— Объект зачищен, капитан, — чётко отчеканил сержант, вытягиваясь по струнке. — Банда Хвата полностью ликвидирована. Потери с нашей стороны — четыре человека убитыми, семь раненых.

— Принято. Организуйте оцепление и вызовите следственную группу, — приказал Волков и жестом отпустил сержанта.

И вот мы остались одни посреди бетонного поля смерти. Он и я. Шахматист и фигура, которая внезапно научилась двигаться самостоятельно и не по правилам.

Капитан остановился передо мной и несколько секунд просто молча смотрел на меня. Он оценивал мой уровень угрозы, мой потенциал, мою полезность.

— Впечатляюще, — наконец произнес он.

— Я спас ваших людей. И себя, — ответил я, мой голос был хриплым от усталости и напряжения.

— Вы спасли ценный ресурс Империи, господин Строганов. Себя, — уточнил он, делая едва заметное ударение на последнем слове. — А заодно и нескольких моих подчиненных. Империя этого не забудет.

Он говорил о награде, но я слышал лязг надеваемого на шею ошейника.

— Я рад был помочь, — с сарказмом ответил я, тяжело опираясь на свою трость.

Волков натянуто улыбнулся, и это было даже страшнее, чем его обычная холодность.

— Я в этом не сомневаюсь. Ваша скрытность достойна уважения, но теперь в ней больше нет необходимости.

Он обвёл взглядом ангар, словно показывал мне сцену, создателем которой я и был.

— Ваша старая жизнь, господин Строганов, закончилась. Добро пожаловать в новую.

Я встретил его взгляд и понял всё. Что же, мой хитроумный план сработал, но даже слишком. Я хотел использовать Капитана Корпуса стражей как инструмент, а в итоге сам стал инструментом в его руках. Я вырвался из ловушки Хвата, но тут же угодил в другую, куда более прочную и незаметную. После этой бойни я больше не был ни потерпевшим, ни «интересным ресурсом», теперь я был силой, которую игнорировать Империя не могла. А сила, которую нельзя игнорировать, должна либо служить Империи, либо быть уничтоженной. И капитан Волков был тем самым человеком, который следил за тем, чтобы третьего варианта не существовало.

Да, моя маска была сброшена. Но под ней оказалось не лицо, а клеймо. Клеймо имперской собственности.

Слова Волкова о моей новой жизни повисли в воздухе. Тяжёлые и холодные, как кандалы, которых я не видел, но прекрасно понимал, что они предназначены именно мне, чтобы сковать мою душу… «Добро пожаловать в новую жизнь» — жизнь ценного актива, пронумерованного ресурса, оружия на полке арсенала Империи. Меня хотели поместить в позолоченную клетку, и я только что вырвался из одной тюрьмы, чтобы оказаться в другой, бесконечно более просторной и роскошной, но всё же тюрьме.

Ангар заполнился тихими деловитыми командами жандармов и стонами раненых пиратов, а я стоял посреди него и, опираясь на свою трость (символ не только слабости, которой у меня больше не было, но и зависимости, которую я только что приобрёл) смотрел на Волкова и думал о своих рухнувших иллюзиях. Итак, моя война за свободу только что началась, и первое сражение я уже проиграл.

И в этот самый миг, когда, казалось, наступило относительное спокойствие, раздались два странных хлопка. Они были едва слышны на фоне общего шума и на них никто не обратил внимания, но я их услышал, а моя Консоль, которая всё ещё работала в режиме повышенной готовности, зафиксировала эти хлопки как аномальные акустические всплески.

А следом за хлопками я увидел, как два жандарма, которые методично обыскивали груду искорёженного металла у дальней стены (там, где раньше был чёрный ход), вдруг одновременно дёрнулись и упали. Точнее, они просто… сложились, как марионетки, у которых обрезали нити. Ни криков, ни других звуков не было слышно с их стороны, они молча, как сломанные куклы, рухнули на бетонный пол, и красные огоньки их визоров погасли.

Все замерли. Сержант, только что отдававший приказ пленным лечь мордой в пол, застыл с задранной рукой. Волков, стоявший передо мной, резко обернулся с быстротой, не вязавшейся с его офицерским чином, его рука инстинктивно метнулась к кобуре.

И из этой груды мусора, из замаскированной ниши, о которой не подозревал никто, выпрыгнул он.

