Я создавал API, программный интерфейс приложения, мост между чужеродной, нечеловеческой логикой системы и моим органическим, привыкшим к совершенно другим процессам мозгом. Я переводил с языка кремния на язык нейронов.

И наконец я создал пользовательский интерфейс. Теперь у меня была консоль.

Она зародилась во мне не как образ, а как ощущение. Ощущение порядка. Вместо обычного экрана монитора я представил себе тёмное ментальное пространство, а в нём светящуюся одну-единственную строку. Следом возник мигающий курсор, как приглашение к диалогу:

`C:\ _`

Это была самая прекрасная, самая родная мне картина, которую я видел за обе свои жизни. Короткая обыденная строка стала для меня символом контроля и порядка. А также символом того, что я больше не жертва. Я — пользователь, а может быть со временем стану и администратором.

Шторм в голове прекратился, как только последний фрагмент моего импровизированного кода встал на место. Стало тихо, словно кто-то выключил гигантский гудящий сервер, и я вошёл в режим идеально отлаженной и готовой к работе системы. Я был готов к изучению всего неизведанного и новой, ещё непонятной для меня форме существования.

Хаотичный набор данных, который едва не уничтожил меня, теперь был аккуратно мною каталогизирован и лежал в «папках» моего подсознания. Я знал, что у меня есть к нему доступ, но всё сразу открывать я не спешил. Поразмыслив о том, что, открой я сейчас папку `/xeno_data` и, скорее всего, огромный объём этой сложнейшей к восприятию информации превратил бы мой мозг в кровавый пар, я решил не торопиться и начать с малого. Ведь я мог делать любые запросы, я мог искать именно то, что необходимо здесь и сейчас. Я мог учиться.

Я все еще лежал на койке в каюте старого дирижабля, но мир вокруг уже не был прежним. Нет, он был всё тем же, просто это я теперь воспринимал его иначе. Чужеродный дар перестал быть для меня проклятием, и я не просто принял его, но и адаптировал его под себя и заставил его работать по моим правилам.

Я лежал с закрытыми глазами, но всё же я «видел», и видел я такое, что невозможно было увидеть простым человеческим зрением: структуру деревянных переборок каюты, усталостные микротрещины в металле кровати и даже состав воздуха, которым дышал.

В моем сознании на фоне идеальной тишины вспыхнули системные строки:

` УСТАНОВКА БАЗОВОГО ПАКЕТА ЗАВЕРШЕНА. `

` СОЗДАНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОГО ИНТЕРФЕЙСА… УСПЕШНО. `

` СИСТЕМНАЯ КОНСОЛЬ ГОТОВА К РАБОТЕ. `

Меня поглотило чувство абсолютного понимания и ясности, словно в кромешной тьме внезапно зажглись тысячи прожекторов, излучающих озарение, и осветили пространство в моей голове. Как будто гигантский зашифрованный zip-архив, который я пытался распаковать последние несколько недель, наконец-то открылся, и ключ-пароль к нему оказался до смешного прост. Этот мир стал для меня понятен.

Пыль.

Моё сознание стало идеально структурированной системой, и теперь для меня это слово перестало быть просто названием, оно обнажило свою истинную суть, и я увидел, чем являлась Пыль на самом деле.

` [Пыль — Наниты (Классифицированные)] `

Щёлк.

Вот и открылся первый замок. А за ним один за другим начали открываться и остальные:

` [Кинетики — Пользователи (Ограниченные_Права)] `

` [Аномалии — Зоны_Утечки_Сырья / Неконтролируемые_Среды_Выполнения] `

` [Кубы — Пакеты_Данных / Программные_Обновления_ Потерянные_вследствие сбоя] `

Вся информация о мире, которую я мучительно собирал по крупицам из пьяных разговоров, старых газет и пыльных книг, сейчас сложилась для меня в единую, простую и до ужаса логичную картину. Этот мир вовсе не был миром магии, он был миром вышедшей из-под контроля технологии. Миром, который уже сотню лет работал на пиратской глючной версии какого-то нечеловеческого программного обеспечения, но никто из местных даже не догадывался, что они просто пользователи с правами «гостя».

А я…

Я не был просто пользователем.

