— «Чёрные крылья», — произнес Волков так тихо, что я едва расслышал эти слова. Капитан произнёс это название больше для себя, чем для сержанта, но всё равно в гробовой тишине комнаты его слова прозвучали как удар гонга.

И в моей голове тут же всё встало на свои места.

Нет, я ни о чём не догадался, ибо не мог, просто я получил результат сложного запроса к базе данных, где все разрозненные файлы внезапно сложились в одну стройную и ужасающую картину.

` [ЗАПРОС: «Чёрные_крылья». ПОИСК_ПО_БАЗЕ_ДАННЫХ_ПАМЯТИ…] `

` [СОВПАДЕНИЕ_НАЙДЕНО: Инцидент_нападения_на_дирижабль_"Удача". Показания_экипажа: «пираты», «абордажное_судно_с_черным_крылом_на_борту».] `

` [СОВПАДЕНИЕ_НАЙДЕНО: Инцидент_травмы_носителя. Причина: взрыв_пылевой_гранаты. Источник: Гамма-Кинетик, член_пиратской_группировки.] `

Это были те самые пираты, что напали на наш дирижабль. Те, что превратили меня в калеку, чей наёмник-Кинетик сломал мне позвоночник. Значит, это была вовсе не случайная попытка ограбления, а месть.

И эти ублюдки пришли вовсе не за Пылью. Они пришли за мной, а похищение отца… это был не отвлекающий манёвр, а главный удар, способ выманить меня, заставить делать то, что им нужно.

Холодная ярость, до этого момента беспредметная, наконец обрела свою цель и сфокусировалась в одной точке, превратившись в раскалённый добела луч ненависти. Я буквально заставлял себя не шевелиться и продолжать изображать трясущуюся от страха жертву, хотя внутри меня всё ревело от злости.

Волков поднялся и вновь посмотрел на меня, но теперь в его взгляде было нечто новое. Он тоже сложил два и два.

— Теперь всё становится на свои места, — сказал он, и его голос был лишён даже той тени эмоций, что проскальзывала раньше. Он снова стал бездушной машиной. — Пираты, специализирующиеся на дирижаблях. Те самые, что напали на вас в прошлый раз.

Он сделал шаг ко мне.

— Это не ограбление, Строганов. Сдаётся мне, что это месть или продолжение их операции. В прошлый раз пираты не получили того, что хотели, и вернулись, чтобы закончить начатое. А ваш отец… — он сделал паузу, давая мне осознать весь ужас ситуации. — А ваш отец теперь их заложник. Теперь пираты имеют рычаг давления на вас.

Волков смотрел на меня, ожидая реакции. Я отлично понимал, чего он от меня ждёт: что я сломаюсь, начну умолять о помощи и расскажу всё, что знаю, лишь бы спасти отца. И конечно же я дал ему то, что он хотел.

— Отца? — прошептал я сорвавшимся в неподдельный всхлип голосом и поднял на него глаза, полные слёз и отчаяния. — Они… они забрали его? Почему? Зачем? Что им от меня нужно⁈

Я вцепился в его рукав, как утопающий в спасательный круг.

— Умоляю вас, капитан! Ради всего святого, найдите его! Я отдам всё, что у меня есть! Только верните мне отца!!! Умоляю!

Я по-прежнему играл роль, но, когда ярость и страх за отца смешались в моей душе, играть стало на удивление легко. Я действительно был напуган и в отчаянии. Но не потому, что был слаб, а потому, что впервые за всё это время я понял, что есть вещи, которые я не могу контролировать. И одна из этих вещей сейчас была в руках моих злейших врагов.

Я не мог прочитать мысли Волкова и узнать, о чём он думает и что собирается делать, но зато я точно знал одно: с этой минуты игра изменилась, ведь неожиданно у нас обоих (у подозреваемого и следователя) появилась общая проблема. И я подумал, что, раз уж так вышло, то грех этим не воспользоваться. Я увидел для себя шанс превратить этого охотника из жандармерии в свой инструмент, нужный мне для того, чтобы найти отца и поквитаться с пиратами.

