Тишина. Даже я замерла. Ася, конечно, была безжалостна.

— Она сказала ей, да? — спросил он наконец.

Голос был такой, что у меня по позвоночнику прошел лед. Не растерянность. Не боль. Ярость.

— А ты, бедный, не успел? — отрезала Ася. — Уйди, Матвей.

— Дай мне с ней поговорить.

— Нет.

— Это не тебе решать.

— Ошибаешься. Сегодня — мне.

— Ася.

— Слушай сюда. Она не твоя вещь. Не твой филиал. Не запасной аэродром, куда ты прибегаешь, когда в другой жизни запахло жареным. И если ты правда хоть что-то к ней чувствуешь, исчезни нахер хотя бы на сутки и дай ей продышаться.

За дверью повисло тяжелое молчание. Мне казалось, я слышу, как он сжимает челюсти. Потом — короткий удар ладонью по косяку. Глухой. Злой.

— Я вернусь.

— Не сомневаюсь. Ты же привык, что все должно крутиться вокруг тебя.

Шаги. Тяжелые. Быстрые. И тишина. Настоящая. Ася вошла в комнату через минуту. Бледная. Злая. С блестящими глазами.

— Уехал.

Я только кивнула. Потом вдруг согнулась пополам, закрыла лицо руками и разрыдалась так, что не могла вдохнуть. Она мгновенно оказалась рядом.

— Тише, тише, тише…

— Я не могу, — всхлипывала я. — Не могу, Ась. Я слышу его голос — и меня ломает. Понимаешь? Просто ломает.

Она крепко прижала меня к себе.

— Понимаю.

— Я его все еще люблю. Как же это унизительно, господи…

— Это не унизительно. Это больно. Разные вещи.

— Я не хочу его любить.

— И не будешь вечно.

— А если буду?

Ася взяла меня за плечи и заставила посмотреть на нее.

— Тогда будешь любить и все равно не вернешься. Такое тоже бывает.

Я моргнула сквозь слезы.

— Бывает?

— Да. Взрослые женщины вообще живут гораздо сложнее, чем пишут в книгах.

Я судорожно вдохнула.

— Мне нужно уехать.

Она сразу поняла.

— Из Москвы?

— Да.

— Надолго?

— Не знаю.

Ася села рядом, потерла лоб и надолго задумалась.

— Ладно. Значит, будем думать.

— Ты не обязана…

— Замолчи. Ты бы для меня сделала то же самое.

Я кивнула. Потому что да. Сделала бы. И тут мне в голову пришла совсем безумная мысль. Настолько дикая, что я сначала отмахнулась от нее сама. Но чем дольше сидела, тем яснее понимала: это единственный шанс исчезнуть так, чтобы Матвей не нашел меня за сутки. И это пугало. Потому что имя у этого шанса было одно. Макс.

--

Макс был моей ошибкой до Матвея. Только тогда я еще не умела распознавать ошибки вовремя и называла их любовью, потому что очень хотелось, чтобы хоть кто-нибудь любил меня так, как мне было нужно. Мы познакомились на втором курсе. Он учился на архитектурном, играл на гитаре, носил длинные пальто, курил слишком много и смотрел так, будто видит в тебе что-то, чего ты сама о себе не знаешь. Это смертельно опасный тип мужчин для девочек вроде меня. Для тех, кто вырос на дефиците тепла. На постоянной внутренней жажде быть выбранной. Для тех, кому достаточно одного точного взгляда — и они уже готовы отдать сердце, кости, кожу и будущую фамилию.

С Максом было красиво и больно почти с первого дня. Он мог исчезнуть на три дня, а потом появиться ночью под окнами с музыкой в наушниках и говорить такие вещи, что я забывала, как меня зовут. Мог прижимать меня к себе на кухне в общежитии, целовать в макушку и шептать, что я «его тихий ад». А через неделю смотреть сквозь меня, будто между нами никогда ничего не было. Сейчас я понимаю — он был не злым. Просто эмоционально калечным. Но тогда это не делало боль меньше. Я вышла из тех отношений не сама. Меня буквально выволокла Ася, когда увидела, в кого я превращаюсь: в тень, которая живет от сообщения до сообщения.

