– Всего хорошего, мадам! – сказал я, подходя к двери. – Не интересует.

– Да как ты смеешь? – она даже рот приоткрыла в возмущении. – Я тебе предлагаю великую честь. Ты не понимаешь, от чего отказываешься!

– Понимаю, – ответил я. – Более разумные предложения будут?

– Хорошо, – сказала она, едва сдерживая гнев. – Тебе все‑таки придется меня выслушать, странный снага по имени Вольт.

– Да? Почему бы это? – удивился я, и она взглядом показала на мои ноги, которые как будто приросли к полу. Шевельнуть ими я не мог. – Так у нас разговор не состоится.

– Я готова нанять тебя, – поморщилась она, поняв, что в моей башке стоит какая‑то защита. – Ты пойдешь со мной в Хтонь. Мне нужно кое‑что добыть.

– Только если узнаю весь расклад, и не раньше, – спокойно ответил я. – Втемную я играть не стану. Вы выкладываете все, а потом оговариваем оплату. Если мы сходимся в условиях, то заключаем сделку. Если нет, то просто расстаемся, довольные друг другом. А потом вы мне подскажете легенду, которую я изложу жандармскому ротмистру, что за вами приглядывает. Он должен будет узнать, о чем мы с вами тут говорили. И снимите заклинание, которое держит мои ноги. Я вам не слуга, мадам. У нас с вами идет обычный деловой разговор. Убить вы меня можете, но давить на меня у вас не получится. Так что убавьте пафос, ваше обаяние на меня не действует. Вы, безусловно, женщина довольно симпатичная, но по какой‑то необъяснимой причине желания вызываете не больше, чем вон тот торшер.

– Это было не плану, – неслышно, одними губами произнесла она по‑авалонски, но я ее понял. – Как он это делает?

– Итак? – спросил я, а когда ноги обрели способность двигаться, добавил. – Ну вот, видите, мы уже начинаем приходить к взаимопониманию. Мой первый вопрос. Сумма?

– Сто тысяч, – ответила она, не раздумывая, а я сел в кресло. Ноги не держали.

– Кого нужно за это убить? – искрометно пошутил я.

– Хозяина Хтони, – не оценила шутку она. – Мне нужно его тело. Все, до последнего волоска. Как он выглядит, кстати? Ты говорил, что знаешь его.

– Он выглядит так, как хочет, – сказал я. – Хтонь – это место его силы. Он может там плавать, бегать или летать. Он и есть сама Хтонь.

– Он силен, – Инвитари растянула губы в счастливой улыбке. – Надо же. Не ожидала подобной удачи. Я ведь заходила в лес, но засечь его не смогла, как ни пыталась. А вот он меня видел. Я это знаю точно. Странное ощущение, как будто несколько глаз одновременно смотрят.

– Это птицы, – придумал на ходу я. – Хозяин может видеть их глазами, если захочет.

– Вот даже как? – неприятно удивилась она, скривив в гримасе прекрасное лицо. – Я не знала, что он силен настолько. Прямо как единорог из Шервудского… Хм… Скверно.

Она ведь ничего не знает про Лилит. Не знает! Все, кто ее видел, мертвы. Все, кроме Мамуки. Но такие люди никогда не болтают понапрасну. Да и нет его здесь.

– Хозяин в Хтони почти всемогущ, госпожа, – сказал я. – Как вы собираетесь его убить?

– Пусть это тебя не волнует, – небрежно отмахнулась она. – Хозяева смертны. Убить их при должной подготовке достаточно несложно. Сложно бывает их найти. Ты приведешь меня к нему, а я сделаю все, что нужно.

– Здесь у меня вопросов нет, – кивнул я. – Пришли, увидели, победили. Потом вы забираете тело или тушу – уж и не знаю, кем он после смерти окажется – а я забираю деньги. Это просто. Каков запасной план?

– Ты это о чем? – подняла она соболиную бровь.

– Запасной план – это когда все пошло не по плану, – любезно пояснил я. – Ваших сил, зелий или амулетов оказалось недостаточно, чтобы победить. И вот мы с вами сидим на вершине дерева. Это дерево грызет курвобобр, а под ним сотни зверей дерутся за честь откусить от нас с вами кусок мяса.

– Этого не случится, – покачала она головой. – Деревья и травы послушны мне и в Хтони. А звери ко мне даже не подойдут.

– А ко мне? – уточнил я.

– Если ты будешь около меня на расстоянии руки, – сказала она.

