– Почему? – спросил я. – Я все‑таки не понимаю.

– Ты оборвал предначертанный ему путь, – ответил Хозяин. – Ты гвоздь, который впивается в колесо гоночной машины на финишном круге. Ты кротовая нора, в которой ломает ногу призовой жеребец. Ты аномалия, непредсказуемый фактор, который закрался в безупречно выстроенную комбинацию. Он не может это оставить как есть. В том мире, где он живет, такое не прощают. Он просто обязан вычеркнуть тебя из книги жизни, и будь уверен, он ни перед чем не остановится. Это именно та ситуация, когда рациональное отступает перед иррациональным.

– Хорошенькое дело, – почесал я затылок. – Сходили в лес за женьшенем, называется…

– Забирай, – показал мне под ноги Хозяин. – Он намного хуже, чем тот, первый, но тоже очень неплох. Мы сможем растить для тебя по одному корню в два месяца. Это очень непростое растение, оно ведь вообще не живет в этих краях. Сам по себе такой женьшень будет зреть лет десять, не меньше. Так что один в два месяца – это наш потолок.

– Спасибо, Хозяин, – я поклонился, прижав руку к груди. – Я благодарен за твою помощь. Еще бы суметь ей воспользоваться, при таком‑то внимании всякой высокородной сволочи. Кстати, а для чего ты валял деревья в Рамони?

– Пробовал перекрыть русло реки, – признался тот. – Не вышло. Завалы быстро ликвидировали люди принца. Они их просто взорвали. Даже магию не стали использовать.

– Великий лес мне поможет? – спросил я.

– Как в Авалоне? – поморщился Хозяин. – Нет. Река не пускает нас. Цапли еще кое‑как перелетят через воду, но Великий лес сделать свой шаг на правый берег не сможет. Это не в моих силах.

– А если битва произойдет на левом берегу? – спросила вдруг Карина.

– Тогда Великий лес придет на помощь, – усмехнулся Хозяин. – Но я тебя уверяю, милая, этот человек в Хтонь не пойдет. Он не так наивен, да и гораздо слабее, чем одна наша общая знакомая. Царствие ей небесное, ну или куда там эльфы после смерти попадают.

– Это хорошо, – улыбнулась Карина. – У меня появилась одна многообещающая мысль…

– Да, это может получиться, – долгим взглядом посмотрел на нее Хозяин. Видимо, он прочитал ее мысли. – Тебе тоже нужно закрыть свой разум, девочка. Вольт умеет варить нужное зелье, но оно действует недолго. Используй настой вот этого…

Хозяин, не глядя, протянул руку, и ветка куста мгновенно вырастила какой‑то странный, ни на что не похожий цветок. Он был красивей орхидеи. Такой же яркий и нежный, с вывернутыми наружу разноцветными лепестками. Синие, ядовито‑желтые, фиолетовые, они располагались безо всякого порядка, придавая колдовскому цветку невероятное очарование.

– Добавь это в любое зелье, и его действие продлится в десятки раз. Только в «Неваляшку» свою не добавляй, а то перебор будет.

– Это же Анемония хтонис, – восторженно прошептал я. – Я ее только в книге видел. Не знал, что она тут растет.

– Тут много чего растет, – сварливо ответил Хозяин. – Но не для всех. Тебе, так и быть, дам немного.

– Как мы сможем позвать на помощь? – спросил я.

– Я услышу, – усмехнулся Хозяин. – Идите и будьте осторожны. Теперь ваша жизнь не только ваша, но и совсем немножечко моя. Не знаю, как вы, но я своей сильно дорожу. Мне совершенно не хочется быть разобранным на запчасти, чтобы какая‑нибудь знатная сволочь жила вместо меня.

– До свидания, Хозяин, – поклонились мы с Кариной. – Мы придем через два месяца, обещаем.

– Елочка на твоей руке, – сказал он вдруг, когда мы уже уходили. – Та, что рядом с ежиком. Она не так проста. У великих резчиков не бывает случайных узоров. Постарайся разбудить свое татау, Вольт. Тебе это пригодится.

Махач Магадана и Крестов – это, определенно, событие сезона. В прошлом году магаданские своим противникам эпически наваляли, но сегодня пацаны из общаг на окраине поклялись взять реванш или умереть. В команду влились несколько многообещающих бойцов, и это так сильно изменило расклад, что букмекеры принимали ставки пятьдесят пять на сорок пять в пользу крестовских. По слухам, там несколько парней только что дембельнулись из десантных войск, и это качнуло весы азарта в их сторону. Десантура ценилась во все времена.

