Время поджимало, и я приступил к последнему этапу. Побег. Мне необходимо выйти из своей тюрьмы, поэтому я сделал следующее: подошёл к маленькому, затянутому паутиной подвальному окну, которое выходило в тот самый тёмный переулок, и отдал приказ. Одна из моих «стрекоз» бесшумно вылетела сквозь щель в раме.
Мир, что был за стенами моего дома, тотчас развернулся картой в моей голове, и я увидел переулок глазами дрона: вот мой первый «охранник» под навесом склада. Он курит, лениво пуская дым. А вот и второй, прохаживается взад-вперёд в конце переулка. Понаблюдав за своими тюремщиками несколько минут, я изучил их маршруты и слепые зоны, и в моей голове мгновенно созрел план.
Тихо, стараясь не издавать ни единого звука, я выдавил старую раму, и холодный, влажный воздух ударил мне в лицо. Я выждал момент, когда дальний жандарм отвернётся, и бесшумно, как кошка, выскользнул в темноту и быстро прижался к мокрой от дождя кирпичной стене дома. Я был свободен.
Пока я, схоронившись, стоял в тени, два десятка моих невидимых глаз уже разлетались по ночному городу, прокладывая мне путь к старым складам.
* * *
Мой путь лежал через Западный причал. Это мрачное место я бы назвал гниющей раной на теле города, потому что днём здесь ещё теплилась жизнь и шла работа — скрипели лебёдки и ругались грузчики, но как только наступала ночь, причал превращался в бесконечный лабиринт, в котором правили тени. Влажный ветер дул с моря и завывал в проржавевших конструкциях причала, будто оплакивал заброшенные пакгаузы, а воздухе витали запахи гниющей рыбы и сырости.
Я двигался по этому лабиринту, как призрак. В темноте, где меня никто не видел, я мог позволить себе быть собой, поэтому не хромал и не опирался на трость. Мои шаги были совершенно бесшумны, я двигался плавно и выверено, а впереди, вверху и по бокам в воздухе находились мои глаза. Два десятка моих «стрекоз» бесшумно скользили в ночном мраке и создавали в моей голове идеальную трёхмерную карту местности. Я видел каждый ржавый болт, каждую крысу, что прошмыгнула в темноту и каждого часового, которого выставили мои «приглашающие».
Информация от дронов была сухой и чёткой: ` [АНАЛИЗ_ЗОНЫ: Склад №7. Периметр: 4 наблюдателя, вооружены винтовками. Внутри: 12 человек, вооружены холодным и стрелковым оружием. Один заложник, мужчина, состояние удовлетворительное, имеются следы побоев. Цель идентифицирована".] `
Консоль работала безупречно, она превращала хаос ночного порта в упорядоченный набор данных, и благодаря этому я прекрасно знал расположение своих врагов, какое у них оружие и даже знал частоту их пульса. Наивные, они думали, что заманили меня в ловушку, ведь откуда им было знать, что я уже был внутри их обороны, залез в их головы. Однако проблему в целом это не решало, потому что завалить сразу всю ораву я точно не смогу. Местный пахан и ближайшие бойцы огребут, конечно, по полной, но остальные успеют убить отца, а потом пробить мою защиту.
Я остановился перед огромными облупившимися воротами склада под номером 7. Отца держали именно здесь. Я видел их всех и видел отца, так как мои дроны уже проникли внутрь через разбитые окна под крышей и транслировали мне картинку.
Настало время для моего спектакля. Я снова вооружился своей верной тростью, согнулся, и моё тело послушно вошло в роль калеки. Я сделал несколько шагов, и по пустынной площади разнёсся знакомый жалкий звук: скрип-шаг, скрип-шаг. Беззащитный калека, я одиноко хромал прямо к воротам в свете редких тусклых фонарей. Идеальная жертва.
Когда я подошёл к воротам, одна из створок с оглушительным скрежетом отъехала в сторону, открывая тёмный проём, и в тот же миг мне в лицо ударили ослепительные лучи нескольких мощных прожекторов, установленных внутри. Я зажмурился, инстинктивно выставив руку вперёд, как и должен был сделать внезапно ослеплённый напуганный человек.
