— Ты скучала по мне? — его голос мягок, но усмешка, тронувшая губы, несет в себе что-то зловещее.

Я все еще скована оцепенением, будучи не в силах ответить. Его не должно здесь быть. Он мертв. Я читала это — черным по белому. Это было в газете, в заголовке, который я знаю наизусть. И все же он стоит передо мной.

— Выглядишь так, будто увидела призрака, — говорит он, подходя ближе. Его присутствие заполняет пространство, лишая меня воздуха. Взгляд скользит по мне, задерживается, и возвращается, словно он заново впитывает каждую черту моего тела. Но вместо того, чтобы протянуть ко мне руку или притянуть к себе, он медленно поднимает ладонь и указывает на маску в своей руке.

— Ты… ты был тогда у окна.

— Я всегда был рядом. Я ведь говорил, что никогда не оставлю тебя одну, и я действительно так думал, — произносит Вэйл. Его взгляд пронзает меня, и в нем нет ни тени нежности, лишь пылающее безумие, затмевающее все остальное.

Несмотря на леденящую холодность, исходящую от него, моя рука сама тянется вперед. Я должна до него дотронуться. Должна убедиться, что он реален. Что я еще не окончательно лишилась рассудка.

— Я скучал по тебе, но для тебя я был ошибкой, — он пропускает между пальцами одинокую прядь моих волос.

Глаза закрываются сами собой, я хочу удержать его в памяти, запечатать внутри навсегда.

— Ты не был ошибкой, — шепчу я. — Никогда.

Он молчит, не отводя взгляда, и в тишине пульсирует нечто невысказанное. Затем, с пугающим спокойствием, от которого у меня кружится голова, он задает вопрос:

— Тогда скажи мне: почему ты меня убила?

По коже пробегает ледяной озноб, и, несмотря на солнечный свет, заливающий комнату, холод проникает в самую глубь.

— Что? — едва слышно выдыхаю я.

Его взгляд становится темнее, а равнодушие в нем — чужим и куда более жестким, чем когда-либо прежде.

— Ты убила меня, Розмари. Не ножом и не ядом, который вложила в мою руку. А каждым днем, когда продолжала жить без меня.

Что-то в комнате меняется. Воздух тяжелеет, тени на стенах оживают и ведут собственную зловещую игру. Его голос звучит чуждо, словно говорит кто-то другой.

— Ты создала меня. — Он приближается так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. — Ты любила меня, а потом похоронила… в своей голове, в своих историях. И теперь оставляешь гнить.

Я хочу бежать, но ноги, словно налитые свинцом, отказываются служить.

— Если ты окончательно меня уничтожишь, то и сама погибнешь вместе со мной.

— Ты должен быть мертв, — тихо всхлипываю я. По щеке бежит слеза.

Он отступает на шаг, задевая ногой стол, и ваза начинает опасно раскачиваться.

— Мы оба должны были быть мертвы, моя королева.

В следующий миг фарфор с резким звоном разбивается о пол. Я вздрагиваю, крик вырывается из горла, и… просыпаюсь.

Я резко сажусь в постели. Дыхание поверхностное и прерывистое. За окном щебечут птицы, а бледный утренний свет едва пробивается сквозь темные шторы. Опускаю взгляд на свои руки, они дрожат так сильно, что я едва могу их контролировать.

Снова этот сон, снова он приближает меня к нему. И я ненавижу себя за то, что часть меня жаждет, чтобы это оказалось правдой.

Чего бы я только не отдала, лишь бы он был рядом. Медленно подтягиваю колени к груди, прижимаюсь к ним лбом. Вдох. Выдох. Этот ритм — единственное, что помогает вытеснить отголоски его голоса из моей головы.

— Розмари… ты проснулась? Пора завтракать! — доносится из кухни голос Милы, приглушенно пробиваясь сквозь закрытую дверь.

— Иду!

Да, я проснулась.

К сожалению.

Как бы мне хотелось… как бы мне хотелось, чтобы это было не так.

Розмари

Сон окутывает меня, словно вторая тень. Я медленно спускаю ноги с кровати, поднимаюсь и иду к окну. Шторы скользят в стороны, тусклый утренний свет вливается в комнату. Я поворачиваю ручку и открываю окно. Прохладный воздух наполняет помещение, чистый и свежий. Но он не в силах развеять тяжесть, давящую на мою грудь. Взгляд скользит наружу и замирает на большом незнакомом автомобиле.

