И то, чем система ударила совершенно не было похоже на магию или технологию. Её удар был чистейшей дистиллированной физикой, возведённой в Абсолют. Линза перед моей рукой сфокусировала весь рассеянный в пещере свет, всю энергию витающей в воздухе Пыли, в один-единственный тонкий, как игла, луч. Он был невидимым, но я «видел» его как поток данных.

Луч ударил медведя не в бронированную башку и не в грудь. Он ударил точно в левый глаз.

Рёв монстра оборвался, сменившись визгом боли и ярости. Он зашатался, замотал головой, и из его пустой глазницы хлынула густая тёмная кровь. Но это его не остановило, а лишь разозлило.

` ЦЕЛЬ ПОЛУЧИЛА ПОВРЕЖДЕНИЕ. БОЕВАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СНИЖЕНА НА 4%.`

` ПЕРЕХОД КО ВТОРОЙ ФАЗЕ ПРОТОКОЛА.`

И тут началось то, во что я ни за что бы не поверил, если бы здесь и сейчас не получал информацию в виде строчек системного лога прямо в мозг.

Система начала собирать оружие из подручных материалов.

Гора костей в углу пещеры зашевелилась, и всё, из чего она состояла — человеческие и звериные останки, обломки доспехов и оружия погибших здесь старателей — всё это поднялось в воздух и закружилось в бешеном вихре. Наниты, вырвавшиеся из моего тела, действовали как миллионы микроскопических рук, они разбирали, перемалывали и собирали заново.

На моих глазах бедренная кость какого-то бедолаги перемололась в костяную муку, смешалась с металлической пылью от ржавого меча, потом её спрессовало под немыслимым давлением, и она превратилась в длинный зазубренный шип.

Медведь, ослеплённый на один глаз, снова бросился вперёд, разинув свою чудовищную пасть.

` ЗАПУСК БОЕПРИПАСОВ ТИПА «КОПЬЁ».`

Десятки таких костяных шипов, острых, как иглы, и прочных, как сталь, сорвались с места и со сверхзвуковой скоростью полетели в медведя. Шипы летели не хаотично, а по выверенным траекториям, и нацелены они были в самые уязвимые места, которые система подсвечивала в моём сознании красным цветом: суставы, шея, живот, второй глаз.

Большинство из них отскочило от брони, но несколько всё же нашли свою цель. Один вонзился твари точно в уцелевший глаз, другой пробил менее защищённую шкуру на животе, а третий впился в сустав передней лапы.

Монстр взревел снова, но на этот раз в его рёве слышалась паника. Он начал крутиться на месте и пытался достать впившиеся в его тело шипы, но лишь ломал их, и они оставались в ранах.

` ЦЕЛЬ ДЕЗОРИЕНТИРОВАНА. БОЕВАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СНИЖЕНА НА 21%.`

` ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА ПОПЫТКА ЦЕЛИ АКТИВИРОВАТЬ АКУСТИЧЕСКУЮ АТАКУ.`

` ПРИМЕНЕНИЕ КОНТРМЕР.`

Я увидел, что медведь припал к земле и приготовился издать ту самую инфразвуковую волну, что срезала деревья и убила бойцов Клима.

Но система оказалась быстрее этого ужасного зверя.

Я почувствовал, как воздух в пещере резко загустел — это наниты изменили его плотность, и мелкие частицы создали множество звукопоглощающих слоёв, как в профессиональной студии звукозаписи. Из своего укрытия я видел, что медведь открыл пасть и издал свой смертельный гул, но он получился совершенно жалким, и вместо разрушительной волны до меня докатился лишь приглушённый звериный кашель. Система нейтрализовала акустическую атаку зверя, тем самым сохранив мне жизнь.

Тварь замерла в недоумении, явно не понимая, почему его оружие не сработало. Примитивный разум медведя столкнулся с чем-то, что не укладывалось в его картину мира. Могучий хищный зверь привык быть альфой, силой самой природы, а сейчас его неизвестно кто и каким способом методично и эффективно уничтожал.

` АКТИВАЦИЯ ФАЗЫ ТРИ: «СЕРДЦЕ ТЬМЫ».`

И тут система показала мне свой поистине ужасающий потенциал: перестав делать из костей оружие, она решила использовать то, что было у неё под рукой. А под рукой оказалось…

Железо.

В земле, в камнях, в крови, пропитавшей половину пещеры, содержались атомы железа. Я «увидел», как система выделяет их, маркирует и отдаёт приказ.

