— Ну... — она принюхалась. — От вас пахнет... старыми книгами и озоном. Как после грозы. И ещё чем-то... холодным, как зимний лес.

Дамиан посмотрел на неё всё тем же изучающим взглядом.

— Вы описываете это впервые, — заметил он.

— Что «это»?

— Мой запах. Обычно люди его не чувствуют. Они слишком заняты тем, что пытаются не упасть в обморок.

Ванесса не нашлась что ответить. К счастью, в этот момент дверь открылась — и в приёмную вошла Лириэль.

Она была прекрасна. Даже Ванесса, привыкшая к самым разным клиентам, на мгновение замерла. Эльфийка оказалась невысокой (по эльфийским меркам — почти миниатюрной), с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в простую косу. Черты лица — тонкие, точёные, словно вырезанные из слоновой кости. Одежда — скромная, но изящная: светло-серое платье с серебряной вышивкой по подолу.

Но глаза — вот что поражало. Они были открыты, ясны, удивительного голубого оттенка — и совершенно пусты. Взгляд скользил по комнате, не фокусируясь ни на чём, точно смотрел сквозь стены, сквозь мир, в какую-то иную, невидимую реальность.

В руках Лириэль держала тонкий белый посох — не столько для опоры, сколько для ориентации. Кончик посоха мягко постукивал по полу, и эльфийка двигалась с удивительной грацией — плавно, бесшумно, точно плыла над землёй.

— Госпожа Тиррен? — произнесла она, и голос её оказался под стать внешности: мягкий, мелодичный, с лёгкой хрустальной нотой.

— Да, это я! — Ванесса вскочила и поспешила навстречу. — Проходите, госпожа Сребролунная. Позвольте помочь...

— Не нужно, — эльфийка мягко улыбнулась. — Я чувствую пространство. Здесь... — она повела головой, точно прислушиваясь к чему-то, — два кресла, стол, окно слева, картина на стене. И...

Она замерла. Её ноздри чуть дрогнули, а посох застыл в руке.

— И здесь мужчина, — произнесла она уже другим тоном — ниже, серьёзнее. — Очень высокий. Стоит... нет, сидит. Его сердце бьётся реже, чем у обычных людей. И от него пахнет...

Она замолчала, подбирая слова.

— Грозой, — подсказала Ванесса.

— Да, — Лириэль кивнула. — Грозой. И старыми книгами. И ещё чем-то... его запах глубже, чем у других. Сложнее. — Она склонила голову набок. — Вы — лорд Мортегар?

Дамиан поднялся. Кресло, не выдержав, всё-таки скрипнуло — но, кажется, только из солидарности с моментом.

— Да, — сказал он. — Рад знакомству, госпожа Сребролунная.

Лириэль протянула руку — не наугад, а точно в том направлении, где он стоял. Дамиан, помедлив долю секунды, пожал её. Ванесса заметила, что его рукопожатие было на удивление аккуратным — он явно соразмерял силу.

— У вас холодные пальцы, — заметила эльфийка.

— Это часто упоминают.

— У меня тоже. — Она улыбнулась. — Целители вообще часто мёрзнут. Мы отдаём тепло другим.

Ванесса наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри расцветает осторожный оптимизм. Лириэль не упала в обморок. Не попятилась, не схватилась за молот... Она просто стояла и разговаривала — спокойно, ровно, с тем же изяществом, с каким делала всё остальное.

— Присаживайтесь, — предложила Ванесса. — Я сейчас принесу чай. Или, может быть, что-нибудь другое?

— Чай — прекрасно, — отозвалась Лириэль, опускаясь на диван. Посох она прислонила к подлокотнику — точным, выверенным движением. — Травяной, если можно. Мята или ромашка.

— Сейчас будет!

Ванесса метнулась к чайнику, попутно бросив взгляд на Грету. Гаргулья по-прежнему притворялась статуей, но один глаз — жёлтый, блестящий — был приоткрыт, и в нём читалось напряжённое любопытство.

Пока Ванесса возилась с чайником, Дамиан и Лириэль беседовали. Это было удивительно — слышать, как верховный инквизитор поддерживает светскую беседу. Его голос оставался всё тем же — низким, металлическим, лишённым эмоций, — но Лириэль это, кажется, совершенно не смущало.

— Вы служите в инквизиции, — говорила она скорее утвердительно, чем вопросительно. — Я чувствую это по вашему голосу. Он... дисциплинированный.

