— Не стоит, — проговорил я. — Это дорого. И куча возни с бумажками. И не факт, что одобрят. А если бандиты кого пришьют из самострела, на тебя падут подозрения, потому что ты единственный, у кого он официально.

— Не подумал, — смутился отец.

— Если ты разрешишь, я сделаю хороший арбалет и лук. И стрелы с болтами.

Батёк кивнул.

— Витя! — возмутилась мама.

— Они мужчины, — пожал плечами отец. — Лучше они будут уметь стрелять из арбалета, чем трястись каждую Фазу.

— Спасибо, пап, — улыбнулся я.

Возможность официально тренироваться дома с настоящим оружием это просто фантастика. Можно не скрываться. Это всё упрощает.

— Только сделаешь попозже, — предупредил отец. — Сегодня нам ничего не было. Вторая поправка в конституцию — право обороняться от тварей любыми способами. Но коп сольёт информацию о нас. И на следующем рейде его дружки обязательно к нам заглянут в поисках самоделок. Две-три проверки точно придётся пережить, прежде чем они отвалят.

Родители ушли на улицу, а я с братом остался в комнате. Он подъехал и кивнул на кровать. Я уселся, вздохнул и поднял на него глаза.

— Спасибо, что не заложил.

Он лишь недовольно фыркнул, будто за само собой разумеющееся не благодарят.

— Рассказывай, — начал он. — Где ты этому всему успел нахвататься? Маму ты может и провёл. Отца тоже, он на кухне, в основном, был и не видел ничего. Но я-то почти всё время видел тебя. И если в твои рукодельные способности ещё можно поверить, мало ли, правда читал что-то в библиотеке или мастерил всякое на свалке и по заброшкам… но в то, что за месяц тренировок ты так поднаторел, слишком натянуто. Твои движения. Мгновенная стрельба. Правильное положение тела во время стрельбы из лука. Твоя меткость. Если бы не стрелы из говна, ты бы клал восемь из десяти в цель. Так не бывает, братишка. Мы парни из гетто, а не индейцы. В нашем городе просто негде научиться стрелять из лука. Даже если тебя эльф покусал во время прорыва.

Я бы мог открыться брату, но не знал, как на это отреагирует учитель. Но если сейчас совру ему в глаза, он это поймёт, и прежнего доверия между нами не будет уже никогда. Пауза затягивалась. Надо было что-то сказать.

Марк, слушающий беседу двух братьев, весь подобрался, боясь пропустить хоть слово. Чуйка следака вопила, что он сейчас услышит что-то очень важное. Сам он уже мысленно хвалил себя. Всё было не зря. Инстинкт охотника не подвёл.

— Так, а где Богданов? — спросил учитель физкультуры, оглядывая класс. — У нас подготовительные тренировки!

Никто не знал.

— Ладно! Два круга разминки, я пока позвоню.

Учитель набрал номер медпункта. Все прислушивались и невольно круг получался маленького диаметра.

— Ранение⁈ А-а, несерьёзное. Да контакт — дело такое. Понимаю. Да. Спасибо.

Он убрал телефон, и ученики уже бежали по самой линии спортплощадки. Среди мчащихся фигур тренер выхватил ладную девичью и крикнул:

— Элен. Подойди сюда. Значит так, хочешь нормальную оценку?

— Хочу.

— Тогда дуй к Богданову домой. У него был контакт после прорыва, ранения, курс антибиотиков и вот это вот всё. А он нам нужен. Поставишь его на ноги, чтобы к следующей тренировке уже был.

— Не буду я его лечить! — взвизгнула девчонка, заставив тренера отшатнуться.

— Как это не будешь? Он твой товарищ, — такой реакцией преподаватель был сбит с толку. — Если на него тебе плевать, то хоть о себе подумай! Вы в одной команде. Не наработаете навыки, плохо сыграете, оценка зависит от ваших результатов. Командные игры они такие.

— Щас прям бежать⁈ — возмутилась Элен, все же доводы физрука пробились через стену её нежелания.

— Почему сейчас-то. После уроков.

— Ещё и в личное время? Капец!

Я задумался, имею ли, вообще, право сообщать брату. Михаил ничего об этом не говорил. Может, стоит уточнить? Или отделаться полуправдой? Соорудить что-то прямо сейчас из подручных средств. Сказать брату, что у меня технический дар, например?