Миллиарды нанороботов, действовавших как молекулярные магниты, начали быстро вырвать эти атомы из различных соединений. Воздух наполнился красноватой дымкой. Но это была не Пыль, а чистое, атомарное железо.

Медведь, наконец, пришел в себя и снова кинулся на меня, решив, видимо, покончить со мной в простом физическом контакте.

` ИСПОЛНЕНИЕ.`

Красноватая дымка метнулась к монстру, но вместо того, чтобы ударить его, она окутала медведя, как саван. И в следующую же секунду наниты начали обратный процесс. Они начали собирать из атомов железа структуры.

Под бронёй медведя прямо на теле и в мышцах начали формироваться тысячи, нет, миллионы тончайших, острее бритвы, металлических игл.

Я слышал работу нанитов. Я слышал, как рвётся медвежья плоть изнутри и его булькающий, захлёбывающийся в крови крик, когда иглы пронзали лёгкие и сердце. Зверь бился в конвульсиях, размахивая лапами и круша стены пещеры, но не мог избавиться от врага, который был уже внутри него.

Медведь рухнул на пол, содрогаясь в предсмертной агонии. Его огромное тело поднималось и опадало, из его пасти и ран хлестала кровь, смешанная с красно-бурой пылью. А затем система нанесла финальный удар по максимально ослабевшему хищнику.

Из земли на бешенной скорости вырвался острый металлический сталагмит и пробил медведя насквозь. Лапы зверя ещё пару раз дёрнулись, и наступила абсолютная тишина.

` УГРОЗА УСТРАНЕНА.`

` ЗАТРАТЫ ЭНЕРГИИ: 97.8%.`

` ОСТАТОК РЕЗЕРВНОГО РЕСУРСА: 0.2%. КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ.`

` ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ПРОТОКОЛА АССИМИЛЯЦИИ.`

Я почувствовал, как моё тело, больше не поддерживаемое чужой волей, безвольно обмякло, и информационный шторм в голове возобновился с новой силой. Однако паники я не испытывал, так как ощущал, что теперь это был не враждебный взлом, а плановая установка программного обеспечения. Расслабившись, я отключился, и тьма полностью поглотила меня.

Я лежал в луже собственной крови посреди разгромленной пещеры рядом с гигантским трупом медведя. Я был жив. Система спасла своего носителя и теперь она собиралась сделать его своим идеальным инструментом. Форматирование моего жёсткого диска продолжалось.

Форматирование.

Это лишённое эмоций и окраски слово услужливо подкинул мне мой мозг, прежде чем информационный шторм окончательно стёр границы моего «я», превратив меня из личности в пассивный объект. Оно пульсировало где-то в самых потаённых уголках сознания, а я сам себе казался процессором, небольшим куском кремния, на который устанавливается новая, чудовищно сложная операционная система. Я словно провалился в густую и вязкую тьму рабочего процесса и теперь наблюдал за тем, как в абсолютной тишине миллиарды строителей заново прокладывают мои нейронные сети и переписывают ДНК. Система интегрировала в мою биологию чужеродный код, а я не чувствовал абсолютно никакой боли. Я вообще ничего не чувствовал. Я просто был, существовал в процессе. Я и был процессом.

А потом сквозь всю эту цифровую безмятежность начало просачиваться нечто аналоговое. Это я постепенно возвращался в реальность, и возвращение это было жёстким и полным боли.

Звук. Он пришёл первым. Искажённый и приглушённый, словно доносящийся через толщу воды и ваты. Я услышал полный страдания стон и с отстранённым ужасом понял, что он мне до боли знаком.

— … жив… ты только будь жив, сынок…

Отец.

Его голос был первым якорем, брошенным в океан моего небытия. Он не смог вытащить меня на поверхность, зато дал мне точку отсчёта. Я был заперт в парализованном теле, в котором шла титаническая работа по его пересозданию, поэтому не мог пошевелиться и даже открыть глаза, но мои периферийные сенсоры — уши и кожа — уже начали передавать обрывки данных.

Затем я ощутил движение. Резкое, болезненное. Меня подняли, и сломанная пластина корсета с отвратительным скрежетом впилась мне ещё глубже под рёбра, а где-то на самой границе сознания вспыхнула и тотчас погасла красная лампочка боли. Меня взвалили на плечо, как мешок с зерном (это я почувствовал отчётливо) и понесли. Каждый шаг моего спасителя отдавался сотрясающим толчком во всём теле.