— Дисциплинированный, — повторил Дамиан, словно пробуя слово на вкус. — Это необычное определение.

— Я слышу голоса очень хорошо, — пояснила эльфийка. — У обычных людей голос дрожит — иногда почти незаметно, но дрожит. От эмоций, от волнения или от страха. Ваш — нет, он абсолютно ровный, как струна, натянутая до предела.

— Сравнение с оружием было бы уместнее, — заметил Дамиан.

— О, нет. — Лириэль покачала головой. — Оружие — мёртвое. А ваш голос — живой. Просто очень, очень сдержанный.

Ванесса, разливавшая чай, замерла на мгновение. Эльфийка говорила о нём так, как никто никогда не говорил. Не как о чудовище, не как о воплощении ужаса, а как о человеке — сложном, сдержанном, но всё-таки человеке.

— Вы целительница, — произнёс Дамиан. — Я читал ваше досье.

— Бывшая целительница, — поправила Лириэль с лёгкой грустью. — После потери зрения я не могу практиковать. Целительство требует точности, а точность — это зрение. Я ушла в теоретические исследования.

— Исследования?

— Травы, настойки. Я сотрудничаю с аптеками — разрабатываю рецептуры. Моё обоняние позволяет различать сотни оттенков запахов. Это полезно.

— Вы скучаете по практике?

Лириэль помолчала.

— Да, — сказала она просто. — Каждый день. Но я научилась жить с этим. А вы, лорд Мортегар? Вы скучаете по чему-нибудь?

Ванесса, ставившая чашки на стол, едва не расплескала чай. Так прямо спросить верховного инквизитора о чувствах? Это было... дерзко.

Но Дамиан ответил:

— На данный момент нет, но думаю, что скоро буду.

— По чему, если не секрет?

— По тишине.

— Тишине?

— Сейчас, — он помедлил, — в моём замке тихо. Но скоро, там будет жить моя... жена.

Разговор тёк плавно, почти мирно. Ванесса пила чай, переводила взгляд с одного на другого и думала о том, что это, кажется, самое спокойное свидание в истории «Последнего шанса». Никаких молотов, никаких проломленных стен, никаких обмороков. Просто двое людей — ну, человек и эльфийка — сидят и разговаривают, и мир вокруг них не рушится.

И тут Лириэль задала вопрос.

— Лорд Мортегар, — произнесла она, отставляя чашку, — расскажите мне о своей работе. Чем именно занимается верховный инквизитор? Я имею в виду — изо дня в день. Каков ваш... распорядок?

Ванесса похолодела.

Она слишком поздно поняла, что не предупредила Дамиана. Не сказала ему: «Не рассказывайте о работе. Особенно — о допросах». Но кто бы мог подумать, что инквизитор, отвечая на вопрос о работе, будет описывать... именно работу?

— Мой распорядок, — начал Дамиан всё тем же ровным голосом, — варьируется в зависимости от обстоятельств. Но обычно день начинается с докладов от региональных отделений. Затем — допросы.

— Допросы? — переспросила Лириэль.

— Да. В моём ведении находятся дела, связанные с тёмными культами, запрещёнными ритуалами и магическими преступлениями высшей категории. Сегодня утром, например, я допрашивал еретика.

Ванесса открыла рот, чтобы вмешаться, но не успела.

— Еретика? — эльфийка чуть наклонила голову. — И в чём заключалось его преступление?

— Призыв демона третьего круга, — буднично сообщил Дамиан. — Он использовал кровь тринадцати девственниц, собранную в полнолуние, и рунный круг, выложенный из костей некрещёных младенцев. Демона удалось остановить на стадии материализации.

В приёмной повисла тишина. Ванесса зажмурилась.

— Понимаю, — медленно произнесла Лириэль. Её голос слегка изменился — стал на полтона ниже. — И... что было дальше?

— Допрос, — повторил Дамиан. — Еретик не хотел называть сообщников. Пришлось применить стандартные методы.

— Стандартные методы? — эхом отозвалась эльфийка.

— Сыворотка правды в сочетании с магическим давлением. Физическое воздействие — минимальное: я не сторонник пыток ради пыток. Достаточно было продемонстрировать инструменты. — Он помедлил. — В моём арсенале их тридцать семь. Каждый имеет свою специфику. Для данного случая я выбрал «Иглы воспоминаний» — артефакт, который заставляет сознание переживать самые страшные моменты жизни. После третьей иглы он заговорил.