– Дети здесь зачем? – удивился я.

– Это наш путь силы, дядя Вольт, – солидно ответил длинный и тощий Валерка, шмыгнув носом. – Нельзя пройти на следующий уровень, не рискнув собой. Сила не покорится тому, кто труслив и слаб. А мы хотим наверх. Мы поняли, чего хотим в жизни. Так что не гоните нас, мы пригодимся.

– Птичка прилетела, Вольт, – пояснил Василий, – и попросила тебе помочь. Как ей отказать.

– И меня попросила, – пророкотал Грак. – А взамен пообещала, что мой сын сильным шаманом станет. Это величайшая честь для моего рода. Даже если я погибну в бою, оно того стоит.

– Ну а я и сам знаешь, почему здесь, – смущенно развел руками Чака. – У меня дома уже свой шаман есть.

– Понятно, – вздохнул я и прислушался.

Со стороны моста доносился натужный рев мотоциклетного движка. Он был слышен все ближе и ближе, пока сверкающий хромированными деталями байк не остановился рядом с нами, картинно брызнув грязью из‑под колес. Мужик в кожаной куртке с эмблемой Орды снял шлем и спросил.

– Эй, любезные! Это Баррикадная пятьдесят один?

– Ну, – удивленно ответили ему.

– Я с вами, – сказал мужик, и тут Василий ахнул.

– Митяй! Ты? Какими судьбами? Ты же в Сан‑Себастьяне должен быть.

– Так я там и был, – обстоятельно пояснил бывший ловчий. – Просыпаюсь я давеча, а рядом со мной змеежопная собака стоит и приказывает прибыть в сервитут ВАИ. Улица, дом… Все чин‑чинарем. Ну, я на мотоцикл прыгнул и погнал под двести. Боялся, что не успею.

– Псина пастью говорила или хвостом? – заинтересованно спросили охотники.

– Той пастью, что на хвосте, – пояснил Митяй. – Страшно до того было, что я едва портки не обмочил. Короче, почтенные, мне с вами, но, убей бог, не знаю, на кой я вам сдался.

– Я знаю, на кой, – ответил я. – Погнали. Расскажу по дороге. Мотоцикл в кузов, а сам ко мне садись. Что у нас с оружием?

– Только охотничье, – поморщился Василий. – За пределы сервитута автоматы и пулеметы вывезти не дадут, у нас нужной лицензии нет.

– Понятно, – кивнул я. – Тогда по коням. Едем по М4 на север. Там дорога получше.

Карина вошла в рассветный лес за несколько минут до окончания отпущенного ей срока. Сердце билось, словно пойманная птица. Она, как свойственно многим женщинам, изрядно закопалась, не зная, что с собой прихватить, а когда взглянула на часы, поняла, что бежать придется изо всех сил. Карина успела, проклиная утреннего гостя и его дедлайны. Она и взять‑то с собой смогла только самое необходимое: зубную щетку, пасту, молочко для умывания, белье и полотенце. Ну и несколько кремов, маску для волос, расчески и еще кое‑что по мелочи. Как раз полный рюкзак и получился.

Карина впервые одна в лесу, и ей немного страшно. Она подошла к дереву и обняла его. Знакомые слова полились из глубины души.

– Хозяйка! Взываю к тебе! Я пришла с миром. В моем сердце нет зла. Что мне делать дальше? Ты ведь сама женщина. Ты мать. Помоги мне! Укажи путь!

Сначала не произошло ничего, но потом из чащи с хрустом вывалился хтонолось Барсик, который огласил лес приветственным ревом. Карина поправила растрепавшуюся прическу и почесала его за мягким ухом. Могучие мышцы перекатывались под шелковистой шерстью, а запах хтонического чудовища оказался на удивление приятным: легким, с примесью мускуса и каких‑то цветов. Карина чесала мурчащее в блаженстве чудовище, а потом сказала.

– Да взяла я морковку, взяла! Ты думал, я про тебя забуду, малыш? Хороший, хороший…

Карина расстегнула рюкзак, каким‑то образом умудрилась найти там оранжевый корнеплод и скормила его лосю. Только пасть щелкнула. Через несколько секунд, когда морковная кашица проскользнула вниз по пищеводу, Барсик издал утробный рев, в данном исполнении означавший полный восторг. Карина уже научилась различать оттенки его голоса.

– И что теперь? – спросила она. Вместо ответа Барсик немного согнул ноги в коленях, словно показывая: залезай, мол. И Карина послушалась.

