Двенадцать фигур всё так же образовывали идеальный круг, держась друг от друга на расстоянии в шаг.

— Случай деликатный, — подал голос тот, что носил имся Белый Пепел. — Голос «За» придётся обосновать. Говорю сразу, я против того, чтобы Михаил брал ученика так рано.

— Голосуйте, глядя вперёд, а не назад, — сказал Кеншин. — Прошлые заслуги ничего не значат на ниве грядущего. Я за! Михаилу я доверяю больше, чем себе.

Слово перешло к стоящему по часовой стрелке. Силуэт начал обретать детали и для большинства присутствующих предстал в виде маленького мальчика.

— Кандидат слишком юн. Я, честно говоря, и не припомню, когда такой последний раз попадал в руки Круга. Я бы предпочёл ещё понаблюдать за ним всем вместе, но раз уже вынесено на совет, да будет так! Я за.

Свет сгустился вокруг следующей фигуры, выхватывая из тени серо-синюю ткань ханьфу. Девушка строго смотрела на Михаила.

— Не томи, Кора, — не выдержал он.

— Я против!

Мужчина смиренно кивнул.

— Эл, твоё слово.

Фигура лишь, мотнула длинными патлами, выражая согласие, и села на корточки.

— Сэм.

Кудрявый толстяк порылся в жилетке в поисках чего-то, но не найдя искомое, сказал.

— Если Путь так милостив к нему, кто мы такие, чтобы спорить. Пусть идёт. Посмотрим, как далеко он сможет зайти. Я за.

Михаил благодарно кивнул.

— Оби.

Мужчина скинул капюшон и даже продвинулся на половину стопы. Провёл рукой по бороде и сказал:

— Вспыльчив. Чувствую я, не обуздал он ещё ничего внутри себя. Такому знания доверять нельзя. Я уже проходил через это. Убивать ученика… нет ничего хуже, даже убивать учителя не так страшно.

На этих словах все двенадцать вздрогнули.

— Я против! — подвёл итог своим словам Оби.

— Скинефа?

— Если бы мы могли повернуть время вспять, мой голос был бы твой братец. Но если он совершит ошибку, поворотом стрелки часов ничего не исправишь. Так что я против.

И снова Михаил лишь смиренно кивнул.

— Дьюкс, что ты скажешь? — перевёл взгляд на следующего виновник собрания.

— Мне не жалко поделиться знаниями. В способностях Михаила я не сомневаюсь. Наставником быть большой труд и, если он окупается, большое благо. Но в чудо верится с трудом. Парень не готов. Я против.

— Боло, на какую чашу весов твой голос?

— Не в твою пользу, брат. Прости.

Михаил лишь поджал губы.

— Йетемора, хоть ты меня обрадуй, сестра.

— Какие вы все чёрствые. Разве так нас учили? — укоризненно произнесла она. — Вы забыли силу юности. Дети как пластилин, может, в этом и был секрет все эти годы? Мы пытались рубить камень, а нужно было лепить мякиш. Он засохнет и станет твёрдым. Я за тебя, брат. Учи. Учи, как умеешь только ты, как научил всех нас. Личным примером.

— Да будет так! — провозгласил Белый Пепел. — Шесть на шесть. Совет принял решение. Выбор остаётся за тобой. Рад был всех видеть, дорогие. До встречи.

Одиннадцать фигур потускнели, оставив Михаила в одинокой задумчивости. Ему ведь отнюдь не голосование нужно было, а советы, но всё, что сделали братья и сёстры, это оставили его в этой битве одного.

Буян шёл по родному гетто. Непривычная тишина ласкала уши. Свобода ощущалась так, словно если он сейчас ускориться, то взлетит. Он принюхался. Из подворотни несло чем-то потусторонним. Парень хмыкнул. Слишком хорошо научился чувствовать подобное.

Нет. Он не будет вмешиваться. Он своё уже отпахал. За этих людей он пролил слишком много своей и чужой крови. Эта не его битва. Пусть район сам постоит за себя.

Когда автоматика подала сигнал о прорыве, дежурный глазам не поверил. Несколько мгновений он тупо пялился в экран, думая, что это ошибка. Не может два раза подряд внеочередной случиться. Он судорожно пытался вспомнить инструктажи, говорилось ли там о таком? Было ли хоть раз за историю наблюдений?

Кто знает, во сколько бы сотен жизней обошлась его нерешительность, если бы в дежурку в этот момент не зашёл начальник службы Александр Гравц, у которого, вообще-то, сегодня выходной. Опытному вояке хватило доли секунды на оценку ситуации. Он рванул к пульту, отпихнул подчинённого, врубил тревогу и быстро затараторил в микрофон.

— Всем постам, боевая тревога! Это не учения. Второй внеочередной!

Дежурные команды были не полные. Никто не ждал атаки, так что можно не сомневаться, все, кто мог отпроситься — отпросились, многие ещё не зализали раны с прошлого неожиданного вторжения, а часть личного состава определённо маялась с похмелья.

Старший выругался, наблюдая на тактической карте, как мало серых точек групп быстрого реагирования и как неспешно они двигаются к ангарам. Даже двоечный норматив уже был провален по времени.

Он запустил программу поиска по видеокамерам, чтобы хотя бы определить фракцию вторжения. Но пока ничего не попало в кадр.

Короткий взгляд на монитор с состоянием групп. Вот первые грифельные кружочки втянулись в квадрат машины, и отметка группы стала зелёной.

— Группа Три! — заорал он в микрофон. — Быть ко всему готовыми. Мы не знаем, кто нагрянул в гости. Это ваша задача. Дайте мне картинку!

В ответ раздалось обречённое «принято».

Минуты тянулись тягуче. Камеры выхватывали объекты на скорости, но враг словно специально двигался в скрытности, не позволяя себя идентифицировать.

Гравц выслал группы пока просто по ключевым точкам, по всем направлениям кроме гетто. Народу и так мало, так что родная трущоба в очередной раз была оставлена за бортом.

— Лишь бы на склад с продовольствием не полезли, — произнёс дежурный.

— Заткнись. Не каркай!

Александр подключился к нашлемным камерам, наблюдая за высадкой первой группы.

— Забросаем переулок гранатами, — скомандовал лейтенант.

— Отставить, — взял слово Гравц.

— Отставить гранаты.

— Дайте мне картинку, — затребовал Александр.

— Ммм-ать! — выругались на том конце провода.

— Рубик, вперёд. Остальные, прикрываем. Как только определим фракцию, огонь по готовности.

Топот ног, резкий нырок за угол, и бойца утягивает. Крик, беспорядочная стрельба.

— Вперёд! — орёт командир.

Следующий цепляется карабином за парковку для велосипедов, и когда что-то дёргает его из-за угла, лишь срывает перчатку и часть рукава. Боец падает на асфальт.

Привязь срезают. Оттаскивают парня. Прицельная стрельба в угол и за него, но противника не видно. Вот полетели гранаты. Сквозь матершину и мельтешение старший не мог вычленить, кто напал.

— Это хтониты! — заорал командир и тут же дал очередь по чудовищной щупальце, что вылезла из-за угла. Конечность перебило, и она упала, мерзко извиваясь.

Из-за дома хлынула орда мелких осьминогов на твердых ногах. Бойцы отступали к машине, но было очевидно, что на открытой местности им не справиться с таким количеством. Сам Гранд заявился. Плохо дело.

Александр схватил тактический планшет и начал нарезать задачи группам. Сигнал ушёл во все департаменты. Наряды полиции выехали на патрули. Тут же чёткий приказ поступил в казармы подразделений, которые спешно начали переоблачаться под контакт с хтонитами.

Сначала хаоситы, теперь хтониты, что дальше? Сама смерть?

Вся надежда была только на особые группы с одарёнными.

Гравц устало опустился в кресло. Это будет долгая ночь.

— Что с Андреем? — испуганно спросила Лена.

— Я не знаю, мам, — ответил сын. — Он не просыпается. Я уже всё перепробовал. Воду, крики, щипки, пощёчины.

Подошёл взволнованный отец. Пощупал пульс.

— Пульс ровный. Потоотделения нет, — он строго посмотрел на младшего. — Анд же ни на что не подсел?

— Па-а-ап! — укоризненно и даже обиженно протянул Пашка. — Ему могли что-нибудь подсыпать. Классовые конфликты в школе никуда не делись.