Потом появился Матвей. Надежный. Взрослый. Ясный. После Макса мне показалось, что я наконец-то попала в нормальную жизнь. Без качелей. Без исчезновений. Без этого вечного «любит — не любит». Смешно, да. В итоге именно Матвей оказался самым страшным из всех.

Я не общалась с Максом четыре года. Вообще. Последнее, что о нем знала — он уехал в Питер, открыл маленькое архитектурное бюро, потом вроде бы занялся интерьерами, потом чем-то еще. Иногда я случайно натыкалась на его имя в соцсетях через общих знакомых, но всегда пролистывала. В моей голове он остался чем-то вроде недолеченного шрама: не болит, если не трогать.

И вот теперь я сидела у Аси на кухне и думала, что, возможно, только он может помочь мне исчезнуть. Потому что в Москве Матвей найдет меня быстро. Через знакомых. Через друзей. Через банки, билеты, отели, черт знает что еще. А Макс — это человек вне его мира. Вне его карты.

— Ты сейчас серьезно? — спросила Ася, когда я озвучила мысль вслух.

— Нет. Я сейчас в полном безумии. Но идея рабочая.

— Напомни, это тот самый гениальный мудак с глазами печального волка?

— Очень точное описание.

— Который три месяца не мог решить, он с тобой или со своей депрессией?

— Да.

— И ты хочешь просить его о помощи?

Я потерла виски.

— Не хочу. Но, возможно, придется.

Ася молча смотрела на меня.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Да.

— Как плохая идея.

— Да.

— Как начало нового пиздеца.

— Ась.

— Что «Ась»? Я обязана предупредить. Это моя работа как подруги.

Я вздохнула.

— Я не еду к нему жить. И не собираюсь возрождать прошлое. Просто мне нужно место, где Матвей не станет искать меня в первую очередь. Неделя. Две. Пока я не встану на ноги.

Ася медленно покачала головой.

— Логика есть. Но мне все равно не нравится.

— Мне тоже.

— У тебя есть его номер?

— Нет.

— Тогда как ты собираешься…

— Через Полину.

Полина когда-то была общей подругой, потом осталась скорее его, чем моей, но относилась ко мне тепло и никогда не лезла, куда не просят. Последний раз мы пересекались на чьей-то выставке год назад. Обнялись, сказали друг другу дежурное «надо увидеться» и разошлись. Теперь мне было стыдно писать ей с таким запросом. Но стыд — вообще слабый аргумент, когда ты спасаешь себя.

Я открыла соцсеть, нашла диалог и несколько минут просто смотрела в экран. Пальцы не слушались. Наконец написала:

> «Привет. Извини за внезапность. Мне очень нужен контакт Макса. Это срочно».

Ответ пришел неожиданно быстро.

> «Лера? Все в порядке?»

Я чуть не рассмеялась. Какая же прекрасная фраза. Ничего не означает. И при этом бьет почти нежностью.

> «Нет. Но если можешь — просто дай номер».

Пауза была дольше. Потом:

> «Секунду».

Я вцепилась в телефон так, что он чуть не выскользнул из ладони. Через минуту пришел номер. И еще сообщение:

> «Если нужна помощь — скажи».

Господи. Да что ж у меня сегодня за день женской доброты на руинах собственной жизни. Я отправила сухое «спасибо» и закрыла чат. Номер смотрел на меня с экрана, как дверь в какую-то другую реальность.

— Ну? — спросила Ася.

— Ну.

— Ты не обязана.

— Знаю.

— Но позвонишь.

— Да.

Она устало потерла лоб.

— Тогда ставь на громкую связь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если он пошлет меня, я хочу умереть в тишине.

Ася фыркнула.

— Не драматизируй. Ты уже и так на максималках.

Я вышла на балкон. Было холодно. По-мартовски резко, несмотря на солнце. Я натянула рукава свитера на ладони и набрала номер. Гудок. Еще. Еще. На четвертом он ответил.

— Да?

Голос. Тот самый. Чуть ниже, чем я помнила. Спокойнее. Грубее по краям. Но все равно узнаваемый так, что у меня на секунду сжались колени.

— Макс?

Пауза. Долгая.

— Лера?

Господи. Он тоже узнал сразу.

— Да. Привет.

— Ничего себе.

Я нервно усмехнулась.

— Да. У меня примерно такая же реакция.

Он молчал секунды три.

— Ты в порядке?

Вот и снова эта фраза. Я прикрыла глаза.

— Нет.