Сердце Грани молчало.

— Вы закрыли общий добор, — сказал кузнец. — Без него печь не разожжется.

— Общий добор крадет силу.

— А лед честно разрушает трубы.

Я спустилась к временной камере Каэла. Он не спал.

— Открывайте лечебное окно, — сказал он прежде, чем я спросила. — Отдам огонь.

— Вашей температуры недостаточно даже для себя.

— Достаточно запустить печь.

— А потом она снова возьмет остальных.

— Если перекроете обратный клапан и поставите человека у рычага, будет брать только через открытые окна.

— Вы знали способ добровольной подачи?

— Рейн нашел в старом уставе. Проверить не успел.

— Почему не сказали до освобождения Эрис?

— Тогда вы решили бы, что я торгую ее дверью за собственные условия.

— Вы и сейчас предлагаете себя первым.

— Потому что знаю механизм.

Я разбудила совет.

До рассвета мы составили правила подачи огня. Доброволец сам называл длительность смены. Тесса проверяла состояние до и после. Отказ не уменьшал пайки и не влиял на очередь пересмотра. Работа записывалась как оплачиваемая. Смотритель не мог продлить смену без нового согласия.

— Плата за то, что нас не заморозят? — спросил Орс.

— Плата за энергию, которую крепость раньше забирала бесплатно.

— А если никто не согласится?

— Тогда будем греться мебелью и искать другой способ.

— Вы позволите тюрьме разрушиться?

— Не позволю превращать угрозу разрушения в согласие.

Каэл подписал первую смену на десять минут. Мара открыла лечебное окно. Он положил ладони на медную пластину.

Слабое черное пламя вошло в канал. Печь кашлянула, выбросила сажу и загорелась. Кузнец удерживал обратный клапан. Я стояла у гладкого ключа. Если механизм попытается забрать больше, должна была перекрыть.

Через семь минут Каэл побледнел.

— Хватит, — сказала Тесса.

— Еще три.

— Нет. Медицинское условие выше записанного времени.

Она убрала его руки. Пламя погасло не полностью, сохранилось в печи.

Следующей вызвалась женщина с четвертого уровня. Потом Реван. Двое сотрудников-драконов тоже записались. Орс отказался и потребовал отметить, что его не принуждали. Я отметила.

К утру трубы оттаяли. Одно соединение лопнуло, но основная система уцелела.

— Теперь нужен постоянный график, — сказала Мара.

— Нужна замена драконьему огню, — ответила я. — График только до ремонта.

В старых счетах мы нашли упоминание геотермального канала. Потухший вулкан сохранял тепло под седьмым уровнем. Первые строители использовали горячую воду, пока Палата не перешла на огонь заключенных. Ремонт канала стоил дорого, зато не требовал живых источников.

Денег не было. Были кузнец, мастер мостов, четырнадцать сотрудников и заключенные, готовые работать за долг государства.

Оранжерея стала мастерской и будущим источником еды. Мы заменили разбитые стекла пластинами из пустых картинных рам, закрыли щели промасленной тканью, очистили две грядки. Тесса посадила лук и горькую зелень. Реван нашел под землей старый ящик картофеля. Половина сгнила, но оставшегося хватало на два ужина и посадку.

— Если съедим, завтра будет легче, — сказал Берт.

— Если посадим, легче будет через месяцы, — ответила Тесса.

Совет решил разделить: треть в котел, две трети в землю. Никто не был доволен, поэтому решение, вероятно, получилось честным.

В обед патруль у моста забрал у жителей корзину хлеба. Мы видели со стены, как солдаты высыпали буханки в снег. Жители не ушли. Подняли хлеб, сложили у карантинного столба и зажгли рядом костер.

— Ночью можно спустить веревку, — предложила Мара.

— Патруль ждет.

— Пусть. На нашей стороне ущелья они не достанут.

Мы использовали старый грузовой трос под мостом. Стражник закрепил крюк, жители привязали корзины. Солдаты перерезали первую веревку. Вторая прошла ниже, в тумане. К полуночи в крепость попали двенадцать буханок и мешок сушеной моркови.

