Она разрывает меня изнутри, невидимый нож режет плоть и душу, пока от меня ничего не остается. Дрожащими руками притягиваю ее тело к себе, сжимаю безжизненную оболочку, словно моя отчаянная хватка способна вернуть ее к жизни.

— Нет… нет… НЕТ! — слова сначала — хриплый шепот, потом — крик, который отскакивает от пустоты и глохнет во мраке, никем не услышанный. Соленые слезы прокладывают дорожки по щекам, пока пальцы скользят по ее коже в последней бессмысленной ласке. Я целую ее — отчаянно, ощущая вкус соли, крови и смерти. Губы дрожат, когда прижимаюсь к ее неподвижным, пытаясь силой вернуть ее в этот мир.

— Ты принадлежишь мне, — шепчу я, слова ломаются на языке, как хрупкое стекло. — Слышишь?

Но она отвечает молчанием, что громче любых слов.

love grows (where my rosemary goes) — paravi

Медленно беру ее руку и подношу к своим губам в нежном поцелуе. Ее пальцы тонкие, холодные, хрупкие. Закрываю глаза, и рыдание разрывает грудь.

— Я хотел… хотел надеть тебе кольцо, — голос срывается, звучит едва слышно, как хрип. — Хотел показать, что ты — моя жена. Навсегда. Что ты принадлежишь мне — не из-за страха, а из-за любви. Ты не заслужила этого, Розмари.

Прижимаю ее руку крепче к губам; слезы неудержимо катятся по щекам.

— Эй… моя королева? — горло сжимается, я сглатываю, но слова рвутся наружу. — Ты спрашивала, прощу ли я тебя.

Меня пронзает дрожь, я не могу перестать рыдать.

— Розмари… я прощаю тебя. За все.

Голос пропадает, вырывается лишь хриплый звук.

— И я надеюсь… о Боже, я надеюсь, что и ты простишь меня. За то, что я с тобой сделал. За всю боль. За все те разы, когда я заставлял тебя оставаться, хотя ты давно должна была убежать.

Прижимаю ее руку к своему сердцу, сильно, отчаянно.

— Пожалуйста… прости меня. Прости, потому что я люблю тебя так сильно, что разрушил тебя. Прости, потому что не знал, как удержать тебя, не причинив боли.

Тишина в машине давит. За окном небо светлеет — наступает день. Но внутри меня царит ночь. Ее голова тяжело лежит у меня на сгибе локтя, губы бледны, кожа холодная.

Я смотрю на нее, будучи не в силах принять осознание. Моя рука лежит на ее сердце, однако там ничего нет. Лишь пустота.

— Мне еще так много нужно тебе сказать! Ты слышишь меня? Очнись! Послушай!

Прижимаюсь лбом к ее лбу, целую ее снова и снова, отчаянно, как утопающий, верящий, что сможет выжить, вдыхая дыхание другого.

— Ты — мое все, — слова дрожат, ранят горло до крови. — Ты — причина, по которой я все еще здесь. Без тебя… я не существую. Я не могу. Не хочу.

Слезы струятся по моему лицу и падают на ее щеки, словно я пытаюсь слезами вернуть ее к жизни.

— Я люблю тебя, — шепчу я, тихо — и в то же время так громко, что это разрывает мне грудь. — Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо умел ненавидеть. Люблю сильнее, чем презираю самого себя. Люблю тебя, Розмари… моя жизнь, моя смерть, мое все. И я никогда не отпущу тебя. Никогда.

Солнце поднимается выше, заливая машину золотистым светом, но внутри меня есть только тени.

Я держу ее безжизненную, холодную руку в своей, прижимаюсь губами к костяшкам пальцев, и слова, которые уже некому услышать, рвутся из горла:

— Пожалуйста… вернись ко мне. Я умру, если ты не вернешься.

Воздух в машине становится тяжелее, грудь сжимается. Я хватаю ртом воздух, тону в неподвижности. Дрожащими руками распахиваю дверь и вываливаюсь в предрассветную мглу. Крик, рвущийся из меня, рождается в такой глубине, которую я и не знал за собой. Я кричу, пока горло не начинает гореть, пока голос не превращается в хриплый шепот, пока внутри не остается столько же пустоты, сколько на дороге передо мной.

