Но… не могу.

Что такое?

— Не сегодня? — спрашивает с понимающей улыбкой на губах.

Он всё видит. Всё понимает. Не говорит прямо о Максиме, но он прекрасно понимает, что бывший муж не выходит из моей головы.

Но его не должно там быть! Не должно!

— Сегодня, — решительно произношу и сама целую мужа, чтобы забыться.

В конце концов, я не изменю никому. Я исполняю супружеский долг.

Я люблю своего мужа! Я уважаю его! И я хочу быть с ним, потому что… потому что он тот, кому я доверяю на все сто процентов.

Никогда не обидит. Никогда не осудит. Никогда голос не поднимет.

Он — идеальный мужчина! И он — мой муж!

Проснувшись утром, за завтраком все приняли решение устроить ещё один выходной для всей нашей огромной компании. Идея исходила от женской части — меня, Ляйсан и наших дочерей. Мужчины были явно недовольны, но под взглядами своих очаровательных дам сдались и отменили все дела.

Куда ехать нашей бандой, решили быстро: загородный домик родителей Андрея. Там есть баня, бассейн и даже небольшая зона для игр для детей. Но меня больше всего привлекла мысль о шашлыке. Лето на днях заканчивается, и мы должны красиво его провести.

Перед тем, как уехать за город, заезжаем в школу, чтобы Андрей и Захар наконец-то разобрались, как девочки попадут в один класс. Захар и Ляйсан даже предложили Иришку в тот же класс или перевести её. Плевать, кого и куда, лишь бы были вместе, иначе будет конец света.

Рассадку по машинам выбрали не по семьям, а по интересам, если так можно сказать. Иля с Иришкой ехали с Андреем и Захаром, а мы с Ляйсан и её младшими сорванцами. Судя по танцам в пробке, малышкам было очень весело с отцами. Мы же ехали спокойно, мягко убаюкивая двойняшек.

Занимая свободные места на парковке у школы, мужчины направились решать вопросы внутри. Девочки же, достава мелки, рисовали около машин, играли в классики и наслаждались детством.

— Мам, — подходит Иришка к окну матери и быстро шепчет ей что-то на ушко.

— Зайка, — вздыхает Ляйсан, оглядевшись по сторонам и остановив взгляд на младших. — Малыши только что уснули… Если я уйду, а они проснутся, устроят такой скандал, что Олесе не сдобровать!

— Что случилось? — вмешиваюсь в их разговор.

— В туалет хочет, — отвечает подруга одними губами.

— Тогда я схожу! — говорю и отстёгиваю ремень. — Ты за Кудряшкой присмотри, — прошу её, аккуратно открывая дверь, чтобы не разбудить мелкие ураганы на заднем сидении. — Кудряшка, не хочешь?

— Нет! — качает она головой, оглядываясь на подругу. — Папа сказал перед дорогой сходить, я сходила, а Иришка не захотела. А я теперь не хочу!

— Тогда оставайся и помоги Ляйсан, — прошу свою послушную дочь. Правда, слушается она только, если Андрей ей что-то говорит. Если скажу ей перед дорогой зайти в туалет — тоже не захочет. — Хорошо?

— Хорошо, мама! — отвечает она и, бросив мелки, занимает моё место в машине.

Я же взяв Иришку за руку, веду её в школу.

— Помнишь, как мы раньше играли? — спрашивает меня малышка по дороге.

— Как? — уточняю.

— Что у нас с Илей две мамы, — вспоминает, вызывая у меня улыбку. — Я так скучаю по Иле сейчас. Когда мы не вместе — очень очень скучаю. Она же моя любимая сестричка!

— Она тоже по тебе скучает.

— Можно я завтра у вас ещё останусь? — задаёт вопрос, к которому я уже подготовлена её словами. — Мама и папа всё равно малыши заняты, а мы с Илей будем играть. Дядя Андрей сказал, что на лошадках нас покатает. Но сказал, что тебе спросить надо, потому что тебе за нами смотреть, а он на работе.

— Я не против!

— Спасибо, мама Олеся! — радостно подпрыгивает. — Ты самая лучшая!

— Вот же подлиза! — с хохотом выдыхаю, ведя егозу по коридору.

Я никогда не возражала против Иришки в нашем доме. За те три года, что мы жили все вместе, я начала считать эту девочку своей дочерью тоже. И даже уже в браке с Андреем я радовалась её успехам в спорте, как своим собственным. На шпагат Иришку посадила я, вспоминая свои занятия по растяжке, играла с девочками в балет. Так и заметила, что Иришка тянется к спорту.

