Купол над нами… откуда здесь взялся купол… гудел, прогибался, шел трещинами света. Рядом со мной, на коленях, стояла магичка — обеими руками вцепившись в воздух, с черными от натуги жилами на висках, с кровью, двумя ровными дорожками бегущей из носа, — и держала. Держала, пока мир снаружи ломался. Я, лежа под ее щитом, как под перевернутой стеклянной миской, делал единственное, на что был способен: не мешал. Выдающийся вклад в общее дело, без приколов.

А потом стало тихо.

Я поднялся. Не с первого раза, но все же.

Пятачок за навесом — навеса больше не было — выглядел так, будто по нему прошлись великанской теркой, а потом еще дохнули ледяным перегаром. Воронка на месте столов — неглубокая, но широкая, с оплавленно-обмороженными краями, если такое сочетание вообще возможно… здесь было возможно. Манекен исчез вместе с пластинами. Оцепление разбросало, как кегли, никто даже не шевелил я. Дальше, за пятачком, лежали сорванные палатки, и оттуда уже бежали люди, много людей.

Барона я узнал по рукам, больше узнавать было не по чему. Фон Аренн лежал в трех шагах от него, на спине, целый с виду, только очень белый и очень мертвый. Казначей лежал у развороченного ларя, накрыв собой обугленную книгу. Дальше — еще. И еще. Я перестал считать на дюжине.

— Пойдём. — я даже не заметил, как волшебница встала. — Хозяин ждёт.