Я записала имена дарителей и стоимость.

— Они не хотят денег, — сказала Мара.

— После блокады могут захотеть. Или их дети.

Учет уже не казался способом спрятаться за цифрами. Он позволял не превращать чужую помощь в безымянную обязанность.

Утром патруль задержал мельника, который принес хлеб. Его поставили на колени у карантинного столба и объявили пособником побега. Жители требовали отпустить, солдаты направили копья.

— Если начнется драка, Оскар закроет поселок, — сказала Мара.

— Поэтому драки не будет.

Я взяла книгу поставок и вышла на мост. Ключи позволяли покидать крепость, пока я возвращалась до следующего заката. Мара шла рядом с арбалетом без стрелы на тетиве.

Командовал патрулем лейтенант Крес. Я знала его по Палате: он охранял коридор во время закрытых допросов и никогда не задавал вопросов.

— Госпожа Вейр, вернитесь за ворота, — приказал он.

— Венн. На каком основании задержан мельник?

— Нарушение карантина.

— Он вошел на территорию крепости?

— Передал запрещенный груз.

— Груз забрала государственная тюрьма и внесла в книгу. Получатель — я. Почему задержан отправитель, а не смотритель?

Крес посмотрел на ключи. Арестовать меня означало оставить Черную Грань без человека, которого признавали замки.

— Вы действовали под давлением заключенных.

— Тогда оформите протокол и вызовите лекаря для проверки.

— У меня приказ пресечь снабжение.

— Покажите строку о задержании жителей.

Он развернул свиток. Там были вода, пища, топливо, лекарства и государственная измена. Полномочий на арест без обвинения не было.

— Помощь опасным драконам является изменой.

— Он помог крепости, где служат четырнадцать граждан короны. Вы можете доказать, что хлеб предназначался конкретному заключенному?

— Все понимают, для кого.

— Суд работает не с тем, что все понимают.

Оскар произносил эту фразу десятки раз, когда отвергал неудобные предположения. Она оказалась полезной и против него.

Лейтенант приказал поднять мельника.

— Сегодня отпущу. Следующая передача закончится обвинением.

— Тогда указывайте в протоколе свое имя, время и предмет передачи. Я приложу запись к жалобе судье Норе.

— Судья не приедет.

— Тем важнее накопить ей чтение.

Мельника отпустили. Жители унесли его в поселок. Крес остался у столба и смотрел, пока мы возвращались.

— Вы использовали закон Оскара, — сказала Мара.

— Закон не принадлежит ему.

— Он перепишет приказ.

— Тогда хотя бы вынужден будет написать прямо, что запрещает кормить сотрудников.

В столовой меня встретили не благодарностью, а новым спором. Заключенные узнали, что хлеб записан как долг крепости, и требовали включить жителей в список кредиторов раньше оплаты добровольного огня.

Мы разделили долги по дате, а не по близости к совету. Мельник оказался тридцать вторым. Каэл поддержал решение, хотя его собственная смена стояла двадцать девятой.

— Не хотите быть первым? — спросила я.

— Хочу. Но дата упрямая.

— Вы начинаете нравиться моим книгам.

— Опасное сближение.

Шутка прозвучала легко. После разговора у лечебного окна это стало заметно нам обоим. Каэл первым вернулся к расчетам воды.

На третью ночь добровольных смен стало меньше. Драконы уставали, у троих началась лихорадка. Эрис запретила им отдавать силу. Печь снова слабела.

Совет установил предел: ни один человек не мог выходить на смену чаще раза в двое суток. Орс предложил продавать очередь тем, кто хотел улучшенную камеру. Предложение отклонили. Потом он предложил отдавать огонь в счет сокращения срока.

— Срок назначает суд, — сказала я. — Тепло не покупает невиновность.

— Зато государство покупает моим огнем собственные трубы.

— Поэтому получает долг перед вами, а не право изменить приговор.

Орс записал особое мнение. Я приложила его к протоколу. Даже человек, который пытался использовать нужду, имел право оставить аргумент для будущего суда.