Я стоял посреди разгромленного дома, в лужах чужой крови и чувствовал себя абсолютно бессильным. Вся моя божественная мощь была бесполезна. Она не могла вернуть время назад. Она не могла сказать мне, где сейчас мой отец.

Я поднял с пола свою трость, Дерево было тёплым и гладким на ощупь. Теперь эта трость стала для меня символом моей слабости и глупости и недальновидности.

Они забрали единственное, что имело для меня значение.

Уважаемые читатели! Благодарю вас за проявленный интерес к произведению. Лайк и подписка будет отличным дополнением к прочтению. А награда к этой книге (минимальная в 10 ₽) даст возможность продвинуться выше в алгоритмах поиска среди читателей! Спасибо за внимание!

Прошёл час. А может, два. Время потеряло свою линейность, оно превратилось в густую и вязкую субстанцию, что была насквозь пропитана запахом крови. Я не сидел, пребывая в унынии, но и не метался по дому в неконтролируемом бешенстве. Я стоял посреди разгромленной гостиной, где произошла бойня, и холодная ярость выжигала из моей души все остальное: шок, панику, отчаяние. Все эти чувства ушли, но оставили вместо себя абсолютную, словно отполированную до блеска ненависть.

Моя система работала вхолостую, так как я прогонял по нейронным цепям бесконечные отчёты об ошибках. Вновь и вновь я прокручивал последние минуты и искал, в чём же допустил промашку. И ответ оказался унизительно прост: я анализировал только то, что видел. Я был богом в пределах этих четырёх стен, но совершенным слепцом за их пределами. Я сосредоточился на тактике и полностью проигнорировал стратегию. Что ж, я получил хороший урок. Он был жестоким, но я его усвоил, и больше такого никогда не повторится.

Я медленно обошёл комнату, чтобы ещё раз просканировать каждую деталь. Нет, я не искал улики, так как понимал, что ублюдки, похитившие отца, были лишь расходным материалом и ничего не знали, но я искал их ошибки, их почерк. Однако всё было слишком чисто. Сработали, мрази, конечно, профессионально. Похищение из запертой комнаты, пока в соседней идёт резня — это работа не для портовой шпаны. Это уровень спецов своего дела.

Внезапно моя Консоль, которая в данный момент анализировала состав крови на стенах, выдала тревожный сигнал:

` [ВНИМАНИЕ: Обнаружено множественное скоординированное присутствие. Периметр установлен. Дистанция: 50 метров. Оно сокращается. Уровень организации: высокий. Идентификация… Принадлежность: государственная силовая структура.] `

Силовики наглухо запечатали улицу. Действовали они тихо, профессионально, и, признаюсь, очень эффективно. Благодаря своему усиленному зрению, я «увидел» их через стены — это была группа из десяти человек, одетых в одинаковую форму. Двигались эти ребята без суеты: сначала заблокировали переулок, а потом часть из них заняла позиции на крыше соседнего склада. Я заметил, что эти бойцы действовали не как обычные полицейские, а как охотники, которые загоняют зверя.

Я посмотрел на кровавый хаос вокруг себя. Убирать последствия кровавой расправы было поздно и бессмысленно, а пытаться бежать просто глупо. Оставался только один вариант: встречать ещё одних гостей и играть свою роль до конца.

Я глубоко вздохнул и заставил своё сердце, до этого стучавшее ровно и холодно, забиться чаще. Согнулся и опёрся на трость, а на моём лице снова появилось выражение измученного и напуганного человека. Маска несчастного калеки вернулась на место.

Раздался стук в дверь. Не такой, как раньше — теперь это были три чётких и размеренных удара. Кто-то очень властный стучал не для того, чтобы попросить разрешения войти, а, чтобы уведомить о своём прибытии.

Медленно волоча ногу, я похромал к двери, переступая через липкие лужи и ошмётки плоти. Подошёл, намеренно шумно вздохнул, после чего медленно её открыл.

На пороге стоял человек, облачённый в униформу.