— А вот и наш счастливчик! — раздался из глубины ангара громкий голос, полный самодовольной власти. — Заходи, гостем будешь! Не бойся, мы не кусаемся, почти…
Мои глаза привыкли к свету, и я увидел сцену, достойную самого дешёвого театра: в центре огромного гулкого пространства на импровизированном троне из составленных друг на друга ящиков, сидел Хват — массивный, как медведь-шатун, мужик в расстёгнутой на волосатой груди рубахе. Его покрытое сетью старых багровых шрамов лицо говорило о том, какой это жестокий и подлый человек. Бандит улыбался хищной ленивой улыбкой, предвкушая лёгкую добычу, а вокруг него, как стая шакалов, стояли его головорезы — десять выбритых наголо ублюдков с оружием наизготовку.
Но я смотрел не на них. Мой взгляд был прикован к фигуре отца, стоявшей на коленях рядом с этим псевдотроном.
Его руки были связаны за спиной, а на лице отца я отчётливо увидел свежие кровоподтёки и ссадины, его левый глаз заплыл и превратился в лиловую щель, а во рту торчал кляп. На отце была домашняя одежда, в которой его похитили, только сейчас она была грязной и порванной. Он поднял на меня взгляд, полный боли и унижения, и я увидел в нём безмолвную мольбу: «Уходи, сынок, беги!».
Моя Консоль тщательно фиксировала каждую деталь: угол, под которым сломан нос отца, рисунок кровоподтёка на его скуле, частоту его прерывистого дыхания, и всё это было занесено в протокол и в отдельный счёт, который я сегодня ночью предъявлю к оплате сидящему передо мной ублюдку. Оплатить этот счёт ему придётся с процентами.
— Ну здравствуй, счастливчик, — лениво протянул Хват и похлопал по плечу одного из своих громил. — Рад, что ты принял мое скромное приглашение, а то мы тут с твоим папашей уже заскучали. Пришло время поговорить о твоих долгах.
Я должен был играть свою роль до конца, поэтому молчал и смотрел на него испуганным и затравленным взглядом, дабы позволить ему насладиться моим унижением.
— Каких долгах? — прошептал я дрожащим голосом. — Я вам ничего не должен.
Хват рассмеялся громким утробным смехом, который эхом прокатился под сводами ангара.
— Ничего не должен? — он наклонился вперёд, и его маленькие свиные глазки впились в меня. — Ты серьёзно? Из-за вашего маленького представления ко мне в порт завалились жандармы Волкова! Они перевернули всё вверх дном! Мало того! Я потерял корабль, товар и двадцать хороших парней! А это, знаешь ли, стоит денег. Очень больших денег. Миллион рублей, если быть точным. И ты мне его заплатишь.
Он откинулся на спинку своего «трона» и явно наслаждался произведённым эффектом, а я в это время наблюдал, как мои дроны фиксируют снайпера, который залёг на балках под крышей. Я видел ещё двоих людей с дробовиками за штабелем ящиков у меня за спиной. Ловушка была расставлена профессионально.
— У меня… у меня нет таких денег, — пролепетал я, и это была чистая правда.
Хват снова ухмыльнулся.
— Я знаю, счастливчик. Я всё про тебя знаю. Денег у тебя нет. — Он сделал паузу, а затем указал на меня толстым, похожим на сардельку, пальцем. — Только немного зелёной Пыли. Но у тебя есть кое-что получше. У тебя есть твоя удача. Твоя чёртова, дьявольская удача, которая позволила тебе вернуться оттуда, откуда никто не возвращается.
Он снова подался вперёд, его голос стал тише и серьезнее.
— Ты вернёшься в Аномалию. И принесёшь мне то, что я скажу. Один маленький артефакт. А пока ты будешь там работать на меня, твой папаша… — он по-хозяйски положил свою огромную лапу на плечо моего отца, заставив того содрогнуться, — … погостит у меня в качестве залога. Чтобы ты не заблудился по дороге назад.
Хват пристально смотрел на меня, ожидая ответа. Он был уверен, что загнал меня в угол. Что у меня нет выбора. И он был прав, выбора у меня действительно не было. Но он не знал одного: в этой игре я был не только главной фигурой, но я был и самой доской, на которой он расставлял свои жалкие пешки. И я уже начал свой ответный ход.
Воздух в ангаре стал плотным и тяжёлым, как ртуть. Слова Хвата цинично и просто очертили контуры моей новой реальности: жадный подлец и шантажист предлагал мне сделку, посредством которой надевал ошейник на мою шею, а поводком от него в его руках была жизнь моего отца. Я посмотрел на избитое лицо бати, заглянул ему в глаза, и увидел, что отчаянная мольба в них сменилась безнадёжной тоской. Я угодил в капкан, и отец это понял намного раньше меня.