Барсик шел ровной, нетряской рысью. Хтонолось никуда не спешил, лишь иногда отвлекаясь от основной цели. Один раз он поймал на лету молодого подсвинка, который имел глупость пролететь слишком близко, а потом стряхнул с рогов какую‑то чудную тварь, похожую одновременно на паука и мартышку. Та, видимо, хотела прокатиться, но хтонолось безбилетников не терпел, и чудная зверюга с обиженным воем скрылась в ветвях, по‑обезьяньи ловко прыгая и щелкая хитиновыми жвалами.

Хтонь ласкала Карину взглядами из зарослей, теплом нагретой коры и светом прекрасных растений. Ей было бы хорошо и спокойно, но утренний разговор все не шел из головы. У великой сущности чувства юмора нет. Если она сказала, что ее муж умрет, значит, так оно и случится. И от этого сердце девушки как будто сжимала ледяная рука. Они уходили все дальше и дальше. Уже и бобровое озерцо миновали, где они с Вольтом собирали травы, и старое кладбище прошли. Здесь!

Залитая солнцем поляна окружена шипастым переплетением высоких кустов. Колючая плеть подползла к ноге Карины, обнюхала ее и неохотно отодвинулась в сторону. В ее листьях читалось недоверие. Два пятнистых комочка подошли к Карине, и один из котят вдруг царапнул ее и лизнул кровь.

– Мрр‑р, – сказал он, видимо, признав в ней оригинал.

– Хозяйка, – поклонилась Карина симпатичной женщине с бесстрастным лицом, которая лежала на траве, подперев голову рукой. Короткий сарафан обнажал стройные загорелые ножки, из чего девушка сделала вывод, что и ей ничто человеческое не чуждо. Небольшие, изящные стопы были босы, а ногти и пятки оказались в полном порядке. Карина немало подивилась этому факту, как и тому, что ноги повелительницы леса выглядели идеально гладкими, как после сеанса депиляции.

Интересно, – несвоевременно подумалось Карине, – а где тут ближайший салон красоты?

– Нет здесь салонов красоты, – лениво ответила Хозяйка. – Я сама себе косметолог. Моя внешность в моей полной власти. Могу отрастить волосы, а могу запретить им расти. Хочешь, у меня рога из головы вылезут?

– Нет‑нет, спасибо, – торопливо ответила Карина. – Я вам верю.

– Хорошо, – улыбнулась солнышку Хозяйка. – Терпеть не могу рога. Как муж их таскает, ума не приложу. Потом так голова чешется, ты бы знала. Кстати, в твоей утробе зреет всего один плод. Ты в курсе?

– Как один? – Карина в растерянности опустилась на траву. – Я же снага. Мы большие выводки рожаем. У нас не бывает так, чтобы один…

– Такова воля Великого леса, – Хозяйка задрала сарафанчик повыше и развернула ноги к солнышку другим ракурсом. – Он дал тебе много, но не пожелал распылять свой дар на шестерых. Твоя дочь родится, взяв лучшее от своих братьев и сестер.

– Дочь? – еще больше растерялась Карина. – А я всегда сыновей хотела.

– Это совсем не исключено, – мерно ответила Хозяйка. – Если вдруг твой муж все‑таки справится, то ты родишь ему еще детей. Правда, вероятность этого не слишком велика.

– А если он не справится? – с замиранием сердца спросила Карина.

– Тогда твоя дочь займет место моего погибшего сына, – жестко ответила Хозяйка. – Она станет сущностью этого леса, но куда более слабой, чем мои дети. Но тут уж как выйдет. Никого более подходящего у нас на примете нет, а родить еще я не смогу ближайшие лет сто. Великие сущности, это, знаешь ли, не мухи‑дрозофилы.

– Вы же про своего ребенка говорите! – воскликнула Карина. – Почему вы так спокойны? У вас что, сердца нет?

– Может быть, потому, что я не человек? – лениво повернулась к ней Хозяйка. – Ты видишь перед собой женщину только потому, что я не хочу смущать тебя каким‑то иным обличием. Ты пытаешься мерить меня по своим лекалам, но это ошибка. Я в них не помещаюсь. Тебе недоступна моя логика, а твоя для меня слишком примитивна.

– И что я должна здесь делать? – осторожно спросила Карина. – Ну, кроме того, что буду сходить с ума от беспокойства.

– Послушай лес, – ответила Хозяйка. – Я вот могу его слушать целыми днями, и мне никогда не надоедает. Он ведь все время разный. Ты когда‑нибудь летала, как цапля?