— Пятьсот золотых, — произнесла Ванесса вслух, и голос её прозвучал глухо, точно из склепа. — Пятьсот.

— Сколько? — донеслось из угла.

Грета выползла из-под перевёрнутого стола и уставилась на записку.

— Пятьсот, — повторила Ванесса. — Это больше, чем я зарабатываю за три месяца. Это больше, чем стоит моя квартира. Это больше, чем...

— Чем твоя жизнь? — предположила Грета.

— Я хотела сказать «чем моя картотека», но да, пожалуй ты права.

Грета взяла записку, прочитала и хмыкнула.

— «С неизменным уважением», — процитировала она. — Мило. Особенно после того, как она пыталась убить твоего клиента.

— Она пыталась убить его до того, как я облила её пеной. А теперь — она пытается убить меня. В моральном смысле, через финансовое разорение.

Ванесса опустилась на единственный уцелевший стул. Приёмная выглядела так, словно по ней прошёлся небольшой отряд мародёров, которые заодно устроили вечеринку с пенным шоу. Картотека была рассыпана, стол перевёрнут, на полу засыхали лужи химической субстанции, а в воздухе всё ещё витал запах огнетушителя — едкий, напоминающий смесь уксуса и разочарования.

— Четыре дня, — сказала Ванесса. — Осталось четыре дня.

— Три с половиной, — уточнила Грета. — Сегодня уже началось.

— Спасибо, что напомнила.

— Всегда пожалуйста.

Ванесса поднялась, перешагнула через лужу пены и направилась к кофейнику. Кофе — вот что ей сейчас требовалось. Много кофе. Может быть, целый котёл. В идеале — такой, в который можно нырнуть с головой и не выныривать до конца недели.

Пока кофе варился, она подобрала с пола несколько карточек и разложила их на уцелевшем углу стола. Картотека пострадала, но не фатально — большинство карточек просто разлетелись по полу. Ванесса перебирала их, раскладывая по алфавиту, и лихорадочно соображала.

Кто остался? Кто ещё не был приглашён и отвергнут?

Дриада — нужен лес. Русалка — нужен бассейн. Гномка — будет критиковать кладку. Оборотниха — полнолуние через три дня, а Дамиан, кажется, не оценит вой на луну. Медуза — Ванесса перечитала её анкету и вздрогнула: «Обещаю не превращать жениха в камень без крайней необходимости». Нет. Определённо нет.

И тут её пальцы наткнулись на сдвоенную карточку. Два имени, скреплённые одной скрепкой.

«Лила и Мила Могильные. Некромантки-любительницы. Двадцать четыре года, близняшки. Ищут мужей, желательно — двух братьев, но можно и одного на двоих, если характер покладистый. Особые приметы: жизнерадостные, общительные, немного мрачноватые в плане декора. Хобби: вышивание, вязание, поднятие мелких животных из мёртвых».

Ванесса замерла.

Некромантки. Некромантки, которые ищут мужей. Две некромантки.

— Грета, — позвала она.

— М-м?

— А что, если...

— Нет.

— Ты даже не дослушала!

— Ты хочешь пригласить некроманток. — Грета даже не спрашивала — она констатировала факт тоном судьи, зачитывающего приговор. — Я вижу это по твоему лицу. У тебя такое же лицо было перед вампиршей. Это лицо человека, который собирается совершить очередную катастрофическую ошибку.

— Это не ошибка! Это... творческий подход!

— Один раз творческий подход проломил стену. Затем — ушёл в стену. А в последний раз — облил всех пеной. — Грета скрестила крылья на груди. — Какой вид разрушения ты планируешь на сегодня? Потоп? Пожар? Нашествие саранчи?

— Я планирую успех, — твёрдо сказала Ванесса. — И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что больше планировать нечего.

Она ожидала, что Грета продолжит спор, но гаргулья молчала. А когда Ванесса обернулась, то увидела, что Грета смотрит на неё... с сочувствием? У гаргульи это выглядело странно — сочувствие на каменной морде с клыками, — но это определённо было оно.

— Ванесса, — тихо сказала Грета, — ты понимаешь, что некромантия — это подсудное дело?

— Любительская некромантия — не подсудное! — возразила Ванесса. — Статья сто сорок два, пункт три: «Поднятие мелких животных в декоративных и/или сентиментальных целях не является уголовным преступлением». Я проверяла!