— Переезд — это удовольствие! — тихо читаю я надпись на борту фургона. Из соседнего дома доносятся голоса, приглушенные, но достаточно близкие, чтобы различить смех и звон посуды. Наверное, работники транспортной компании.

Я отхожу на шаг, отрываясь от окна. Похоже, у нас появились новые соседи. И мне не хочется, чтобы показалось, будто я шпионю за ними с первого же дня. С решительным видом накидываю халат, затягиваю пояс и спускаюсь к Миле.

— Доброе утро, сестренка, — улыбается она с полным ртом.

— Разговаривать с набитым ртом неприлично. Так учила нас мама, — подтруниваю я и направляюсь к кофемашине.

Взгляд скользит по столешнице и внезапно застывает. Рядом с аппаратом стоит стакан, наполовину наполненный водой. В нем — белая роза.

По спине прокатывается ледяной озноб, мурашки добираются до затылка.

Только не сейчас.

Только не снова.

— Мила? — с запинкой спрашиваю я, не отрывая взгляда от стакана. — Откуда она у тебя?

Она прослеживает мой взгляд и мечтательно улыбается.

— А, это? Новый сосед принес. Сказал, что они растут у него за домом. Просто хотел быть вежливым.

Не дожидаясь конца фразы, я выбегаю из кухни.

Роза.

Проклятая роза.

Это не может быть совпадением. Я не раздумываю. Даже не надеваю обувь. Бегу босиком по холодному полу и выскакиваю из дома прямо к соседнему. Мысли мечутся, сердце готово вырваться из груди.

Я стучу в дверь, снова и снова.

Ну же. Открой. Открой эту чертову дверь.

Один, два, три раза давлю на звонок — почти в исступлении.

Я должна его увидеть. Должна знать, он ли это.

Наконец дверь открывается, и дыхание замирает. Но… это не Вэйл.

— Ого, ты всегда так энергична с утра? — раздается его голос.

Мужчина передо мной приподнимает бровь, очаровательно, удивленно, но без напряжения.

Я гляжу на него, будучи не в силах вымолвить ни слова. Слова будто застряли в горле. За его спиной на стене висит зеркало. Я случайно бросаю в него взгляд, и вновь цепенею.

Черт… выгляжу как ходячее бедствие.

Растрепанные волосы, халат перекошен, на ногах — ни туфель, ни даже носков. Проклятие. Я как пугало с бешено колотящимся сердцем. А следом накатывает горькое разочарование.

— Ты не Вэйл… — тихо произношу я, в голосе явственно слышна досада.

Его лоб на миг прорезают морщинки, но он быстро сменяет озадаченное выражение на непринужденную улыбку. Затем протягивает руку и с легкой дерзостью отвечает:

— Нет, не Вэйл… но меня зовут Люсьен, если тебе этого будет достаточно.

Совершенно ошеломленная собственной глупостью, я тут же хватаю его руку и вежливо пожимаю.

— Прости, я просто… роза и… забудь, это не так важно. Очень приятно. Ты… новый сосед? — пытаюсь я перевести разговор в иное русло. Потому что хуже, чем сейчас, уже быть не может.

— Верно, я новый сосед. Чудесное место, оно сразу меня покорило, — говорит он с улыбкой.

— Туфли… да, мне бы они сейчас не помешали, — думаю я, смущенно оглядывая себя. — Прости, обычно я не выхожу из дома в таком виде. Просто немного растерялась, узнав, что у нас тут новый хозяин дома, то есть ты. Я даже не заметила, что кто-то сюда переезжает.

Я прокашливаюсь, отступаю на шаг и быстро приглаживаю непослушные пряди. Тщетная попытка спасти первое впечатление. Но будем честны: оно уже безвозвратно испорчено.

— Да, все получилось довольно спонтанно. Но… может, зайдешь на чашку кофе или чая? Ты выглядишь так, будто тебе это не помешает, — предлагает он, и его безупречная улыбка сверкает, а белоснежные зубы кажутся почти идеальными. Он невероятно привлекателен, но сейчас это не должно иметь значения.

— С удовольствием, но меня ждет сестра. Мне действительно нужно вернуться.

Я начинаю отступать, делаю несколько шагов назад и вздрагиваю, наступив на камень. Равновесие колеблется, но я успеваю удержаться. Он слегка морщится, наклоняет голову, внимательно смотрит на меня и усмехается: