Ванесса и Грета переглянулись.

— Это гениально, — сказала гаргулья.

— Это безумно.

— Одно другому не мешает.

Ванесса уже строчила письмо. Грунда жила в промышленном квартале, держала кузню и, насколько Ванесса знала, всё ещё была свободна. Последний кандидат — какой-то огр — не сошёлся с ней во мнениях о качестве стали.

Письмо вышло коротким, но выразительным:

«Уважаемая госпожа Камнелом! У меня есть для вас потенциальный жених. Высокий. Очень высокий. С серьёзной работой и стабильным доходом. Не сломается при рукопожатии. Гарантирую. Жду сегодня в полдень в агентстве "Последний шанс". С уважением, Ванесса Тиррен. P.S. Приходите с молотом — на всякий случай».

Последнюю строчку она дописала, поколебавшись. Но потом решила: честность — лучшая политика. Тем более что тролли ложь чуяли за версту и очень её не любили.

— Отправляй, — сказала она, протягивая письмо Грете. — У тебя есть почтовый голубь?

— У меня есть я, — сообщила Грета. — Почтовые голуби меня боятся.

— Почему?

— Я однажды съела одного. Чисто случайно. Он сел мне на голову, а у меня рефлекс.

— Грета!

— Я же говорю — случайно!

В итоге письмо отправили с обычным почтовым голубем, которого Грета — скрепя сердце и под строгим надзором Ванессы — не тронула. Птица улетела, укоризненно курлыкнув напоследок.

Оставалось дождаться полудня и верховного инквизитора.

Он явился ровно в полдень. Не в полдень-с-минутой, не в полдень-без-минуты, а минута в минуту — словно сама пунктуальность решила обзавестись физическим воплощением, и воплощение это было двухметровым и мрачным.

Сегодня он был без плаща, но в том же тёмном камзоле, застёгнутом под горло. Тени вокруг него сгустились, едва он переступил порог, и Грета, сидевшая на спинке кресла, издала сдавленный звук и зажмурилась.

— Я не смотрю на него, — громким шёпотом сообщила гаргулья. — Если я на него не смотрю, он не существует.

— Это не работает, — заметила Ванесса.

— У меня работает. Я каменная. У нас свои законы.

Дамиан Мортегар проигнорировал гаргулью с таким видом, будто разговаривающие каменные статуи были для него привычным элементом интерьера. Возможно, так оно и было — учитывая, что его замок наверняка кишел чем-нибудь похуже.

— Госпожа Тиррен, — произнёс он вместо приветствия. — Кандидатка?

— Будет с минуты на минуту, — заверила Ванесса, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Присаживайтесь. Чай? Кофе? Что-нибудь... покрепче?

— Я не употребляю, — сказал Дамиан.

— Что именно?

— Ничего из перечисленного.

Ванесса чуть не ляпнула: «А что вы тогда употребляете? Страдания невинных?», — но вовремя прикусила язык. В конце концов, он был её клиентом. И, формально, самой важной персоной в империи после императора. И его угроза про каменоломни всё ещё звучала в ушах.

Дамиан опустился в кресло. Сегодня оно скрипнуло тише — то ли привыкло, то ли смирилось со своей участью.

— Кто она? — спросил инквизитор.

— Грунда Камнелом. Троллиха благородных кровей.

Бровь Дамиана чуть заметно приподнялась.

— Троллиха?

— Из горных королей, между прочим. Древний род, прекрасная репутация.

— Среди троллей?

— Среди всех. — Ванесса решила не уточнять, что «все» в данном случае — это в основном кузнецы, шахтёры и поставщики металла. — Она владелица кузни. Очень успешной. И она... э-э-э... физически вынослива.

— То есть не упадёт в обморок.

— Вот именно!

Дамиан задумался. Ванесса видела, как в его глазах — серых, холодных, ничего не выражающих — происходит какой-то расчёт. Он оценивал, анализировал и просчитывал риски.

— Это... нестандартный выбор, — произнёс он наконец.

— А вы когда-нибудь рассматривали троллих в качестве потенциальных невест?

— Нет.

— Вот видите! — Ванесса просияла. — Может быть, всё дело в том, что вы искали не там? Может быть, ваша проблема в том, что вы рассматривали только человеческих женщин определённого круга — благородных, хрупких, воспитанных, — а вам нужна женщина совсем другого склада?

— И какого же склада мне нужна женщина, по-вашему?

— Того, который не ломается.

Дамиан посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Ванесса выдержала этот взгляд — ей было не впервой. После вчерашнего она вообще чувствовала себя почти ветераном. «Пережила встречу с верховным инквизитором, — можно будет написать на визитке. — Не упала в обморок».

И тут в дверь постучали.

Нет, не постучали. В дверь грохнули так, что косяк жалобно загудел, а штукатурка с потолка посыпалась мелким дождём. Грета подпрыгнула на кресле. Дамиан чуть повернул голову. Ванесса вскочила.

— Это она! — объявила сваха и бросилась открывать.

На пороге стояла Грунда Камнелом.

Она была великолепна. Именно так — великолепна, и пусть любой, кто посмеет сказать иначе, имеет дело с её кузнечным молотом. Два метра десять сантиметров чистой, концентрированной тролльей мощи. Плечи — шире, чем дверной проём, руки — перевитые мускулами, с мозолями от молота и кузнечных клещей. Лицо — широкое, с выступающими скулами и аккуратно подпиленными бивнями, которые в столичной моде считались признаком хорошего тона. Одежда — простая, добротная, без претензий: кожаный фартук поверх серой туники, штаны из плотного сукна, сапоги на толстой подошве.

В правой руке она держала небольшой — по её меркам — кузнечный молот. «На всякий случай», как и просила Ванесса.

— Госпожа Тиррен! — прогремела Грунда голосом, который больше подошёл бы горному обвалу, чем светской беседе. — Я получила ваше письмо. Очень заинтригована.

— Проходите, проходите! — Ванесса засуетилась, отступая вглубь приёмной. — Позвольте представить вам...

Она не успела закончить. Грунда уже вошла — и застыла, увидев Дамиана Мортегара.

На мгновение в приёмной повисла тишина. Глубокая, звенящая, полная невысказанного напряжения. Ванесса затаила дыхание. Грета приоткрыла один глаз.

А потом Грунда Камнелом, троллиха благородных кровей, владелица кузни «Молот и искра», наследница горных королей, сделала то, чего Ванесса никак не ожидала.

Она улыбнулась.

Широко, искренне, с явным удовольствием.

— Ну наконец-то! — прогудела она, и в голосе её звучало неподдельное облегчение. — Нормальный мужчина!

Дамиан Мортегар моргнул. Это было первое проявление удивления, которое Ванесса у него заметила. Должно быть, «нормальным мужчиной» его не называли никогда.

— Я — лорд Дамиан Мортегар, — произнёс он своим обычным ледяным тоном. — Верховный инквизитор империи.

— А я — Грунда Камнелом, — радостно отозвалась троллиха, делая шаг вперёд. Половица под ней жалобно застонала, но выдержала. — Кузнец. Потомственная. Владею «Молотом и искрой» в промышленном квартале. Слышали?

— Нет, — честно ответил Дамиан.

— Ну так услышите! — И Грунда, без всякого стеснения, оглядела его с ног до головы. — Вас, я смотрю, природа не обделила. Рост — отличный, плечи — широкие, руки — наверняка сильные. — Она прищурилась. — А ну-ка покажите ладони.

Дамиан, ошеломлённый таким напором, машинально протянул руки.

Грунда взяла их в свои — огромные, мозолистые — и внимательно осмотрела.

— Мозолей нет, — констатировала она с лёгким разочарованием. — Но кость хорошая, пальцы длинные. Из вас вышел бы отличный молотобоец.

— Прошу прощения? — переспросил Дамиан.

— Молотобоец, — повторила Грунда, отпуская его руки и складывая свои на груди. — Это тот, кто бьёт молотом по наковальне. У вас идеальный размах. Я как кузнец вижу: будь у вас год практики, вы бы ковали не хуже моего старшего подмастерья.

В приёмной повисла тишина. Ванесса зажмурилась, ожидая, что сейчас произойдёт что-то ужасное — например, инквизитор испепелит троллиху на месте за «молотобойца».

Но Дамиан Мортегар... не испепелил.

Вместо этого он медленно, очень медленно произнёс:

— Это... неожиданный комплимент.