Я активировал умение. Комната стала более бледной, какой-то серой, и в этом мире полутонов четко светились контуры всех запчастей и механизмов. Коляска виднелась одним большим оружейным набором, из спиц я бы сейчас много всего соорудить мог. Оглядел всё помещение, думая, чтобы такого по-быстрому собрать. Может, ловушку какую или хотя бы рогатку, но взгляд зацепился за странные приборы, которые я не мог идентифицировать.

Слишком лёгкие. Полезных для оружия запчастей там не было. Ещё и установлены в розетке и под лампой. Что это? Какие-то предохранители? Сомнительно. Я сам менял розетку в комнате, есть у отца такой пунктик, всё, что в твоей комнате — твоя ответственность, он подскажет, проследит, но делать будешь всё сам. Даже лампочки у себя Пашка сам меняет, сидя на плечах у меня или папы.

Брат хотел уже что-то сказать из-за затянувшейся паузы.

— Хорошо, — оборвал я его. — Я всё тебе расскажу. Дай собраться с мыслями. Буквально пару минут.

Я приложил палец к губам и потом два указательных на голову, изображая жука, и показал на лампу и розетку. Он кивнул, и я заговорил:

— Дело в том, что я, оказывается, технический гений. Я сам не знал, ну ты же видел, как легко мне давался всяческий ремонт. Не зря отец меня всё время гонял что-то чинить. Помнишь, и телек я сам отремонтировал без инструкций, — я подмигнул.

— Я думал, тебе отец всё объяснил.

— Он сам не знал, как эта чудо-машина работает. И в общем, когда я начал читать эти книги, я понял, что информация не просто запоминается, а будто въедается в мозг. Мир стал набором схем и компонентов для создания механизмов. Я даже решил, что буду поступать на инженера. Только с физикой и математикой у меня беда, но конструкторские способности… я прям чувствую, что это моё, когда ты берёшь предметы и соединяешь их в один механизм… он будто оживает. Ты понимаешь⁈

Брат едва не прыснул в кулак, показывая жестами, мол, переигрываешь.

— Я ничего подобного не испытывал, — сказал он. — Так что не буду врать, не понимаю.

— В общем. Я ещё не говорил родителям, но я хочу стать оружейником и изобретать оружие против тварей. Я буду их истреблять, пусть и не собственными руками, но своими изобретениями!

— Не сомневаюсь, что у тебя получится. Если уж из мусора собираешь арбалет, то будь у тебя под боком мастерская, страшно представить, что ждёт вторженцев.

— Мальчики! — раздался голос мамы.

— Идём! — ответил я. — Ты едь, а я пробегусь, посмотрю, ничего ли не забыли, — я снова ему подмигнул. Брат поехал, а я прошелся по всем помещениям, находя жучки. В каждой комнате по две-три штуки.

И ведь не снимешь сегодня без шума, чтобы изучить. Ладно, может, интернет что подскажет на эту тему.

Я вышел во двор, внимательно оглядывая округу, и на крыльце тоже был датчик. Всё прослушивалось. Когда мы отошли достаточно далеко, отец спросил:

— Чего ты вертишься, что высматриваешь, в чём дело?

Я попросил их с мамой наклониться и сказал:

— У нас дома жучки. Заметил бетонную пыль. Думал, с розеткой проблемы. Счётчик ты отрубил, но я боялся замыкания и посветил внутрь. За ней обнаружил датчик. Как в кино. Прошелся по остальным местам, где их обычно ставят, и нашел ещё несколько.

Мама испуганно посмотрела на отца. А он нахмурился.

— Похоже, полицейские.

— Камер нет? — уточнила мама, и отец ещё сильнее нахмурился.

— Камер точно нет. С ними всё куда сложнее. Их бы заметили.

— И проблем потом не оберешься, — добавил батёк. — Вряд ли они поставили прослушку с разрешением.

— Вряд ли оно им необходимо, — дополнил брат. — Ищущий всё же. Их полномочия обширны.

— Поговорим с Хосе, — весело сказал я. — Может, он знает, кому это можно продать.

— Эрги лишними не будут, — кивнул отец, заставляя маму лишь покачать головой.