Оно меня не обмануло.

Мы успели отойти от этого проклятого города, и даже отмахать на юг с лигу — по знакомым уже местам, по вчерашним меткам Ножа, — когда позади,разнесся звук. Я такого не слышал никогда и очень надеюсь не услышать снова. Низкий, вибрирующий вой, он шел словно из-под земли, из воды, из воздуха разом.

— Хватились, — сказал Гесс. Он не спрашивал.

— Найдут нас, — Нож на ходу оглянулся, и лицо у него было спокойное. Настолько спокойное, что мне поплохело. — След возьмут.

— Кто возьмет? — не понял Гусь. — Бесы нюхом не…

— Бесы — нет.

Ответ мы получили через четверть часа, когда сзади раздался ритмичный плеск.

Их было десятка четыре. Мелочь, бегущая россыпью, широким веером, чем-то похожая на бесов же — но из пятых Героев. Только не няшно-милые фигуры, а омерзительно-чуждые, сбившиеся четырьмя сворами по флангам. Минимум пара латников, эти перли по прямой, проламываясь через чахлую болотную растительность. И в середине две коробки бесов привычных, в отличии от мелочи явно разумных.

— Расстояние? — Сайх даже не сбился с шага.

— Полторы тысячи. Тысяча четыреста. — Я считал вслух, чтоб не завыть. — Делают по сотне шагов на наши семьдесят.

— До Косой гати три тысячи, — Мох тоже считал.

Сайх и Нож переглянулись — на бегу, поверх наших голов. Эти двое поняли друг друга без единого слова. Я их тоже понял, легче мне от этого не стало.

— Бегом, — сказал Сайх. — Жердь, кирпич не разбей.

— Он небьющийся!

— Все равно не разбей!

Мы побежали. Следующие полчаса я запомнил как один сплошной топот, чавканье жижи и жжение в легких. «Выносливость» тянула меня, а Исток помогал. Навык, как оказалось, сочетался и с пассивными способностями…или это только сейчас начал, холод тек через паутину, компенсируя расход сил. Я, пожалуй, единственный из всех к финальной точке маршрута подошел не на последнем издыхании. Даже страшно подумать, во что мне это встанет, по любому ведь это скажется на организме…но потом. Все потом.

Косая гать оказалась полусгнившим настилом из жердей, шагов сто двадцать длиной, брошенным через окно черной воды к островине — плоскому бугру с завалом плавника и рощицей мертвых ив. Позиция была… ну, из того что есть…наверно, лучший вариант. Вода по сторонам гати — Мох божился, что глубокая. Подход — только по настилу, по двое в ряд максимум. Завал — какое-никакое укрытие для стрелков.

— Перейти и рубить гать? — предложил Гусь с надеждой.

— А если поплывут, — отрезал Нож. — Или поднырнут. А мы останемся на островке, уже без возможности отступить.

— Значит, так, — Сайх уже расставлял, коротким жестами, как мебель двигал. — Гать держим у начала. Валун, Гусь — первая линия. Ант, Клык — за ними, подмена и фланги, если полезут из воды. Ржава — где хочешь, но чтоб из воды к стрелкам никто не вышел. Лейр, Гесс — наверх. Мох — при них, и как резерв. Жердь с бесценным накопителем — в середину, и не отсвечивать. Нож…

— Я найду где, — сказал Нож. И нашел: не успел я моргнуть, как его уже нигде не было.

Преследователи выкатились из редколесья на том берегу через десять минут — и не бросились сразу в атаку, вот что напрягло больше всего. Поток тварей стек к началу гати и остановился, выжидая чего-то. Рядовые бесы топтались у кромки,очевидно общаясь своим непонятным способом, бесенята растеклись вдоль берега влево и вправо, пробуя воду своими короткими лапами, латники замерли неподвижными статуями. А потом ряды раздались, и я понял что даже вне вешек надеяться только на Чутье было опрометчиво.

Эта тварь была…неправильно, по другому не скажешь, даже на фоне остальных тварей. Не горой мяса, как убитая бароном третьего ранга, да и не третьего — иначе нам бы точно жопа, но и от двойки мало хорошего светит. Вроде бы антропоморфный— высокий, худой, на двух ногах, но сложенный так, что глаз спотыкался: суставы не там, пропорции не те, и вместо головы — веер. Костяной веер, раскрытый, как павлиний хвост, только вместо перьев — полупрозрачные пластины, и по пластинам, в такт дыханию далекой башни, прокатывались волны мутного света. Он был антенной. Ходячим ретранслятором. Пастырем — кольнуло непонятно откуда взявшиеся в голове осознание. Узлом их поганой грибницы — и Чутье мое рядом с ним глохло и слепло, как радио у глушилки.

