. Щелкнула тетива, резко свистнул болт, затем еще раз. В траве дернулась теперь уже всеми различимая темная туша. В принципе, ослабленная одиночная тварь не представляла большой опасности даже для одиночного ополченца, так что по этому поводу я не парился. А вот по другому — парился.

Командир смотрел прямо на меня, точнее даже сквозь меня, явно используя свой сканирующий навык. На этот раз ему было что интересного почитать.

Третий уровень. — неразборчивый хмык. — Ополченец. — бормотание под нос. — «Удар»…"Стойкость'. — все так же словно с самим собой. — Пауза. Короткая, но емкая, мне аж немного поплохело. — И «Чутье разлома»?

В этом «и» была прямо целая подборка смыслов. Удивление, которое подобный человек никогда бы открыто не продемонстрировал черни. Лёгкое, но очень цепкое любопытство. Неудовольствие — почему не сообщил сразу же. И вопрос, не заданный вслух, но отчетливо повисший в воздухе — откуда дровишки, и есть ли там еще.

Ответ я заготовил заранее, и выдал его как на экзамене в Гнесинку, ни разу даже не запнувшись.

— Возле Разлома и получил, господин. — постарался вложить в ответ ровно столько тупости, сколько ожидалось аристократом от бродяги, но и не перегнуть. — Когда тама лазал, тушки собирал да землю копал. Кривой вот, говорит, у свежих разломов всякое бывает. Вот, видать, и со мной что-то приключилось.

В целом-то, чистая правда — у Разлома, собирал, приключилось. Некоторые детали опустил — ну так зачем грузить уважаемого человека лишними подробностями. Уважаемый человек молчал, и я даже успел пожалеть о своем слишком длинном языке. Если даже от навыка определения лжи я подстраховался, неясно насколько качественно, то мало ли чем этот явно не простой дядя сможет удивить еще. А что сможет — это к бабке не ходи. Но обошлось, версия про влияние Разлома, действительно, неплохо объясняла необъяснимое, и вполне вписывалась в то, что местные и так знали о природе этих аномалий. НУ и, еще вывод — не наврала Система, происхождение навыка командир определить не смог.

— Бывает, — наконец уронил он. — У Разломов всякое бывает, тут тебе не соврали. — Кивок куда-то в сторону Кривого. — Сенсорный навык бесполезным не бывает, хоть какой. — Он развернул, бросив через плечо — я тебя запомнил.

И ускакал в голову колонны, оставив меня переваривать информацию. Ощущения были противоречивые — вроде бы прокатило, можно расслабится. Но я таки засветился, а ведь не собирался же. В перспективе это могло обернутся чем угодно — от повышенной пайки до пожизненной должности детектора тварей, которого будут первым совать в любую задницу. Угадайте, какой вариант показался мне более вероятным?

Наслушавшись описаний, я ожидал чего-то более внушительного в финале нашего пути. «Стены, башня, казарма, плац» — в моем представлении это складывалось в картинку мрачного и величественного готического замка, прямо из кино про рыцарей. Реальность, как водится, оказалась прозаичнее, но все равно впечатление производила. Форт стоял на холме, господствующем над ближайшей дорожной развилкой, и представлял собой неровный многоугольник из массивного частокола. Заостренные бревна вполне приличного охвата потемнели от времени и непогоды, кое-где подновленные более свежими, светлыми. По периметру стены раскинулся ров, сейчас больше похожий на болотце с камышом и прочим бурьяном. Наверное, когда он был заполнен водой было получше — но и так навернувшийся в него с разбегу незваный гость надолго потеряет интерес к штурму. Над воротами и по углам примостились приземистые башенки, а в центре над всеми зданиями возвышалась единственная по-настоящему капитальная постройка, квадратная каменная башня в три этажа. Грубая, без каких-либо архитектурных излишеств и украшательств, зато с толстыми стенами и узкими бойницами, способная выдержать осаду кого посерьезнее, чем банда лихих. Резиденция капитана Хорста, надо понимать, и заодно последний рубеж обороны, если предыдущие рубежи одолеют. И да, это была единственная каменная постройка, все остальное в форте было из экологически чистого дерева.