Время для меня снова остановилось, но на этот раз причиной тому была не Консоль, а моя память, которая тотчас подняла на поверхность всю мою боль.

Я узнал его мгновенно. Нет, не его лицо —его скрывал глухой шлем, что, казалось, втягивал в себя свет. Я узнал ублюдка по его тяжёлой и отлично подогнанной по фигуре броне, которая была сплошь покрыта вмятинами и царапинами от многочисленных боёв. Да, она немного повредилась, но была всё той же. А ещё я узнал его движения, плавные, хищные, лишенные малейшей суеты. Это был тот самый гамма-Кинетик, что на палубе «Удачи» одним движением превратил меня в беспомощного калеку. Это именно тот подонок, что стал причиной моей боли, моего унижения, моей ярости.

` [ЦЕЛЬ_ИДЕНТИФИЦИРОВАНА. Статус: враждебный. Уровень_угрозы: Гамма-3. ПРИОРИТЕТ: ВЫСШИЙ.] `

Консоль отчиталась об объекте с бесстрастностью машины, однако в моей голове уже не было места логике. Испарились, схлопнулись в одну-единственную всепоглощающую точку и тактическая схема боя, и все мои расчёты, и даже холодная отстранённость дирижёра войны. И этой точкой стала дистиллированная и обжигающая, как жидкий азот, ненависть. Это была даже не эмоция, а физическое ощущение, словно волна раскалённой плазмы хлынула бурным огненным потоком из глубин моего существа и потекла, выжигая всё на своем пути. Виновник всех моих бед не стал медлить и, выскочив из укрытия, тут же открыл огонь из своего тяжёлого полуавтоматического карабина, поливая свинцом пространство перед собой и не давая никому поднять головы. Он не пытался сражаться, он пытался прорваться к выходу.

— К оружию! — взревел сержант, но было поздно.

Два жандарма, которые стояли в оцеплении у ближайшего пролома в стене, попытались зайти ему со спины, но это оказалось их последней в жизни ошибкой. Кинетик, не прекращая стрельбы, резко развернулся, и его левая рука, до этого прижатая к телу, метнулась вперёд, а из его ладони вырвалось и соткалось из воздуха короткое вибрирующее лезвие из багровой пыли. Это его движение было молниеносным и почти невидимым. Первый жандарм просто осел, его торс от шеи до пояса распороло так, словно его ударили гигантской бритвой. Второй успел вскинуть винтовку, но клинок уже был рядом. Он прошёл сквозь оружие, разрезая его пополам, и вошёл в шлем второго жандарма, погасив красный огонёк визора. Два трупа за полторы секунды.

Ублюдок развернулся и снова бросился к выходу непрерывно стреляя. Он был в нескольких шагах от спасения. И в этот момент я понял, что, если он уйдёт, я этого себе никогда не прощу. Я могу проиграть Волкову, могу стать цепным псом Империи, могу умереть завтра. Но эта тварь должна сдохнуть сегодня. Здесь и сейчас. От моей руки.

— Строганов, стоять! — крик Волкова ударил мне в спину, резкий и властный, как щелчок кнута.

Но я не обратил на капитана внимания, ведь его голос сейчас для меня был лишь частью фонового шума и бессмысленной помехой в мире, который схлопнулся до одной-единственной точки, которой была удаляющаяся фигура в тяжёлой, покрытой шрамами броне. Всё остальное — отец, застывший в ужасе у ящиков, жандармы, вскинувшие винтовки, руины ангара и даже сам Волков — всё это стало размытым, выцветшим и совершенно неважным фоном для моей ненависти.

` [ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ_ПЕРЕГРУЗКА_СИСТЕМЫ! Рекомендация: немедленное_прекращение_активности!] `

Консоль сиреной орала в моей голове, а на моём внутреннем экране мигали красные панические предупреждения. Моё тело протестовало против дополнительной нагрузки и каждая мышца, истерзанная недавним напряжением, кричала от запредельной усталости, а голова гудела, как перегретый трансформатор вот-вот готовый взорваться. Но я намеренно игнорировал эти чувства, ведь боль была просто информацией, а усталость всего лишь переменной, которую можно обнулить. Но вот ненависть… она была моим топливом, которое сжигало меня изнутри, но при этом давало силы двигаться.