Высокий и подтянутый, в идеально отглаженном сером мундире с серебряными гербами на воротнике, которых я раньше не видел — грифон, держащий в лапах молнии. Лицо представителя власти было словно высечено из камня: острые скулы, тонкие, плотно сжатые губы и глаза… холодные, проницательные, серо-стального цвета, которые, казалось, не отражали свет, а наоборот, поглощали его. Эти глаза не выражали ровным счётом ничего, и я в них не видел ни удивления, ни отвращения, ни сочувствия. Незнакомец просто ими сканировал, анализировал и вскрывал то, что попадало в его в поле зрения. За спиной этого человека стояли два бойца в тяжёлой броне и шлемах, в руках они держали короткие винтовки наизготовку.

— Капитан Волков, Особый корпус, — представился неожиданный посетитель. Голос капитана идеально соответствовал его внешности: ровный, с металлическими нотками, в нём напрочь отсутствовали эмоции. Волков не протянул мне руку для приветствия, а сразу шагнул внутрь дома, чем заставил меня попятиться.

Его бойцы остались стоять у двери, а он, не обращая на меня больше никакого внимания, начал осмотр. Капитан двигался с грацией хищника, он лавировал мимо луж крови с какой-то брезгливой аккуратностью. Он не задавал глупых вопросов вроде: «Что здесь произошло?», а молча собирал информацию. Остановился у останков Щербатого и присел на корточки, но дотрагиваться не стал, нет, просто смотрел. Его взгляд скользнул по раздробленным костям, потом переместился на пол, где в луже крови тускло блестела серая пыль — всё, что осталось от ножа.

— Странно, — произнес следователь вполголоса, словно обращаясь к самому себе. — Ни одного пулевого или ножевого. Характер повреждений… не могу классифицировать. Похоже на воздействие Кинетика очень высокого уровня. Разве что Гамма способен на такое или ещё кто выше по рангу… Хм, здесь чистое расчленение. И дезинтеграция металла… любопытно.

Капитан говорил, будто рассуждал вслух, а я стоял, опираясь на трость, и чувствовал, как по спине тонкой струйкой течёт холодный пот, не имеющий отношения к моей игре. Я понял, что столкнулся не с тупым солдафоном и не с портовым следователем. Этот человек был специалистом своего дела. Профессионалом, который по паре мазков крови мог восстановить всю картину преступления. И сейчас он отчётливо видел, что эта картина написана нечеловеческой рукой.

Капитан поднялся и медленно повернулся, впившись своим стальным взглядом в меня, и я почувствовал себя голой нейронной сетью под взглядом системного администратора. Этот человек видел мою маску. Да, конечно же он видел мою хромоту, мою дрожь, моё «испуганное» лицо, но он смотрел на меня сквозь всё это.

— Вы один живы, господин Строганов, — констатировал Волков данность. — Шестеро нападавших мертвы, причём умерщвлены они весьма… изобретательно. А ваш отец, Андрей Ильич, исчез. Очень насыщенный вечер для человека с вашими физическими ограничениями, не так ли?

Он подошел ко мне так близко, что я чувствовал запах озона от его формы и холод, исходивший от него.

— Я не верю в совпадения, — тихим доверительным тоном произнёс он. — Также я не верю в чудеса. Видите ли, я верю только фактам. А факты говорят мне, что в этом доме сегодня произошло нечто, выходящее за рамки стандартных протоколов. И вы, господин Строганов, находитесь в самом эпицентре этих удивительных событий. Мне было бы крайне интересно узнать, милейший, что же здесь случилось.

Он замолчал, а я молчал в ответ, продолжая играть роль жертвы. Но я знал, что он мне не верит. Да, он не знал, как я это сделал, но был почти уверен, что это сделал именно я. И теперь он не отступится, пока не докопается до истины.

Моя маленькая тихая война за выживание только что вышла на совершенно новый уровень. И противник в ней был куда умнее и опаснее кучки бандитов, потому что обладал несоизмеримо большими ресурсами. Я вырвался из клетки, но, кажется, угодил прямиком в силки.

Вопреки шаблонам и стереотипам капитан начал допрос не в стерильном кабинете под яркой лампой, а прямо здесь и сейчас. Я по-прежнему стоял в залитой кровью комнате, которая стала для меня одновременно и местом преступления, и камерой пыток, а капитан Волков смотрел на меня взглядом, который был тяжелее любых кандалов, даже не предложив бедному инвалиду присесть.