– Да‑а… – протянул я. – Проблема налицо, если наш поход продлится целый день. Извините, госпожа, а лорды эльфов ходят пи‑пи? Ой!

Гнев исказил ее прекрасное лицо, и мир вокруг меня превратился в непроницаемый кокон. Сначала я услышал лёгкое потрескивание. Я как‑то не сразу сообразил, что это хрустит кресло, на котором я сам и сижу. Прямо из обивки, разрывая ткань, вверх рванули зелёные побеги. Я захотел было вскочить, но было слишком поздно. Побеги напоминали веточки ивы, такие же гибкие и прочные. Они обвили мои запястья раньше, чем я успел дёрнуться. Ещё секунда, и один побег обвился вокруг моего горла. Я вдохнул со всхлипом, а выдохнуть уже не смог.

Мое сознание помутилось. Пальцы вцепились в гибкие плети, сживавшие меня все сильнее. Я пытался их оторвать от себя, но они лишь сжималась сильнее, придавливая меня к спинке кресла. В ушах зашумело, а свет как будто погас. Я хрипел, умирая от дикого, совершенно иррационального ужаса. Грудную клетку сдавило так, что я не мог сделать вдоха. Я боролся, пытаясь разорвать путы, но все было напрасно. Перед глазами рассыпалось целое созвездие разноцветных искр, которые понемногу начали потухать вместе с моим сознанием.

А потом она щелкнула пальцами, и безжалостная зелень меня отпустила. Побеги обмякли и соскользнули с шеи, а в больное горло ворвался живительный воздух. Я жадно вдохнул его, наслаждаясь сладостью, а потом закашлялся, выплевывая легкие в болезненном надрыве. Я откинулся на спинку кресла, ощущая, как каждый вздох отдается тупой болью в рёбрах. Меня трясло крупной дрожью. Кожа горела огнем, но дышать было можно. В голове остались только матерные выражения, но я крепился, понимая, что если выскажусь от души, то из этого номера мне уже не выйти.

– Я вынужден повторить свой вопрос, – просипел я, поглаживая пальцами шею. – Мы идем в лес на целый день, или на целую неделю. Вдвоем. Один из нас в такие моменты будет совершенно беспомощен. Я вот в туалет иногда хожу. А вы, госпожа?

– Если понадобится, то могу обходиться довольно долго, – брезгливо процедила она. – А твои мерзкие потуги я как‑нибудь потерплю.

– Хорошо, – кивнул я. – Не обязательно было душить. Мы же в вами серьезный вопрос обсуждаем. Безопасность – наше все. Мне без надобности деньги, если я подохну в Хтони, когда мой напарник отойдет в кустики.

– Мы уже обсудили этот вопрос, – процедила она. – Ты все для себя выяснил?

– Нет, – покачал я головой. – У меня есть три условия. Первое. Пятьдесят процентов я хочу получить авансом. Только, пожалуйста, не чек, а банковский перевод. Так меньше внимания. Второе: В лесу командую я до самой схватки. Вы вмешиваетесь только с моего разрешения. И третье: моя задача считается выполненной, если я выведу вас на цель. Если вы не сможете убить Хозяина – это уже не моя проблема. Я свой гонорар отработал честно.

– Хорошо, – кивнула она. – Я согласна.

– Тогда скрепим это согласие клятвой по всем правилам, госпожа, – сложил я руки на груди. – Может быть, я вас удивлю, но ее текст мне известен.

Она не ответила, только посмотрела на меня многообещающе, да еще и с таким омерзением, что мне захотелось в землю провалиться. Неприятно, когда красивая баба так на тебя смотрит. Губы эльфийки зашевелились, и из нее полились слова незнакомого языка. Метка Бабая начала пульсировать, как ненормальная, а в моей голове послышались слова.

– Клянусь Древом Мира, что помнит первое дыхание моих предков. Клянусь звездами, что привели их на священную землю Авалона.Клянусь своей кровью, своей силой и разумом. Если я нарушу это слово, пусть близкие забудут мое имя. Пусть травы и деревья отвернутся от меня, пусть мое прикосновение убьет живое и не воскресит мертвого. Пусть стрела моего лука никогда не найдет свою цель. Пусть я стану мертвецом среди живых, той, кого презирают и сторонятся. Пусть я не найду достойного мужа. Пусть священные рощи оставят меня своей милостью.

– Ты удовлетворен, снага? – презрительно спросила она.