Пастырь повел своим сраным веером. И твари, повинуясь команде, пошли в атаку.

Первую волну — мелочь и бесов, тупо прущих в лоб, — мы приняли почти весело, если тут вообще применимо это слово. Настил вмещал максимум троих в ряд, разогнаться никак, а на сходе их встречали Валун с Гусем — а это те еще красавцы. Валун работал окованной дубиной, которую я до того считал чисто казахским понтом, и каждый его мах снимал беса с гати, как кеглю. Гусь бил в упор из арбалета и добивал протазаном. Мы с Клыком выхватывали тех, кто просачивался или сигал с гати вплавь, Лейр с Гессом снимали с завала самых борзых, и первые минуты десять размен шел такой, что я почти поверил в хеппи-энд. Настил уже завалило тушами тварей, и импровизированная баррикада только прибывала.

Потом Пастырь вновь шевельнул веером — и все поменялось.

Часть мелочи пошла вплавь, хоть и периодически уходя ко дну — но и заставив нас отвлечься.Параллельно бесы на гати вдруг перестали изображать камикадзе и кинулись разгребать завал из тел своих предшественников, часть трупов используя как щиты, часть скидывая в воду, освобождая дорогу. Под прикрытием этих похоронных работ по гати, продавливая настил, и двинулся первый латник.

— Бесенята с воды! Слева шесть, справа… справа восемь! — я орал и одновременно колол — первая тварь уже выбиралась на берег островины, вся в тине, скалясь тройным комплектом зубов. «Удар». Наконечник в горло, провернуть, выдернуть. Сзади — Ржава: рыжее пятно, хруст, короткий взвизг твари. Слева Клык рубился сразу с двумя, и ему заходила в спину третья — я дотянулся выпадом, самым кончиком, но с «Ударом» и этого хватило.Все ж ощутимо хлипче мелкие были не то что бесов полноценных, а даже просто человека.

— Сочтемся! — выдохнул Клык, разваливая своей паре головы.

— Запиши-и! — я уже разворачивался вправо.

Латник дошел до бойцов, не помогла полудюжина болтов, выпущенных чуть ли не в упор. Гильдеец принял удар костяного крюка на дубину — что-то треснуло,но дубина выдержала, Валун поехал назад по грязи на полшага, но выдержал тоже. Гусь совсем уже в упор, с двух шагов, влепил болт в сочленение пластин — латник дернулся, отступил на полшага, но этим все и ограничилось. Пластины у него были — мое уважение, либо кузнецы чертей вертели всю эту скучную физику, либо весу в них было килограмм двести. Крюк нырнул быстрым рывком, снизу, под дубину,уходя от удара и метя в сочленение на втором снизу коленном суставе. Да, был еще и второй сверху. Возле латника из воздуха соткался Нож. Одно движение — я не разглядел, честно, — и латник ослеп на левую сторону: из пучка глазниц торчала рукоять кинжала, вспыхнувшего в ране алым пламенем. Тварь взревела, крутнулась, Нож уже стек с гати в воду, а в открывшийся бок, в подмышку, где пластины расходились от прежних ударов, Валун всадил дубину с таким размахом, что хрустнуло на весь остров. Латник завалился с настила, добивали его уже в воде, втроем.

— ВТОРОЙ ИДЕТ! — от завала, Гесс.

Второй латник шел по гати — слава Ктулху, что двоих она просто не вместила бы, мелкие лезли из воды уже по всему периметру, толпа бесов перла следом за латником сплошняком, и где-то на этом этапе я перестал воспринимать бой целиком. Осталась только привычная работа. Холод Разлома тек через паутину рекой, мгновенно восполняя расход. Я не экономил, чего экономить, когда за спиной, в трех лигах, неисчерпаемый поток энергии. Бесплатной энергии, мне б такой во времена майнинга… Копье в моих руках снова, как тогда, у гребня, вытворяло такое которые палке с железкой делать вроде как и не положено. Рядом тяжко дышал Гусь, ревел Валун. Тетива Лейра щелкала размеренно, как метроном, Гесс возле него коротко и зло кромсал бесятину. Мы держались. Мы держались, и размен все еще был в нашу пользу.