Моя игра, мой отчаянный спектакль, достиг своего пика, а капитан стоял и с терпением энтомолога, который может часами наблюдать за бьющейся в банке бабочкой, ждал, пока моя истерика иссякнет. Его пальцы, сильные и холодные, как стальные клещи, аккуратно, но непреклонно разжали мою хватку на рукаве мундира, и он произнёс всё тем же холодным голосом, который не потеплел ни на градус:

— Возьмите себя в руки, Строганов. Истерика — плохой помощник в решении проблем — в его словах не было ни сочувствия, ни раздражения, лишь сухая констатация факта.

Волков отошёл на шаг, чтобы восстановить дистанцию между нами, а я стоял, смотрел на него снизу-вверх и тяжело дышал от мнимого страха. Однако я понял, что пробить броню опытного следователя мне не удалось, и он просто принял к сведению мою «слабость», чтобы занести её в моё личное дело в качестве потенциального рычага давления.

— Мы найдём вашего отца, — ответил он, и теперь я расслышал истинный смысл этих слов, которые вовсе не были утешением. Это была констатация факта. — «Чёрные крылья» — это проблема государственной важности. А похищение вашего отца — это след, который приведёт нас к ним. Вы и ваша семья не являетесь целью операции, вы всего лишь инструмент для достижения очередного уровня обогащения этих ублюдков.

Конечно, он и не думал утешать меня, а просто переводил мои личные активы на баланс Империи. И мой отец теперь был не просто заложником пиратов, а тоже стал оперативным ресурсом Особого корпуса.

— Что мне теперь делать? — тихо спросил я, и этот вопрос был игрой лишь отчасти. Я действительно оказался в вакууме — отцовский дом разгромлен, сам отец похищен, а передо мной стоит представитель силы, которая опаснее любых пиратов.

— Ничего, — отрезал Волков. — Вы будете сидеть здесь и ждать. Любая самодеятельность с вашей стороны будет расценена как воспрепятствование следствию. И, поверьте, вам это не понравится. Мои люди останутся снаружи для вашей охраны.

«Для моего надзора», — мысленно перевёл я со следовательского языка на человеческий. Волков сажал меня на короткий поводок.

Сотрудники Особого корпуса наконец закончили свою работу. Двигаясь практически бесшумно, они упаковывали последние улики в специальные контейнеры и накрывали трупы серой тканью. Комната, до этого наполненная их деловитыми движениями, опять начала погружаться в зловещую тишину, нарушаемую лишь скрипом половиц под сапогами капитана Волкова.

— Мы закончили, — сказал капитан и повернулся к двери, на пороге которой его уже ждали бойцы, облачённые в тяжёлую броню.

Он дошёл до двери, но прямо около неё вдруг остановился и бросил через плечо последние слова, которые были одновременно и приговором, и началом новой главы в моей жизни:

— Мы найдём вашего отца, Строганов, а вы, до нашего возвращения никуда не уезжайте. Теперь вы представляете для Империи особый интерес. — Волков закончил разговор, словно поставил точку в длинном уравнении, и вышел.

Я медленно выпрямился. Дрожь прошла, маска спала и на моём лице осталось лишь ледяное спокойствие. Я подошёл к окну, посмотрел на улицу, и в тени склада, что стоял напротив, я разглядел едва заметный силуэт человека, а потом заметил и ещё один, который стоял в дальнем конце переулка. Мои «охранники».

Последние шаги стихли за дверью, и я остался совершенно один в разгромленном и залитом кровью доме. Казалось, что я в тупике: отцовский дом перестал быть крепостью и стал моей очередной тюрьмой, отец был в руках убийц, а сам я оказался под прицелом государственной машины.

Я взглянул на свои руки и сжал кулаки. Они думали, что загнали меня в угол, а я послушно буду сидеть в этом углу и ждать, пока они решат мою судьбу. Капитан Волков, пираты, да весь этот грёбаный мир, абсолютно все видели во мне либо жертву, либо оружие. Однако все они очень сильно ошибались.

Два дня. Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут. Именно столько я провёл в аду, где пахло не серой, а хлоркой и засыхающей кровью. Мой дом, моя крепость, превратился в клетку, а люди Волкова были моими тюремщиками. Они были вежливы, эти серые призраки: приносили еду из портовой харчевни, молча ставили поднос у двери и так же молча уходили; никогда не отвечали на вопросы и совершенно не реагировали на просьбы. Они были стеной, идеальной непробиваемой стеной, которую возвёл вокруг меня капитан Особого корпуса.