Холод бьет в лицо, но не гасит боль. Я впиваюсь пальцами в волосы, едва не падаю на колени, снова бреду к машине. Все во мне рвется прочь, но у меня больше нет цели. Никогда больше. Она была моей целью, моим светом… и куда мне теперь идти? Что мне делать?

В конце концов я хватаюсь за дверцу со стороны водителя. Хочу ехать — куда угодно, неважно куда, лишь бы прочь от этой тишины. Но краем глаза замечаю свет.

Луч прожектора, резкий и слишком близкий. Рев мотора грузовика, несущегося по дороге без тормозов. Времени на реакцию нет. Уйти с пути невозможно. В голове вспыхивает единственная мысль: судьба оказалась быстрее меня.

Небо обрушивается с грохотом. Металл сгибается, как бумага; осколки стекла кружатся, словно снежинки; ослепительная вспышка поглощает мир.

Мгновение огня в моих нервах — и наступает тьма.

Где-то вдали слышится вой сирен. Голоса над головой, приглушенные, обрывочные, будто доносящиеся сквозь воду. Руки давят на грудь; ритм, не совпадающий с биением моего сердца. Кто-то кричит, но до меня это уже не доходит. Все расплывается. Они пытаются меня реанимировать… но… потом… наступает тишина.

Мир выцветает. Сирены, голоса, давление на грудь — все растворяется, осыпается с меня, как старая пыль. И вдруг я вижу свет. Он не резкий, не режущий — он теплый. Золотистый. Свет, который дышит. И там… среди этого сияния… стоит она. Розмари. Ее платье усеяно цветами, оно мягко колышется на ветру.

Ее волосы сияют, глаза лучатся, и она улыбается той самой улыбкой, что разрывает мне душу и одновременно исцеляет ее. Нет боли — только она, такая свободная, такая совершенная, какой я всегда мечтал ее видеть.

— Вэйл, — ее голос несет меня. — Все кончено. Тебе больше не нужно бороться.

Ноги сами несут меня вперед, и я иду к ней, каждый шаг словно освобождение. Рука тянется к ней, дрожит, но полна уверенности. Она вкладывает свою ладонь в мою, и я чувствую ее тепло. Она настолько живая, что я почти забываю, как существовал без нее.

Из меня вырывается смех, тихий, искренний, первый за целую вечность. Я держу ее руку, прижимаю к своим губам и смотрю в ее глаза.

— Это все, — шепчу я. — Все, чего я когда-либо хотел. Только это. Только ты.

Ее улыбка становится еще ярче, она приближается, прижимается ко мне. Боль исчезает, тьма превращается в вечный свет.

Невероятное чувство — наконец оказаться там, где я должен быть. Мы идем, держась за руки, существуя лишь в этом мгновении.

И впервые вокруг нет ничего, кроме счастья.

Я иду с ней и знаю: мы направляемся домой.

Смертельное ДТП на межштатной автомагистрали

Два человека погибли в столкновении с грузовиком

В ночь на понедельник на трассе Interstate 87 произошла трагическая авария со смертельным исходом. Около 05:40 на участке у съезда № 21 водитель грузового автомобиля потерял управление.

По данным следствия, 56-летний водитель из Олбани перенес инфаркт прямо за рулем. После этого грузовик, не снижая скорости, пересек несколько полос движения и лоб в лоб врезался в легковой автомобиль, припаркованный у края проезжей части.

Оба пассажира — мужчина и женщина — были признаны погибшими на месте происшествия. Полиция сообщает, что жертвой стала писательница; личность мужчины первоначально не разглашалась. По предварительным данным, оба находились в машине еще до столкновения.

Водитель грузовика был доставлен в больницу и чудом выжил. Очевидцы рассказали о оглушительном ударе при столкновении.

«Все указывает на трагическое стечение обстоятельств, когда все сошлось в неправильное время в неправильном месте», — прокомментировал представитель полиции. Признаков умышленного причинения вреда не выявлено.

Движение по Interstate было перекрыто на несколько часов. Расследование продолжается.

Темный роман: опасность или мимолетный тренд?

Литературное направление, вызывающее жаркие споры, набирает обороты: истории о одержимости, насилии и любви на грани дозволенного будоражат воображение.

Критики бьют тревогу, опасаясь романтизации токсичных отношений. Поклонники, напротив, восхищаются накалом страстей и острым ощущением риска. Мнения психологов расходятся, но одно несомненно: популярность жанра продолжает расти.