Изнутри форт смотрелся — и ощущался — куда как хуже, особенно на запах. Воняло дымом, прелыми листьями, какой-то смолой, плохо приготовленной кашей и навозом…или это настолько плохо приготовленная каша? А еще грязным и неожиданно тесным, внутри он был ощутимо меньше, чем казался снаружи. По двору сновали люди, чем-то занятые или занятость эту изображающие — кто тащил вязанку дров, кто чинил сбрую или замазывал трещины в камне башне. У длинного навеса кузнец бил по наковальне, рассыпая искры в быстро густеющих сумерках. На утоптанном плацу десяток бойцов вяло махали оружием под крики какого-то типа — рожа его мне сразу не понравилась, даже видеть необходимости не было. Как ни странно, все это не самое приятное ассорти даже успокаивало…и необъяснимым образом одновременно усиливало тревожность. Но, во всяком случае, прямо сейчас сожрать меня никто не пытался, уже неплохо.

Местного варбосса я углядел лишь мельком — грузный, седеющий мужчина с уставшим от всего на свете лицом, но продолжающего тянуть лямку из чистого упрямства. Он вышел на крыльцо…нет, не за этим, а перекинутся парой слов с нашим командиром, надо будет все же узнать его имя. Скользнул равнодушным взглядом по колонне, по повозкам с добычей, по нам — и ушел обратно. На приветственную речь не расщедрился, похоже воспринимая все как скучную рутину.

Нас — в смысле меня, Кривого и трех экс-урок определили на ночевку в длинный, приземистый сарай, гордо именуемый казармой. Крыша над головой, все как Кривой и говорил. Апартаменты не сказать чтобы впечатляли, даже в студенчестве я жил в куда лучших условиях, а от срочки Макаронный монстр уберег…жаль, что здесь его полномочия кончаются. Здесь же предоставили место на двухъярусных нарах из грубого дерева, безо всяких намеков на матрац или подушку. Зато с очень насыщенным воздухом, густым от жизнедеятельности полусотни здоровых мужиков. Как-то прошлые ночевки на голой земле уже и не казались такими плохими.

Распределение новичков прошло поутру. Лысый — а он тут был в каждой бочке затычка — выгнал нас на плац, оглядел взглядом фермера, решающего какую животину на пахоту, а какую на холодец. Всех новобранцев, кроме меня отправили к строю побольше, определив на хозяйственные работы. Чинить, рубить, копать, таскать и прочие немудреные радости средневековой жизни. А вот меня из общей кучи выдернули.

— Райм, — Лысый ткнул пальцем, обращаясь к подошедшему сержанту, крепкому мужику с переломным носом, переломанными ушами, и выбитой парой зубов…не такой уж и крепкий, похоже. — Этого в дозор, постоянно. Чутье на тварей у него.

— Чутье? — Сержант смерил меня взглядом, полным искреннего сомнения, явно не находя во мне ничего интересного. Я особо не возражал, мне его интерес не впился, я исключительно по бабам.

— Сенсорный навык, — лениво пояснил Лысый, словно каждое слово для него было платным. — Фон Аренн лично отметил. Тварей чует шагов за тридцать минимум, точнее нужно выяснять. — Он еще помолчал, и внезапно добавил, — Да и в под Разломом себя неплохо показал, даже не сдох. Четырёх тварей положил точно…там псины были, в основном единички и двойки были, но и перед тройкой не обосрался.

Новость дня, конечно. Я и не подозревал, что этому типу вообще есть до нас, ополченцев, дело. А он, выходит, запоминал, вел учет не только луту, но и людям. И еще более внезапно — я у него, оказывается, на хорошем счету. Пока непонятно, радоваться этому или наоборот, но постоянно находится в дозоре звучало неплохо. Стоять на стене или даже в башне, пялится вдаль, орать при виде опасности — всяко приятственее, чем лопатой копать ров под палящим солнцем. Я даже обрадовался — настоящий карьерный рост. Но не учел, что как и везде, не один я испытываю потребность в оном росте.