Бились сегодня ограниченным составом: сто на сто. Остальные ушли в группу поддержки и теперь расположились на краю пустыря, поставив перед собой трехлитровые банки с пивом и разложив воблу. Место эпической битвы ко дню схватки сильно преобразили. Пустырь за гаражами украсил передвижной фудтрак с кофе и ордынской шаурмой. Еще в одном фудтраке восседал лично Петрович, наливая бырло и прочую вкусноту с такой скоростью, что четырехрукие мутанты из Зоотерики просто отдыхали. Сюда принесли кучу ящиков, на которых расселась публика попроще, а наша ложа располагалась в кузове длинномера, куда смонтировали пластиковые сидушки со стадиона. Все удобства для премиальной публики. И видно хорошо, и от мусоров тикать удобно. Так‑то массовые драки до сих Уголовным кодексом не поощряются. Не знаю, кстати, почему.

– Бойцы! На линию! – заревел ведущий, и цепочка голых по пояс пацанов выстроилась друг напротив друга, сверля противника изучающим взглядом. Такая униформа не случайна. Разбитая морда заживет, а за порванную рубашку мамка заругает. И не посмотрит, дембель ты там или не дембель. Две сотни парней выстроились друг напротив друга, поигрывая мышцами, пока рефери напоминал правила.

– Ножи и кастеты не доставать, арматуру с собой не приносить, кирпичами не бросаться, ниже пояса не бить, – орал в мегафон судья. – Глаза не давить! Упавшего не пинать! Кто эти правила нарушит – тот черт последний! С ним ни одна девка с района гулять не пойдет! Лично прогон по всем дворам сделаю! Я Гнутый с Чижовки, два раза на крытку заплывал! Так что за базар отвечаю! Смотрите у меня, бакланы! Я вас предупредил! У нас сегодня полуфинал, а не где‑нибудь. Победитель через месяц встречается с Глиноземом! Пое‑е‑е‑ха‑ли‑и‑и!

Две человеческие волны схлестнулись в слитном движении. Они набросились друг на друга, как волки. Удары кулаками, хруст разбитых носов и матерные вопли неслись со всех сторон. Народ вокруг бесновался и визжал, подбадривая своих. Карина незаметно показала глазами на представительную даму лет тридцати, и я понял: это давешняя клиентка‑благодетельница. Она уже получила свою порцию настойки женьшеня, а взамен выписала чек еще на двадцать тысяч. Дама сидела рядом с лысым толстяком. Это и был господин Вартанов, заместитель главы департамента городского благочиния. Рядом с ним сидел Флэш с какой‑то кошкой, и они оживленно что‑то обсуждали, не обращая внимание на бой, идущий прямо у них под носом.

– Да вставай ты уже, баба! – неожиданно зычным голосом закричала наша клиентка, а кошкодевочка поддержала ее истошным визгом, от которого у меня заложило уши.

– Мочи его, мудило! Я на вассс, чумоходов, бабки посставила! – вскочила она и задрала хвост трубой. – Что, ссвоего тестосстерона не хватает? Так я сейчасс добавлю!

Кошка повернулась хвостом к полю битвы, задрала коротенькую юбку и спустила ажурные трусики. Пустырь накрыла густая волна феромонов, от которых начало мутиться в глазах, а мой собственный тестостерон подобрался к критическим значениям. Я скрипнул зубами и сжал колено Карины, а вот на поле начался форменный ад. На ноги вскочили даже те, кого уже замесили, и снова бросились в бой, вопя что‑то неразборчиво‑матерное. В удвоенном количестве полетели выбитые зубы и кровавые сопли, а раненые бойцы поползли к выходу. Впрочем, некоторые из них делали ошибку и двигались в нашу сторону. Там они снова попадали в облако выброшенных кошкой ароматов, вскакивали и неслись в бой, не чуя под собой ног.

Совсем скоро пустырь за гаражами представлял собой заваленное стонущими телами поле боя, на котором рефери поднимал руку последнего устоявшего на ногах. Крепкий парень с разбитым лицом, напоминающим по размеру телевизор, горделиво выпячивал грудь и подставлял шею, на которую вешали медаль. Бой окончен.