В нескольких шагах от туалета, бросаю взгляд вперед, чтобы взглянуть в сторону кабинета директора. Вдруг Андрей и Захар уже всё решили. Но я замираю, когда глаза задерживаются на фигуре в нескольких метрах от нас — пораженно смотрящей на… Иришку.

Максим.

Что он здесь делает? Опять?

У него есть ребенок? Альберт не говорил про детей. Да даже про брак его ничего не говорилось.

Не мог же он меня бросить и тут же с кем-то сойтись? И сразу завести ребенка.

Хмм…

Нет, не мог.

Тогда что он делает в школе? Не сам же там учится!

— Олеся? — Максим делает шаг к нам с Иришкой, и я понимаю, что девочку лучше спасать. Психологических травм ей еще не хватало. Ляйсан потом Максима убьёт. Меня пожалеет, как подругу, а вот моему бывшему мужу непоздоровится.

Я открываю дверь туалета и собираюсь сбежать туда с Иришкой, но вовремя вспоминаю, что это учительский туалет и без разделения по полу, а значит, Максим может зайти вслед за нами.

А значит, выход один.

— Олеся! — повторяет он, оказавшись еще ближе.

Этого мне ещё не хватало!

— Зайчик, ты сама справишься? — спрашиваю Иришку, указав ей рукой на вход в туалет.

— Да. Я быстро! — отзывается она и заходит.

Прикрываю за ней дверь и бросаю взгляд на бывшего мужа — недовольный, намекающий на моё раздражение взгляд.

— Чего тебе? — с вызовом спрашиваю.

— Эта девочка — моя дочь?

— Нет.

— Олеся, я умею считать! — рычит он.

— Видимо, не умеешь. Но Ира — не твоя дочь, — хмыкаю я, разведя руками.

— Ира — значит… — он говорит имя дочери Ляйсан. — Ирина Максимовна. Звучит.

— Она — Ирина Захаровна, — и я ведь не вру. — И она точно его дочь!

— Она — моя дочь! — ещё и спорит со мной дурак. Слепой дурак! — Я уверен в этом на сто процентов! Иначе бы Альберт вас не скрывал!

О божечки!

Логика есть, но глаз нет!

— Альберт? — переспрашиваю я. — Скрывал… Ты говорил с Альбертом?

Надеюсь, он ничего лишнего не сказал.

Обещал ведь.

— Да, — с вызовом отвечает он и делает шаг ко мне. Нависает. — Он отказался мне помогать, что значит лишь одно.

Означает, что Альберт не предал меня.

— Плевать мне, что это значит, — перебиваю его, пальцем упираясь в его грудную клетку. — Ира — не твоя дочь, и точка, — произношу я и отхожу от него, ровно в тот момент, когда Иришка выходит из туалета, поправляя свою футболку.

Надеюсь, он отстанет от меня.

Не будет при ребенке устраивать сцену.

— А в машине есть влажные салфетки? — спрашивает малышка, подняв свои ладошки и показав мне. — Там нет мыла в этой штуке. Я просто водичкой помыла. Но без мыла всех микробов не убьёшь!

— Есть, — киваю и одариваю Иришку улыбкой. — У меня в сумочке. С цветочным запахом и обычные с антисептиком.

— С цветочками, — делает она выбор, заулыбавшись. — У тебя всегда вкусные, с цветочками!

— Договорились!

— А вы уже поговорили? — оглядывает она меня и Максима. На последнем задерживает чуть более любопытный взгляд, изучая его. Он же в ответ на неё смотрит так же. Проходится глазами по всему её лицу, ища… схожесть с собой? Забавно будет, если найдёт. — Мы можем идти? Нас же ждут!

— Можем, — хватаю Иришку за руку и уже собираюсь тянуть на выход. Подальше от того, кто считает себя отцом этой крошки.

— Девочка, — Максим привлекает внимание Иришки, коснувшись её плеча и тут же убрав руку, когда ловит её недовольный взгляд. — Как тебя зовут?

— Иришка, — отвечает она и делает шаг от него, как бы прячась за меня. — Но мама учила с незнакомцами не разговаривать! — восклицает она, скривившись воинственно.

— Боевая, — хмыкает этот идиот. — В меня, — с гордостью бросает.

Ошибается! Эта боевая девочка вся в свою мать! Когда нужно — милашка, а когда нужно — голову оторвёт своему обидчику и защитит всех, кто ей дорог.