— Ты проверяла статью о некромантии?

— Я проверяла все статьи, которые могут пригодиться в моей работе!

Грета покачала головой, но спорить перестала. Ванесса уже строчила письмо. На этот раз — в двух экземплярах. Лила и Мила были близняшками, но Ванесса знала по опыту: приглашать их нужно было обеих. По отдельности они отказывались — «мы парный набор», как они сами выражались.

«Дорогие Лила и Мила! У меня есть для вас нечто особенное. Клиент — высокий, мрачный, с потрясающей аурой. Серьёзный, влиятельный. Приходите сегодня в полдень. С любовью, Ванесса Тиррен».

Письма были отправлены с двумя голубями (на этот раз — под строгим надзором Греты, которая поклялась «не есть почтовых, даже если они сядут мне на голову и будут танцевать чечётку»). Ответ пришёл почти мгновенно — близняшки жили неподалёку, в бывшем склепе на городском кладбище, переоборудованном под жилую недвижимость.

«Ванесса, дорогая!!! Мы в восторге!!! Обожаем мрачных!!! Обожаем высоких!!! Обожаем серьёзных!!! Будем ровно в полдень!!! С маленьким другом!!! Три восклицательных знака — Лила. Три восклицательных знака — Мила. Итого шесть восклицательных знаков. P.S. А какой у него рост в сантиметрах?»

— Перебор восклицательных знаков, — прочитала Грета. — Это диагноз.

— Это энтузиазм, — поправила Ванесса. — Энтузиазм — это хорошо. Энтузиазм — это то, чего нам не хватало.

— Нам не хватало мозгов, — проворчала Грета. — Энтузиазма у нас всегда было в избытке.

Оставшееся до полудня время Ванесса потратила на уборку. Она перевернула стол, собрала рассыпанные карточки, отмыла пол от пены и даже попыталась оттереть пятно, оставшееся на том месте, где Моргана вонзила когти в стену. Пятно не оттиралось. Ванесса повесила поверх него картину — всё тот же горный пейзаж, подаренный гномами.

Ровно в полдень дверь открылась, и вошёл Дамиан Мортегар.

Он окинул взглядом приёмную — оценил чистоту, целостность мебели, отсутствие пены и огнетушителя, который Ванесса предусмотрительно убрала в шкаф.

— Сегодня чисто, — констатировал он.

— У нас новые кандидатки. — Ванесса решила сразу брать быка за рога. — Их две.

— Две? — бровь Дамиана приподнялась.

— Близняшки. Лила и Мила. Они... э-э-э... они ищут одного мужа на двоих. — Она затараторила быстрее: — Это очень удобно! Вы получаете сразу двух жён, они делят обязанности, у них всё по справедливости...

— Госпожа Тиррен, — перебил Дамиан, — я ищу одну жену. Не двух.

— Но это же выгоднее!

— Я не торгуюсь на брачном рынке.

— Но...

— Одна. — Отрезал он. — Одна жена, таков закон. Если бы требовалось две, император ввёл бы другую поправку.

Ванесса вздохнула. Ладно, одну — так одну. Может, одна из близняшек согласится отдельно? Или они устроят между собой дуэль за право выйти за инквизитора? Впрочем, некромантки были на редкость миролюбивыми — они даже пауков не убивали, а аккуратно выносили на кладбище, «поближе к родственной атмосфере».

— Хорошо, — сказала она. — Посмотрим, как пойдёт.

Дверь распахнулась.

Близняшки Могильные ворвались в приёмную, точно два урагана, одетые в чёрное. Это было первое, что бросалось в глаза: они были полностью в чёрном. В чёрных платьях, чёрных чулках, чёрных туфельках и чёрных шляпках с чёрными вуалетками. Даже зонтики у них были чёрные. И сумочки — тоже. И, кажется, даже румяна на щеках имели какой-то неестественно тёмный оттенок.

Но при этом они улыбались. Широко, жизнерадостно, демонстрируя белые зубы. У обеих были светлые волосы — единственное светлое пятно во всём этом мраке — забранные в одинаковые хвостики. Глаза — голубые, сияющие, полные энтузиазма.

— Ванесса! — хором воскликнули они, простирая руки.

— Лила! Мила! — Ванесса тоже раскинула руки, и они обнялись — все трое, образуя на мгновение живой клубок из чёрного кружева и светлых волос.