` [Системная_Консоль — Интерфейс_Администратора (Корневой_Доступ)] `

Я был обладателем прав, которые только что сам себе написал. Я смог взломать систему изнутри, пока она пыталась меня ассимилировать. Получается, что, как только я установил свою программу, то сразу же стал частью этой системы. Я стал её хозяином.

Эта простая и, не скрою, приятная, но одновременно с этим и ужасающая своей масштабностью мысль пронеслась в моей голове, и вернула меня в мир физических ощущений, но ничего болезненного не ощутил. Лихорадка, что сжигала меня изнутри, исчезла без следа, а жар сменился на незаметную прохладу так быстро, будто в раскалённый добела двигатель вылили ведро ледяной воды. Я как будто заново почувствовал своё тело, но теперь это был не чужой сломанный механизм, а идеально отлаженная машина, которая только что прошла полное ТО и была полностью готова к работе. Я чувствовал каждую свою мышцу, каждый нерв, каждый капилляр и, что каждая клетка моего организма в идеальном порядке.

И тогда я открыл глаза.

Я стал видеть совершенно иначе, мои новые «драйверы» работали безупречно, и я видел не просто каюту старого дирижабля, а набор объектов с описанием их характеристик:

` [Объект: Стеновая_Панель. Материал: Сосна_Сибирская. Целостность: 87%. Структурные_Напряжения: 3. Биологическое_Заражение: Споры_Плесени_Aspergillus (следовые_количества)] `

` [Объект: Светильник. Источник_Питания: Пылевой_Аккумулятор_Тип_3. Заряд: 43%. Световой_Поток: 120_люмен. Неисправность: мерцание_контакта (вероятность_92%)] `

А потом я увидел отца.

Он сидел на стуле у моей койки и спал, уронив голову на грудь. Спал отец тяжёлым сном измученного человека, который провёл у постели умирающего сына не одну бессонную ночь. Его обычно суровое лицо сейчас было серым и осунувшимся, а под глазами залегли глубокие тёмные тени. Щетина, которую он обычно брил каждое утро, отросла, и я заметил, что она была тронута сединой, которой я раньше не замечал.

Видеть своего отца в виде сухих строчек системного отчёта, было больно. Чувство к отцу было единственным, что система не смогла отформатировать, и в той части меня, где ещё оставался тот, кем я был, сжалось сердце от укола чувств вины и благодарности, ведь этот человек протащил меня на себе через ад. Он не спал, не ел, сидел днями и ночами у моей постели и ждал чуда, пока его сын превращался в нечто нечеловеческое.

Я пошевелился.

Это было моё первое осознанное движение за много дней. Я согнул палец на руке и не ощутил ни боли, ни онемения. «Идеальное, чистое выполнение команды.» — констатировал я факт.

А для отца этого было достаточно.

Он вздрогнул, как от удара, и его голова резко дёрнулась вверх. Он несколько секунд смотрел на меня мутными от усталости и ото сна глазами, а потом словно полностью проснулся.

— Сынок? — обратился он ко мне хриплым шёпотом. Он не верил. Боялся поверить и тотчас разочароваться вновь. — Кирилл… ты… ты очнулся?

Отец подался вперёд, протягивая ко мне дрожащую руку, но резко остановился, побоявшись дотронуться до меня. В его взгляде я увидел безграничное облегчение, но также и глубоко затаённый суеверный страх перед неизвестным. Отец смотрел на меня не как на выздоровевшего сына, а как на чудо, которое его пугало, и я отлично понимал его.

Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь сухой, царапающий горло хрип. Мышцы, отвечающие за речь, атрофировались от бездействия. Я сглотнул, чтобы прочистить горло и произнёс:

— Батя… — голос был чужим, слабым, но всё же моим. — Я в порядке.

Отец замер. Он недоумённо вглядывался в меня, пристально смотрел прямо в глаза, и я видел, как облегчение на его лице медленно сменяется растерянностью, а затем и новой, ещё более глубокой тревогой. В пробудившемся парне он искал своего 23-летнего сына, а видел… меня.

Я это знал. Я понимал, что сейчас он видит взгляд человека, который только что вернулся с того света. Отец видел взгляд, в котором больше не было ни отчаяния калеки, ни растерянности попаданца. В нём был холодный стальной блеск создателя, получившего доступ к исходному коду реальности. В нём была монументальная тишина идеально отлаженной машины.